Ну а петь лучше хором

26 ноября 2004 в 00:00, просмотров: 558

Им говорили: “Еврейский хор в России? Да вы что! Вас же никто на сцену не пустит!” Они не слушали и двигались себе потихоньку к цели. А через несколько лет мир узнал их как единственный и неповторимый “Хор Турецкого”. Пятнадцать лет эти 10 голосов потрясают мир. “Турецкие” пели в здании ООН и Капитолии, в Jordan Hall Бостонской консерватории и на сцене Карнеги-холла в Нью-Йорке. Теперь они покорят Кремль. В преддверии предстоящих концертов хора “МК” решил поговорить за жизнь с его “хозяином” — Михаилом Турецким.


— В начале 90-х “Хор Турецкого” впервые вышел на сцену Большого зала консерватории. Это был прорыв?

— То, что ты не знаешь, то и отрицаешь. “Я русский человек! Зачем мне еврейская музыка?” — вот штамп. Кушать хочет человек — он идет и покупает масло, сыр, а когда животное в нем кончается, появляется духовная жизнь. Мы обогащаем эту самую духовную жизнь. Люди уходят с нашего концерта и верят в светлое.

Мы восстановили традиции иудейской духовной музыки в России, да и еще на таком уровне, что опередили всех в мире. Мы все закончили Гнесинку, получили высшее музыкальное образование. Мы просто двигались от классики к эстраде, оставляя в своем активе лучшие фрагменты классической музыки и высококачественную эстрадную подоплеку творчества.

— Высококачественную? А как же шансон, который имеется в вашем репертуаре?

— Вы знаете, шансон тоже бывает разный. Можно аккомпанировать себе на рояле и петь “Прибыла в Одессу банда из Амура...” или “Голуби летят над нашей зоной...”. А можно поставить себе оперного солиста и спеть “Мурку” как оперную арию шикарным голосом с “верхушками”: “Здравствуй, моя Мурка, и проща-а-ай!” Ну мы, конечно, немножко стебаемся, у нас ведь шоу-проект...

“Мурка” — это музыкальная шутка, это не основа репертуара. Во главе угла стоят знаковые песни нашей эпохи: “Извозчик”, “Пилоты”, “Подмосковные вечера”, различного рода попурри на любимые песни бывшего Советского Союза. Причем мы это делаем только голосами. Но пение только а капелла было бы слишком академично для концерта. На концерте в Кремле, например, многие композиции будут с живым оркестром. Мы поем музыку практически всех стилей и жанров. А потом еврейская музыка ведь лежит в основе всей советской поп-культуры...

— Каким же образом?

— Кто создавал советскую массовую песню? Исаак Осипович Дунаевский, композиторы — Блантер (“Катюша”), Бласнер (“С чего начинается Родина...”), Колмановский (“Я люблю тебя, жизнь”), Френкель, Фельцман, Тухманов. В этот список не вошли только Серафим Туликов, Александра Пахмутова и Никита Богословский. Дед Дунаевского, например, был религиозный музыкант. Так что вся советская песня этим пропитана. Я не могу сказать, что все создано на Малой Арнаутской улице... Но тем не менее влияние евреи оказали сумасшедшее. Мы с этой музыкой связаны и лучшее воплощаем в своих концертах. И мы собираем полные стадионы. Вот мы вчера продержали пятнадцать минут четыре тысячи человек стоя. Люди не хотели нас отпускать. Коллектив ушел со сцены, а зрители не поднимались с мест. Пришлось еще выступать. Это и есть победа нашего пятнадцатилетнего труда.

— Вы начали творческий путь с США. Что за “удобрения” содержатся в американской музыкальной почве, каких не хватает в российской?

— Культурный уровень американских городов разный. На самом деле в Европе он, пожалуй, повыше будет. Наше музыкальное образование лучше, и направления развития нашего общества очень высокие. Музыкальная школа просто превосходная. Поэтому, к большому сожалению, отсюда выдергивают лучшие таланты для работы на Запад. Вот у нас была ситуация, когда мы не могли выжить в России. Мы разделились пополам, и восемь уехали в Америку, чтобы сохранить коллектив и кормить вторую половину, которая осталась здесь. Мы тогда представляли собой такой частный коллектив, у которого не было ни кола, ни двора, ни спонсора...

Потом, когда нам стало совсем плохо, мы уехали отсюда. Хор бы так и остался в Америке, там у нас все очень успешно развивалось. Но Юрий Михайлович Лужков и Иосиф Давыдович Кобзон помогли нам вернуться и удержаться в России. Они дали нам какой-то статус, и нас зауважали как музыкантов. С тех пор мы начали мало-помалу развиваться. Имидж слова “хор” сегодня через нас вырастает. Не случайно существуют такие пословицы: “Я работаю в хору, все орут, и я ору”. То есть хор — это непрестижно, такая самодеятельность за столом. Мы к слову “хор” обращаемся как к “собранию поющих под руководством дирижера”. Это, кстати, академическое определение Павла Григорьевича Чеснокова. А то кто-то из журналистов написал: “Как говорит Михаил Турецкий...” Есть такой человек, который объединяет поющих. Вот я и объединил группу вокалистов.

— Легко?

— Нет. И по той простой причине, что все они одареннейшие и талантливейшие певцы города Москвы. Здесь лучше певцов не-ту! Это самые чистые голоса: от баса до тенора. Полный спектр красок и ощущений. У нас есть даже свои “женщины” в коллективе — настолько высоки тенора. Поэтому когда спрашивают: “А где же женщины?” — а они здесь просто неуместны...

— “Женщина на корабле”...

— Нет, женщина неуместна, потому что по краскам мужской коллектив насыщеннее. А дамы все-таки... Нет, мы очень любим петь с Лаймой Вайкуле, с Мадонной вот ведем переговоры. Но все они в нашей программе в качестве приглашенного гостя, так как коллектив абсолютно самодостаточный.

— А ссоры часто случаются в самодостаточном мужском коллективе?

— Нет. У нас тут, понимаете, ни у кого не бывает ПМС (предменструальный синдром. — Авт.)... Мы друг друга можем поддержать, у нас тут стабильная группа, которая копит положительную энергетику, а потом ее выплескивает на сцене.


Проверить правдивость всего вышесказанного можно будет 4 и 5 декабря в Кремле, где “Хор Турецкого” представит свою новую концертную программу “Когда поют мужчины”. Заказ билетов: 258-00-00.




Партнеры