Кому нужен новый закон о СМИ?

26 ноября 2004 в 00:00, просмотров: 223

Стенограмма пресс-конференции в "МК" председателя Комитета Государственной Думы РФ по информационной политике Валерия Яковлевича Комиссарова.


Ведущий — Сергей Иванович Рогожкин — руководитель пресс-центра газеты "Московский комсомолец".

С.И.Рогожкин: — Добрый день! Российские СМИ сейчас переживают весьма своеобразный период. Вместе с тем недооценивать и поверхностно относиться к правовой, законодательной основе их деятельности — неправильно. Поэтому мы и встречаемся сегодня с председателем Комитета Государственной Думы РФ по информационной политике Валерием Яковлевичем Комиссаровым.

Сначала вступительное слово, затем вопросы.

В.Я.Комиссаров: — Спасибо большое. Во-первых, рад вас приветствовать, уважаемые коллеги. И хочу, что наше сегодняшнее общение было в форме диалога, а не в форме монолога. В качестве краткого вступления хотел бы обозначить основные направления нашей работы и потом готов ответить на любые ваши вопросы.

Во-первых, Комитет Государственной Думы по информационной политике вот уже фактически как год работает, напряженно работает. За этот период мы рассмотрели свыше 28 законопроектов, которые касались различных областей деятельности СМИ. Были и жаркие дискуссии, споры. Потому что все законы, касающиеся СМИ, сразу вызывают немедленную реакцию в самих СМИ и в обществе. И вы знаете об этой реакции. Но в то же время нам удалось очень конструктивно поработать и стать определенным фильтром на пути законов, которые могут изменить ситуацию в СМИ к худшему. В частности, мы должны действовать по принципу, который где-то близок к медицинскому, то есть “не навреди”. Как говорится — чем меньше люди болеют, тем больше получает зарплату врач. И точно так же мне кажется, что законодательство в сфере СМИ должно быть охранным: то есть чем меньше будет происходить каких-то потрясений, которые не соответствуют Конституции, которые не соответствуют принципу свободы слова, — тем лучше для страны и общества. Однако, мы видим, что недавние события, особенно принятие в 1-м чтении поправок в закон о СМИ, касающихся статьи 4, — я рассматриваю это как некий импульс, который выдали депутаты медиа-сообществу, что хотелось бы, чтобы на телевидении стало меньше трупов, крови, насилия... Хотя та формулировка, которая была принята в 1-м чтении, безусловно, требует доработок, поправок. Потому что если действовать строго по тому тексту поправки, которая была принята, то, как вы уже знаете, запрещаются практически любые фильмы, новостные передачи. Вспомните “Унесенные ветром”, любой военный фильм — там, конечно же, есть сцены насилия, кровь. Только это сделано так талантливо, что никто не упрекает создателей в том, что они потакают низменным инстинктам. Это такая тонкая сфера, потому что очень сложно моральные принципы, принципы художественного изображения, художественного слова описать законом. Поэтому у нас очень деликатная работа. С одной стороны, мы тоже озабочены большим засильем насилия, будем так говорить. Но с другой стороны, мы должны сделать так, чтобы законодательство в этой сфере ни в коей мере не затронуло базовые принципы, которые прописаны в Конституции: свобода слова и свобода получения информации.

Комитет недавно отчитался перед средствами массовой информации — рассказали какие у нас планы. В частности, будут разработаны в ближайшее время (как раз недавно собирали Круглый стол) законы по проблематике, касающейся электронной торговли. Буквально пару слов, что это такое. Как вы знаете, в большинстве стран, особенно европейских, большинство документов обращаются по Интернету, в электронном виде. У нас же фактически документооборот, электронный документооборот никак законодательно не описан. Ни факс, ни e-mail не являются документом. Хотя во всех странах это является документом таким же, как и бумага. Кроме того, когда мы проводили Круглый стол, один из банков сказал, что он тратит только на бумагу, подчеркиваю, только на бумагу — ежегодно 1 миллионов долларов. То есть если подсчитать, сколько можно сэкономить бумаги, сэкономить наших лесов, то мы, конечно, скорее должны принять этот закон, чтобы электронный документооборот признать законным. Электронная торговля — в стране сейчас ежегодно осуществляется оборот в сфере электронной торговли (торговля через Интернет) до 600 миллионов долларов! Так как закона тоже пока нет, фактически это строго говоря, деятельность не описывается в законе, соответственно, она не совсем законна. Конечно там есть процедура торговли, которая прописана и в Гражданском кодексе, и в других Процессуальных кодексах. Но по электронной торговле сложно будет оспорить в суде какую-либо сделку, само понятие “электронная торговля” не существует. И мы сейчас готовим этот закон.

Как вы знаете, сейчас идет работа над осознанием того, нужен ли глобальный закон о СМИ. Потому что в этот закон, редакции 95-го года, уже внесены 15 поправок и их внесение продолжается. И, естественно, мы должны понять, что делать: латать старый закон, который в общем-то неплохой, но с другой стороны, когда он создавался, многих средств массовой информации как формы не существовало. Были ли электронные издания, Интернет? Сейчас уже появляется “телевизор по телефону”. Что это такое — это средство массовой информации или телефон? Все равно этими вещами нужно заниматься и это должно находить свое отражение в законодательной сфере. И сейчас есть понимание того, что, видимо, нужен новый закон о СМИ. Нужен. И его проекты сейчас (несколько проектов) находятся в недрах законодательной власти. Они сейчас обсуждаются. И когда будет сформулирована эта проблематика, естественно, мы представим их на суд общественности. Видимо, новый закон о СМИ будет. Только в какой форме, кто его внесет и когда он будет — это будет определяться в ближайшие месяцы. Но то, что необходимость в этом созрела — это безусловно.

Комитет Государственной Думы по информационной политике всегда был и остается на страже Конституции, которая гарантирует свободу слова и гарантирует отсутствие цензуры. Но в то же время хотелось бы призвать сообщества, медийные сообщества к тому, чтобы не вынуждать депутатский корпус формулировать какие-то законы, которые будут образованы с каким-то ограничением. Может быть стоит подумать о корпоративных самоограничениях, которые, кстати, существуют в большинстве стран мира. Например, после 11 сентября мы не видели по ТВ ни одного человеческого тела погибших в этом теракте, хотя там их было несколько тысяч. Что это? Цензура? Какой-то закон? Нет, это, видимо, договоренности общества. Ну а когда мы иной раз видели, как освещался “Норд-Ост” (кстати, Беслан освещался гораздо корректнее) мы видели с каким смакованием некоторые СМИ описывали человеческую трагедию, естественно, это вызывало у депутатов защитную реакцию. И они вполне обоснованно предъявляли претензии и пытались законотворческим путем устранить вот эти элементы перебора, связанные с освещением кровавых событий. Вот это очень важно. Хотелось бы отметить, что мы в Комитете стараемся соблюсти хрупкий баланс. Между желанием все ограничить, защитить от крови и трупов, которые иной раз чрезмерно заполняют экраны. С другой стороны, мы всегда основывались на базе принципов Конституции и мы не допустим введения цензуры.

Еще пару слов относительно Интернета. Очень часто задают вопросы относительно того, как будет выглядеть правовое регулирование Интернета. Безусловно, оно сейчас осуществляется. Если вы знаете, СМИ зарегистрированы в Интернете и сейчас работают по закону. Прямолинейной задачи ограничить Интернет не стоит, потому что это невозможно даже технически. Даже если ограничить доменную зону ru. Предположим, заставить регистрировать и адреса, и доменные имена, то это означает, что через 5 минут человек зарегистрируется в любой зарубежной стране. Если принять такой закон, то он будет признан дилетантским.

Но что нас беспокоит, скажу вам честно, так это наличие беспредела, который есть в Интернете. Имеется ввиду и порнография, и... Потому что если вы посмотрите трафики использования Интернета, то к сожалению, там больше половины — это использование более чем скабрезных сайтов. И плюс, конечно, что террористические сайты. Если обратите внимание, то большинство информагентств ссылается в своих новостях о террористах на их же сайты, те, которые используют террористы. И это на самом деле вызывает тревогу. Мы будем обязательно заниматься Интернетом и будем искать правовые площадки для того, чтобы бороться с терроризмом через его “информационные щупальца”.

Большое вам спасибо за то, что вы выслушали мое вступление. Я постарался описать основные направления деятельности Комитета и готов ответить на любые вопросы.

Вопрос журналиста.

— Стоит ли тратить силы на принятие поправок о насилии к закону о СМИ, в каком направлении ведутся разработки поправок и какой комитет Думы будет этим заниматься? Какие ограничения возможны с сфере использования Интернета и какие у вас есть свои предложения?

В.Я.Комиссаров: — Я не сказал, что можно ограничить. Я сказал, что, в последствии, безусловно, эту проблему можно решать только с подключением международного сообщества. Вы, наверняка, понимаете, о чем я говорю. Потому что если закрыть Интернет в стране, то через 5 минут в Латвии, Литве, Польше, да где угодно, будет открыть сайт и нет проблем. Это делается дистанционно, при помощи карточки, вы же это прекрасно понимаете. В связи с этим, сейчас мы будем заниматься изучением международного опыта в этом ключе. Борьба с терроризмом, пользующим Интернет, такая проблема возникнет и ее решать придется. И никто не говорит о том, что можно запрещать или нужно запрещать. Так вопрос не стоит. Я сказал, что нужно работать в этой сфере для того, чтобы понять какие механизмы надо применить для того, чтобы это искоренить. Или по крайней мере, искать пути искоренения.

Идти по пути введения шлюзов, как это сделано в определенных странах? Я против ведения шлюзов. Шлюзы — это такие специальные огромнейшие, гигантские серверы, которые смогут отсечь доменную зону “ru” от внешнего мира. Я думаю, что об этом даже никто и не думает. По крайней мере, я не слышал такого даже в самых смелых предположениях.

Теперь, отвечаю на первый вопрос. Вы, наверняка, хотели спросить, кто будет определять меру художественного искусства? В принципе, в связи с этим есть у некоторых политиков некое предположение, которое формулируется таким образом: может быть, некоторая политическая сила поможет создать общественный совет на телевидении. Что касается моей позиции, я говорю откровенно, я считаю, что это, наверное, не совсем правильно. Потому что, мне кажется, главное, что должно регулировать любой вид деятельности, СМИ в частности, это закон. Как только начинается субъективная оценка, то мы же не можем гарантировать, что в эти советы не войдут люди, которые посчитают ту или иную вещь непозволительной. То есть, условно говоря, хорошо, если в этот совет войдет великий дирижер Гергиев, если войдет туда академик Пиотровский и другие. А если туда войдет скажем (опять же, не хочется никого оскорблять) какие-нибудь люди, которые будут считать себя "крупными специалистами" в области СМИ. А к сожалению, все политики, с которыми я встречался, все до единого считают себя крупными специалистами в области СМИ и Интернета. Ведь это кажется, что СМИ — это так просто. Открыл газету и почитал; включил телевизор и посмотрел... Но это же гигантская индустрия, которая вбирает в себя весь остальной мир. И поэтому я боюсь, если субъективно будут подходить к этому вопросу, то получится вещь опасная. Допустим, вам нравится джаз, а мне нравится русская народная песня. И что? Если вы будете входить в эту комиссию, вы не позволите мне слушать русские народные песни?! Поэтому нужно только законом определять. Я считаю, что в СМИ должен быть закон. Закон должен регулировать, а не какой-то набор субъективных мнений. Допустим, классический пример “Война и мир” Льва Толстого. Вы видели, наверняка, этот фильм. Там трупы французов, и трупы наших соотечественников. И видно, как штык входит в тело. И чего дальше? Формально по закону, запрещающему насилие, “Война и мир” будет запрещен. Ну и что дальше? Следующим за этим последует “Преступление и наказание”. Напомнить, что там было со старушкой-процентщицей?! А "Зори здесь тихие”? Помните? Как молодых девушек немцы расстреливают? Ножом закалывают. Мы же не должны скатиться до средневековья. Но с другой стороны, на фоне этого всего я просто хочу оправдать своих коллег-депутатов, чтобы вы понимали, откуда это возникает. Мы видим, что есть талантливое произведение про войну, но есть и бесконечно дешевые фильмы, где просто выходит какой-то бандит и начинает в кадре всех подряд убивать и кровища льется. Я считаю, что главное должен регулировать закон, а не набор людей. Почему цивилизованный мир говорит: “Закон превыше всего”. Плохой или хороший, но он закон и все должны подчиняться этому закону. И мы и в СМИ наладим все, и в ГАИ все будет хорошо, когда будет действовать закон. Я хочу, чтобы были такие же правила дорожного движения, только в СМИ. Они есть сегодня — это Закон “О cредствах массовой информации”.

Вы спрашиваете какие должны быть поправки? Безусловно, наш Комитет думает, что там будут поправки радикальные, сразу могу сказать. Но надеюсь, что наши коллеги ни в коей мере не поддадутся эмоциям, а будут все делать во имя здравого смысла и собственно граждан. Мое мнение, формулировка, которая была принята, конечно, требует гигантской корректировки. Это понятно. Корректировки, доработки. Импульс правильный: хотим, чтобы меньше было фильмов, где льется кровь. А теперь надо сформулировать, как это сделать так, чтобы это не привело к тому, чтобы мы круглосуточно смотрели “Лебединое озеро”. Но и в “Лебедином озере”, если вы вспомните сюжет, там тоже есть насилие. Помните, да? Что в конце, концов происходит с лебедем? Лебедь-то умирающий, а раз умирающий, значит труп...

С.И.Рогожкин: — Вот ваши коллеги депутаты не шибко-то стремятся вас понимать. Одна из фракция поставила вопрос о вашей отставке, официально, и в их обращении говорится, что господин Комиссаров “продемонстрировал известную долю цинизма и т. д...”.

В.Я.Комиссаров: — Во-первых, не нужно пугаться. Политическая жизнь тем и хороша, что есть конфликт, есть определенная работа. То, что касается меня, — я честно выполняю свою работу. Вы вряд ли меня можете упрекнуть, что я каким-то образом использую свой пост для чего другого, кроме как служения нашим избирателям, то есть вашим читателям, нашим зрителям. По крайней мере у меня есть чувство внутреннего стыда и я не собираюсь заниматься чем-то, что будет расценено как пиар. И, конечно, если сейчас принять какой-нибудь закон, запрещающий все, можно стать безумно известным. Но Малюта Скуратов тоже был известный человек, но после того, как он был, на Руси перестало быть такое имя — Малюта, перестали называть Малютами людей. Поэтому если одна из фракций высказывает какое-то мнение, это мнение одной из фракций и они имеют на это полное право. О каком цинизме может идти речь, если наоборот, я стараюсь быть максимально деликатным. Потому что я уже сравнивал работу СМИ с работой врача. Ведь когда СМИ говорит о чем-то, оно предупреждает общество как сигнальная лампочка. Нельзя лишать права СМИ это сделать. Мы уже проходили ситуацию, когда при Горбачеве рванул Чернобыль, а сообщили через 3 дня. А за эти 3 дня вывели людей на Первомайскую демонстрацию. Зачем травмировать людей? Сказали: ничего нет, а облако уже прошло над Парижем, а в Киеве первомайская демонстрация была и люди заразились. Желание скрыть правду всегда оборачивается боком. Всегда нужно говорить правду. Как только скрывают правду, то это приводит к тому, что общество всегда стагнирует и всегда общество, которое пытается скрыть само от себя правду — обречено. Это закон. Мы пытались долгое время скрыть правду от людей, что бывает несколько сортов колбасы; что оказывается есть второй сорт кефира; что главное в жизни — это человеческая жизнь. Что Родина, — это прежде всего общество людей, которое заботится о каждом человеке. И для него жизнь каждого человека важнее каких-то придуманных или вымышленных идеологических догм. Журналистика и политика - это всегда конфликт. Конфликт — это основа драматургии. Если кто-то пытается ввести цензуру в нашей стране, сделать так, чтобы мы однажды открыли вашу газету, а там будет на все 12 полос таблица Спортлото, я не думаю, что общество станет от этого лучше.

Вопрос журналиста.

— Валерий Яковлевич, иногда возникает такое ощущение, что кто-то разыгрывает с нами какую-то странную шутку, усложняет простые вещи — как будто нас хотят убедить в том, что среди трех сосен можно заблудиться. Причем тут “Война и мир”? Ведь ясно, что речь идет не о показе сцен насилия, боев, смерти. Речь идет о культе насилия. Разница между показом насилия и культом насилия ясна любому человеку. Все эти копья, которые ломаются вокруг 4-й статьи, тоже абсурд, недоразумение, потому что эта статья облегчает существующие нормы, а не устрожает. Она вносит временные ограничения на показ насилия, а нынешний закон вообще его запрещает. Вы очень правильно высказали мысль, что все в законе. Но закон все не обнимет. Есть такие подробности, которые в законе не пропишешь. И что мы тут пытаемся открыть Америку, вы ведь знаете, что в ряде стран, не только европейских, существуют комиссии при правительстве, которые принимают очень серьезные решения, в основном два рычага регулируют нарушения такого рода — это очень большие штрафы и даже закрытие программ. А мы все никак не можем найти рычаги. Каждый день мы становимся свидетелями наглого нарушения закона о рекламе. Наглого. Закон о рекламе запрещает повтор сюжетов в течение определенного времени. У нас в одном блоке зачастую повторяются рекламные ролики, и что? Какой механизм этого закона?

В.Я.Комиссаров: — Простите, как вас зовут?

Ответ журналиста.

— Владимир Петрович.

В.Я.Комиссаров: — Владимир Петрович, отвечаю сначала на последний вопрос. Как только вы видите нарушение закона о рекламе, я вас умоляю, немедленно подавайте в суд, дорогой Владимир Петрович. И зарабатывайте на этом, немедленно. В суд! И выставляйте любые штрафы тем, кто нарушает. Почему вы этого не делаете, ведь есть закон, где написано “Запрещено”? И любой суд вам выплатит. Вы говорите — “почему закон не работает”? Он не работает не потому, что нет закона, а потому что никто не идет в суд. Это первое.

Вопрос журналиста.

— Механизма нет.

В.Я.Комиссаров: — Ну смотрите. Вы открывали четвертую статью? Там четко написано: “запрещается показ передач, демонстрирующих, пропагандирующих насилие, жестокость и порнографию”. Это уже есть. Вы говорите: “культ”, — ну давайте сделаем закон “Запрещается культ насилия”. Давайте сюда юриста любого пригласим и такой закончик бросим. Я готов, пожалуйста. Что такое культ, дайте определение?

Вопрос журналиста.

— Экспертиза должна быть на эту тему. Если есть сомнения, то эксперты должны быть приглашены, как это делается во всех нормальных странах.

В.Я.Комиссаров: — Что касается того, что там написано “запрещается пропаганда”, давайте внесем поправку: “Пропаганда, а также культ насилия”. Я не возражаю, я за это, но я хочу, чтобы вы поняли, что к сожалению многие намерения, это всего лишь намерения, а закон — очень ясная вещь. Что такое закон: красный свет — надо стоять, зеленый свет — надо ехать. Там не написано в законе: “когда вы увидите культ красного света...”, там нет такого. Закон — это ясное, четкое определение, правила дорожного движения: пересекли сплошную линию — отбор прав. Владимир Петрович говорит о том, что давайте действительно примем такой закон, запрещающий культ насилия. Давайте, я согласен, такой закон: “Запрещается культ насилия”. Вы понимаете, что вы сейчас вводите формулировку, под которую вообще никого нельзя привлечь к суду никогда. Потому что это не определено. Это не может быть определено. Допустим приходит кто-то и говорит: “Я Тинто Брас. Или там — Федерико Феллини. У меня в фильме мою жену Джульетту Мазину насилуют, — это мое искусство”. И тут дядя Вася скажет: “Нет, это культ насилия”. Вы понимаете, закон не может иметь множественных трактовок. Я против насилия, я жестко против насилия, порнографии. Но за порнографией в нашей стране предполагается 2 года заключения. За порнографию с несовершеннолетними 6 лет, это все есть уже, привлекайте. Привлекайте, подавайте в суд на тех, кто нарушает этот закон. Но когда мы формулируем законы, — не должно быть двойной трактовки, иначе любой другой подаст в суд и скажет: “Показали “Войну и мир”, прошу вас закройте этот канал, потому что “Война и мир” — это культ насилия. Я сейчас говорю о той поправке, которая принята. Дословно, я могу ее процитировать: “С утра и до 22.00 — запрещается показ сцен насилия, побоев: легких, средних и тяжелых и так далее...”. Там так написано. То есть любые побои, вот например, фильм “Веселые ребята” помните, где там ребята репетировали, — четко под этот закон попадает.

Вопрос журналиста.

— А бокс можно показывать?

В.Я.Комиссаров: — Под этот закон нельзя. Все, нельзя! К сожалению, такая поправка внесена. Мы ее приняли, но мы приняли правильно, основываясь на том, что мы хотим, чтобы то, о чем вы просите, было сформулировано. А вот теперь задача — сформулировать это так, чтобы не навредить.

Вопрос журналиста.

— Будут ли внесены какие-то изменения в систему реформирования распространения печатных СМИ?

В.Я.Комиссаров: — Ну, что касается распространения прессы, то я хочу сказать, что мы обязательно будем вести активную работу с министерством, которое вновь воссоздано, министерством по информатизации и связи, которое возглавляет Рейман. Надо серьезным образом, конечно, реформировать и заниматься вопросами связанными с доставкой, с почтой. Потому что фактически утраивается цена, накрутка изданий идет в три раза. Мы не можем смириться, что бабушка, у которой маленькая пенсия, платила бешеные деньги за газету. Имеется в виду какие-то вещи, связанные с неправильным функционированием финансовой системы, то есть финансовой системы доставки. Я не знаю, будем разбираться обязательно. Комитет информационной политики обязательно поставит в план на будущий год вопросы, связанные с реформированием в плане удешевления доставки печатных СМИ. Мы будем активнейшим образом вести и бороться с теми, кто будет против.

Вопрос журналиста.

— Валерий Яковлевич, в двух словах о новых проектах закона о СМИ, которыми вы занимаетесь? Их концепции сильно отличаются от нынешней?

В.Я.Комиссаров: — Вы знаете, сейчас я бы не хотел заниматься таким предварительным рекламированием, пиаром этого процесса.

У нас была встреча в Совете Федерации. Этими вопросами я знаю ведает первый заместитель министра культуры Надиров, в плане курирования этой темы. Я просто знаю, что какие-то предложения они сейчас разрабатывают. Есть свои предложения от Союза журналистов, есть наши предложения, профильного комитета Госдумы по информационной политике, есть отдельные предложения и со стороны Министерства по информатизации. Пока это ведется на уровне концептуальных вещей. Законченного сформулированного проекта нет, — в таком виде, в котором мы можем его анонсировать. Я думаю, что этот закон просто будет современным вот и все.

— Вопрос журналиста.

— Закон будет касаться и современных электронных СМИ?

В.Я.Комиссаров: — Надо описать современную информационную среду. Обязательно защитить права журналистов, которые можно отстаивать. То есть там целый комплекс мер, которые сделают этот закон современным. То есть законом третьего тысячелетия.

Вопрос журналиста.

— Валерий Яковлевич, уточните свою позицию по поводу освещения СМИ террористических актов. Вы сказали, что трагедия в Беслане была освещена гораздо более корректно, чем Норд-Ост. На ваш взгляд нужны ли какие-то ограничения, или достаточно саморегуляции самих СМИ в этой сфере?

В.Я.Комиссаров: — Да, нужно опираться на хартию. Эту антитеррористическую конвенцию, вот это и есть пример журналистского саморегулирования. И это очень хорошее дело.

В принципе я скажу почему это актуально. Не нужно думать, что депутатский корпус хочет привлечь к себе лишний раз внимание. Просто поймите. Скажем, любой журналист хочет, чтобы его посмотрело или прочитало большее количество людей, правильно? Это основа работы. Мы работаем все-таки ради читателей, ради зрителей, ради слушателей, правильно? Соответственно чем можно привлечь зрителя? Искренностью, правдивостью и, конечно же, откровенностью. Можно показать то, что не показали другие. Вы же прекрасно понимаете, что этот соблазн существует. И у отдельных людей, таких “бесбашенных” журналистов из СМИ, которых слава богу сейчас становится все меньше и меньше, возникает соблазн показать такое шокирующее, что уж точно об этом все будут говорить на следующий день в трамвае и троллейбусе. Но эта опасная игра. Эта игра которая имеет свои обратные последствия. Потому что в погоне за рейтингом, показывая насилие, мы вызываем защитные рефлексы, у общества, которое говорит: ну что это такое! То есть общество, через свои институты воздействует на депутатов, которых оно избрало, чтобы не было этого бесконечного смакования каких-то вещей. Условно говоря, всеобщей свободы в чистом виде не может быть по причине того, что это будет затрагивать интересы других людей, которые не хотят. То есть свобода всегда заканчивается там, где начинается свобода другого человека. И, конечно, когда это делается корректно, таким образом, чтобы говорить правду, но не заигрываться с этим — это и есть та хартия, конвенция антитеррористическая, которая, наверное, и есть закон внутри журналистского сообщества. Вот это должно быть взято за основу. В противном случае если это не будет соблюдаться, тогда будет вызывать желание у отдельных политических сил все запретить.

Вопрос журналиста.

— На ваш взгляд сейчас этого достаточно? Не нужно каких-то дополнительных ужесточений в законодательстве?

В.Я.Комиссаров: — Я считаю, что сейчас нужно изучить этот вопрос, эту инициативу, которую приняла Госдума. В принципе я думаю, что импульс, который послали депутаты каналам, в принципе был воспринят каналами, наверное, правильно, в том смысле, что они задумываются прежде, чем покупать какой-то фильм, боевик, где, условно, не меньше 150 трупов в секунду. Задумываются, потому что иначе, их просто-напросто ограничат законом. Я бы не хотел этого. Не хотелось бы чтобы некоторые СМИ стремились привлечь к себе зрителя, используя такие запрещенные приемы.

С.И.Рогожкин: — Что вас больше всего, как журналиста тревожит в отношениях власти и СМИ сегодня. Потому что разговор о темах насилия, печати, рекламы пива, вина и прочего, можно воспринять как некий уход от общей ситуации со СМИ?

В.Я.Комиссаров: — Понимаю. Вопрос абсолютно ясный и хочу вам сказать, что абсолютно справедливый. Вы знаете, политика — это просто разные политические силы. И как правило, оппозиционная политическая сила пытается привлечь к себе внимание СМИ именно подобными вещами. Я в данном случае представляю политическую силу под названием “Единая Россия”. У нас есть базовые принципы, которые изложены в нашем Уставе, о которых вы знаете. В принципе они абсолютно соотносятся с теми положениями Конституции, которые существуют, которые мы охраняем как основной закон. Но я вас уверяю, не нужно относиться к депутату, как к какому-то человеку, который хочет только ездить с номерами на автомобиле и делать что-то для себя. Поверьте, я профессионал, я мог бы каждый день, на каждом углу говорить какие-то вещи, привлекать к себе внимание. Но мне стыдно заниматься пиаром. Мне главное, чтобы было какое-то дело. А то, что, как вы говорите, что цены на хлеб растут, во-первых, мы будем с этим бороться, во-вторых, все-таки мы видим, что уровень жизни хоть чуть-чуть, но растет. И мы будем стараться, чтобы этих проблем было меньше. Мы любим критиковать и хаять, но давайте говорить честно. Уважаемые коллеги, все-таки давайте сравним тот уровень жизни, который мы помним во времена покорения Крыма и то, то есть сейчас. Давайте честно описывать происходящие перемены. Закон о монетизации льгот: мы хотим дать деньги, вместо потенциальных льгот. И в тоже время вы иной раз критиковали нас, хотя то, что существует система этих льгот, это же был чистый обман. Выписывали бесплатный рецепт, а в аптеке говорили, что бесплатного ничего нет. Вместо того, чтобы дать деньги на это лекарство. Вот поэтому давайте искать в депутатском корпусе и в наших действиях не только курьезное и не только настораживающее. Но давайте искать также и хорошее, которого, поверьте, не так уж мало.

С.И.Рогожкин: — Обещаем Валерию Яковлевичу искать хорошее в депутатском корпусе, желаем ему успехов как журналисту, как общественному деятелю. Спасибо всем за участие в пресс-конференции.

В.Я.Комиссаров: — Спасибо вам.




Партнеры