Требуются инакомыслящие

19 ноября 2004 в 00:00, просмотров: 218

Павел ГУСЕВ:

— Создается впечатление, что и создание “Единой России”, и назначения губернаторов, и этот закон о выборах — части какого-то общего плана, но необъявленного, скрываемого от нас.

Гавриил ПОПОВ:

— Я не знаю, как называется этот план, но я бы определил его суть как переход к однопартийной демократии, близкой к тому, что была в СССР, а еще раньше — в национал-социалистической Германии.

Партия в законе

Павел ГУСЕВ: — На мой взгляд, одна из главных проблем современной политической жизни России связана с новым законом о партиях. Дума уже одобрила его в первом чтении, а региональные законодатели в подавляющем большинстве становятся в стойку “смирно” и твердят: “Слушаюсь”.

Гавриил ПОПОВ: — В нескольких регионах были попытки “бунта на корабле”. Но об этих попытках страна или вообще ничего не знает, или все было подано в крайне путаном и трудном для понимания виде. В течение нескольких дней “бунт” подавлялся.

Пожалуй, только Татарстан достаточно решительно возражает. Хорошо, что наконец и господин Вешняков понял, что еще один-два таких закона, и его ЦИК превратится в учреждение второго, а то и третьего уровня, занятое канцелярским оформлением чьих-то решений и курируемое третьестепенным чиновником Кремля.

— Нельзя отделаться от ощущения, что ситуация с нашей демократией все чаще напоминает ту, что описана в одном из гариков Игоря Губермана: “мелькает между стульев и диванов Адольф Виссарионович Ульянов”.

— Ну, если уж вспоминать поэтов, то о плане введения однопартийной демократии можно сказать и словами Генриха Гейне: “Знакомый мотив и знакомы слова. Я авторов знаю отлично: они тайком попивают вино, проповедуя воду публично”.

— Но сама по себе реорганизация партийной системы России требует изменений, не так ли? В чем должны состоять эти изменения и насколько предложенный закон о партиях пригоден в свете того, что нужно России?

— Прежде я бы хотел остановиться на исходной идее. Эта исходная идея состоит в том, что государство определяет, что такое партия, и дает ей путевку в жизнь. Заметьте: не партия формируется в недрах общества и затем входит в политику и государственный механизм, а наоборот. То, что само должно быть итогом и результатом деятельности партии по реализации своей программы, задается государством заранее.

— Желание строить партии по удобным для себя нормам — вполне естественная мечта любого администратора. Но нигде в мире нет — кроме того, что было в тоталитарных системах, — командования строительством партий. Демократическое государство реализует только одно: правила участия партий в выборах.

— Я уже писал в “МК” в статье “Партии-стукачи”, что требование представлять списки членов партии — нечто дикое. Это сенатор Маккарти когда-то в США требовал регистрации всех членов компартии США. Но против него выступила вся прогрессивная Америка. А у нас дойдет до того, что партиям придется до выборов и тайного голосования сдавать в государственные органы списки тех, кто обещал голосовать за нее. То есть доносить власти на своих членов.

Значит, первое, с чем надо бороться, — это с самой идеей государственного командования в партийном строительстве. Партия должна регистрировать себя, как любое другое юридическое лицо — от фирмы до спортклуба, — в порядке, близком к заявительному. И далее, должны быть государственные нормы, регулирующие включение партии в избирательный процесс.

— Попытка бюрократии руководить партиями вписывается в общее русло стремления бюрократии лезть во все и вся: курение, пиво, и не исключено, дойдет до указаний, как нам дома пользоваться своими туалетами и спать с женой.



Политический профсоюз

— Самые опасные в политике два метода: первый — брать текущую ситуацию и строить будущую стратегию, исходя из нее; и второй — исходить только из оценок и критериев прошлого.

Надо преодолеть засевшее в наших головах ленинское учение о партии. Помните? Партия — организованный отряд класса и т.д. В общем, учение о партии как об ордене меченосцев или иезуитов, если использовать сравнения Сталина.

Далее, надо преодолеть представление о партиях по опыту капиталистического строя и его государства.

И, главное, третье: надо во всех наших рассуждениях о партийном строительстве исходить из того, что должно возникнуть в конечном счете.

Для этого надо брать за основу — что такое современное постиндустриальное общество и, как следствие, какая партийная структура ему соответствует.

При этом надо учитывать, что в постиндустриальном обществе имеется своего рода пирамида. Вершина — США, верхушка — группа великих держав, группа развитых стран. Все это вместе порой называют “золотым миллиардом”. А уже затем огромный “третий мир” — 9/10 стран и населения планеты. Так как Россия является частью этого самого “золотого миллиарда”, то и партийное строительство надо рассматривать по модели постиндустриализма “верхней части пирамиды”.

— Теперь уже все как будто согласились с базисными идеями постиндустриального строя. Сочетание трех видов собственности: государственной, частной и коллективной. Сочетание рынка и государственного регулирования. Демократия как обязательный в такой ситуации инструмент согласования интересов. Наличие помимо трех властей еще и четвертой власти — власти средств информации и т.д.

— К сожалению, партийное устройство постиндустриального общества достаточно не осмыслено. Отсюда такие нелепости, как признание, с одной стороны, постиндустриального строя нужным России, и одновременно идеи однопартийной власти, несовместимой ни с плюрализмом форм собственности, ни с плюрализмом форм регулирования экономики.

— Что вам кажется наиболее важным в партийной модели (если так можно сказать) постиндустриального строя?

— Самых существенных черт партийного устройства развитых постиндустриальных стран три.

Первая — партии не формируются классами, как это было в буржуазном обществе. Партии создаются с учетом “трехблочного” устройства постиндустриального мира: бюрократия, собственники, оплачиваемые работники.

Но есть собственники-миллиардеры и владельцы всего десятка акций. Среди оплачиваемых есть и лица с зарплатой в десятки тысяч рублей, и получатели прожиточного минимума. А среди бюрократии есть миллионы клерков и есть чиновники, распоряжающиеся миллионами.

Поэтому в постиндустриальном строе в правящий слой общества входят представители всех трех слоев сразу. Правящие партии — партии этих трех слоев.

Вторая черта партийного устройства постиндустриального мира — разделение правящего слоя на две части: ту, что находится у власти, и ту, что находится в оппозиции.

Двухпартийная система — самое выдающееся достижение постиндустриализма. Она учла все уроки тупиковости однопартийности государственно-бюрократического социализма.

Одна партия правящего слоя — правит, а другая следит за ней, контролирует, готовится сменить ее. Демократия всех процветающих стран постиндустриализма — это именно маятниковая партийная система.

— Значит, главная проблема России — не формирование однопартийности, а выход на двухпартийную систему?

— Именно так. Хотя именно этого не понимает правящий слой современной России и с маниакальным упорством пытается “наладить” то многопартийность старого классового буржуазного общества, то однопартийность старого государственно-социалистического типа.

— А в чем же третья черта, о которой шла речь?

— Третья черта партийной системы постиндустриализма пока что только намечается, прорезывается.

Ее я связываю с потребностью в третьей партии. В постиндустриальном обществе есть большинство народа, которое никогда во власти не будет. Как ему защищать свои интересы?

Можно, конечно, используя свои голоса, “давить” и на партии власти: и правящую, и оппозиционную. Пока что так и происходит. Но рано или поздно небюрократическое большинство народа осознает, что ему удобнее и эффективнее бороться за свои права, создав свою, третью партию.

Самое существенное, что она, по сути дела, не может быть партией власти. Она может быть только вечной оппозицией. Это партия, которая всегда адвокат и никогда не будет ни прокурором, ни судьей. Если она начнет добиваться власти, она перестанет быть третьей силой.

— С этой точки зрения “хождение демократов во власть” — если использовать термин А.А.Собчака — было ошибкой?

— Да, думаю, самой серьезной ошибкой демократов в революции 1990—1991 годов. Останься они в оппозиции, даже имея большинство в каких-то региональных органах (в российском парламенте они никогда не имели большинства), они сохранили бы доверие народа, свои силы и возможности. А решив “сходить во власть”, демократы позволили номенклатуре сначала “употребить себя”, а потом вышвырнуть за дверь.

— Но ведь в мире пока нет такой третьей партии?

— Предпринимались попытки создать ее. Например, под флагом “зеленых”. Но “зеленые” соблазнились идеей “сходить во власть” и не стали той третьей партией, которая остро необходима. Возможно, сейчас такой третьей партией станут антиглобалисты. Возможно, кто-то еще.

Я считал, что у нас в России третьей партией могли стать социал-демократы, если бы они не увлеклись “облизыванием” Кремля.

Я уверен: народу нужен свой политический адвокат, свой политический профсоюз. Как профсоюз, такая партия должна защищать интересы масс в политике. И — как профсоюз — никогда не пытаться стать администрацией.



Поспешить — народ насмешить

— В свете такой “конечной” модели можно говорить о следующих задачах партийного строительства в России. Проще всего для всего общества и для правящих слоев — это создание второй партии власти. А для антибюрократического большинства народа это еще и задача создания своей третьей партии.

— Задача перехода к двум партиям может быть реализована у нас двумя путями. Первый — раскол нашей единой правящей партии — “Единой России”. Второй — формирование параллельной ей еще одной партии власти из кого-то еще: “Родины”, КПРФ, правых, либерал-демократов.

— Какой путь реальнее?

— Для ответа надо присмотреться, что представляют собой в развитых постиндустриальных странах две партии власти.

Обычно ситуация такова. Одна партия представляет крупный капитал, крупную бюрократию, верхний слой “оплачиваемого” общества. Это наиболее состоятельная часть. Это, соответственно, и наиболее консервативная часть. Это — чего греха таить — более склонная к долгосрочному анализу и долгосрочным решениям часть правящего слоя. Как правило, это партия более опытных и более квалифицированных администраторов. Словом, то партия верхнего слоя правящей элиты.

Вторая партия более ориентирована на массовую часть правящего слоя общества. Более склонная к заботе о сегодняшнем дне. Менее склонная к накоплению и — соответственно — к крупным долгосрочным программам. Более чуткая к запросам масс. И т.д. И т.п.

— Мне представляется, что нынешняя партия власти малопригодна для первой роли.

— Следовательно, скорее надо думать о расколе “Единой России”, чем о создании второй параллельной ей партии власти.

— Ну а другие, действующие сейчас партии?

— Я думаю, ни одна из них пока что не может стать центром создания второй правящей партии. Тем более базой третьей партии. Хотя один из блоков третьей партии, по-моему, уже есть. Это те, кто голосует “Против всех”. От такого голосования к третьей партии — всего один шаг.

— Ну а что тогда требуется от законодательства о партийном строительстве?

— Да ничего. Надо выбросить нынешнюю затею с законодательством в корзину.

Надо признать, что наше общество, общество переходного периода, ни к созданию нормальной двухпартийной системы, ни тем более к созданию трехпартийной системы еще не готово. Упования и надежды, которые определили нашу Конституцию и последующие законы о партиях и выборах, не оправдали себя. Из во многом справедливой критики нынешней партийной ситуации следует не вывод о необходимости ее очередной срочной реорганизации, а идея того, чтобы вообще отказаться от форсирования партийного строительства усилиями Кремля.

— Перейти к выборам только по территориальным округам?

— Нет. 50% Думы должны и впредь избираться от всей страны как единого округа — чтобы отразить соотношение сил по стране в целом, а не только в разрезе каждого региона.

Общенациональный округ, скажем, избирает в Думу депутатов так. Любые партии, организации и даже отдельные лица участвуют в выборах. Проголосовало столько-то избирателей при таком-то числе 50% мест Думы. Это определяет “цену” одного места в Думе. Кто собрал столько голосов — избран.

— А если никто не наберет норму? Или, скажем, этот критерий выполнит только 1/3 тех, кто зафиксирован в общенациональном списке?

— Значит, часть мест от общенационального округа останутся пустыми.

Чтобы помочь избирателю выбрать, перед выборами нужно проводить своего рода “отборочный конкурс”. Голосуют за пару месяцев до выборов все желающие по всему заявленному списку. Кто из него не набрал установленного количества голосов — в список для окончательного голосования не попадут.

— А каково будет это “установленное” количество? Опять “усмотрение” Кремля?

— Нужен объективный критерий — скажем, 50% от того количества голосов, которое требовалось при предыдущих думских выборах для избрания одного депутата по федеральному списку.

— А как с округами?

— А тут останется все как было. С одним уточнением: в каждом округе тоже нужно “отборочное” голосование перед тем, как сформировать окончательный список.

— А избранные депутаты уже будут образовывать депутатские фракции внутри Думы...

— ...и из них будут формироваться “точки кристаллизации” для формирования будущей двух- и трехпартийной системы.






Партнеры