Возвращение “Tитаника”?

О голом авторитете, больших батальонах, гопниках, вздорной Насте и территории не самой большой любви

15 декабря 2004 в 00:00, просмотров: 244

“На низкую культуру поведения упала рыночная экономика” — кажется, это сказал Жванецкий. Он, конечно, великий, потому что сказал между прочим, просто в диалоге. Но, как всегда, прав безоговорочно. Она упала, придавила, а мы начали торговаться — на рынке, на работе, в спорте, во власти. Где придется и, главное, как придется.


…Никак не могу понять, почему трудолюбивая, обаятельная и вообще всячески замечательная Настя Мыскина обиделась на менее знакомую нам Машу Шарапову? Вернее, даже не на Машу, а на ее невоздержанного на язык папу? Неужели Настя никогда в своей жизни не слышала грубые реплики с трибун, это при ее-то опыте и притом что юные теннисисты у нас в стране с детских турниров закаляются в атмосфере лихих перебранок готовых на все родителей?

И почему какие-то слова могут служить поводом для глобальных выводов: не буду играть с ней в одной команде! Кто и когда сказал вообще, что, играя в одной команде, нужно испытывать к коллеге только любовь и уважение? Большой спорт — это вообще не территория всеобщей любви, тем более там, где в команду люди соединяются изредка, по необходимости, а основная их специальность — быть индивидуалистом, на чем и держатся. Разве Елена Вяльбе обожала Ларису Лазутину или Любовь Егорову и наоборот? Или Ира Слуцкая просто жить не может без Лены Соколовой, а Леша Ягудин так вообще себя на льду не представлял без Жени Плющенко? Может, Марат Сафин больше своих побед любит соперников-соплеменников?

И почему все так ухватились за этот намек на скандал? Так радостно начали доказывать, что Маша вовсе не наша, а почти что американка? У российских собственная гордость, на заморских русских смотрим свысока. Шарапова без устали во всех интервью, хоть и с легким акцентом, но уверенно говорит, что она россиянка и играть будет только за Россию. Нам этого мало? Нам надо, чтобы она обязательно переехала в Ширяевку и тренировалась там в любое время года? Видимо, так мы обижаемся за Мыскину, Дементьеву и других девочек, в России тоже считанные дни проводящих, но в семь лет в силу жизненных обстоятельств и родительской воли ее не покинувших. Видимо, так мы пытаемся Маше объяснить: хочешь быть нашей стопроцентно, будь любезна, заслужи, докажи, папе рот заткни, а иначе — ни-ни, даже не думай и на любовь домашнюю не рассчитывай.

Любимых не выбирают, но у нас появилось так много звезд, что мы позволили себе любить их избранно. И закрывать глаза на самые громкие победы лишь потому, что папа крикнул лишнего на трибуне. Папа, конечно, не прав. Но, как говорит видавший многое и всякое на корте Шамиль Тарпищев, у него слишком “подвижная психика”, чтобы он мог себя контролировать в момент триумфа дочери. И это не подлежит воспитанию и штрафным санкциям. А мы что, правы? Вместо того чтобы отнестись к неожиданным проблемам с юмором или уж хотя бы не подливать масла в огонь, смаковали подробности “кто что сказал”, не думая даже, что происходит это накануне Кубка Федерации. Хорошо, что сборная была закрыта, как при карантине, в гостинице в Серебряном Бору — газет не читали, телевизор не смотрели.

Кстати, папа Шарапов был финальные сутки в Москве — вот уж начитался, наслушался. Критика, хочется верить, на пользу пошла, а вот рассуждения о Машином акценте, при подвижной-то психике, вряд ли…

Так что позволили себе все — Настя, например, выглядеть неожиданно вздорно (если, конечно, ее слова не переврали или не спровоцировали). И знаете что? Эта вздорность, или шантаж, или торговля — “я или она!” — видимо, искаженный признак свободы выбора. Наши спортсмены обретают уверенность, они, “как большие”, учатся принимать решения самостоятельно, правда, забывая пока еще, что индивидуальных решений, когда ты выступаешь за страну, все равно не бывает — они все так или иначе коллективные. Нет у демократии начала, есть у демократии конец. У спортивной — тем более, потому что участвует в ней ограниченное число людей, и все под колпаком у болельщиков, которые судят бескомпромиссно, как приговаривают.

Как любая демократия, демократия в спорте необходима и в то же время опасна, если ощущается как полная вседозволенность. Помните, что происходило в наших лыжах два года назад на чемпионате мира, когда тренеры и спортсмены делали что хотели и как хотели? Когда у всех тренеров рации на лыжне были настроены так, чтобы никто из своих ничего не услышал! Или когда один наш заходился в радостном крике, оттого что другой наш что-то проиграл!

То же самое сейчас происходит на самых высоких спортивных уровнях власти.

На стороне Фетисова народная поддержка — это еще с тех времен, когда был он Славой, а не Вячеславом Александровичем. Наверное, есть и еще чья-то поддержка, но пока министр спорта выходит биться уж с очень открытым забралом и без видимого войска за спиной.

Уже год назад знаменитая Ирина Роднина, находясь в редакции “МК”, вспоминала: “Еще в 89-м году, когда Тихонов гонял Фетисова в военной форме по ЦСКА, у нас уже была своя маленькая команда. Оля Морозова, которая потом Шамиля Тарпищева привела, Гарик Каспаров, Андрей Чесноков. Мы все сидели и говорили: как бы нам этот гребаный Спорткомитет разбить? И Гарик мне говорил: “Ну, Ира, ты со своим именем-то…” Я ему: “Гарик, ты свои шахматы и на кухне можешь переставлять! А если мне лед Спорткомитет не даст и коньки не выдаст, я ничего вообще не смогу!”. Сегодня и Гарик вернулся в лоно шахматной семьи, и Шамиль при деле, и у Фетисова есть команда, и очень хорошая”.

А где она? Из соратников Фетисова народному глазу виден только Шамиль Тарпищев, а народному уху слышен опять же только он. Тарпищев верит Фетисову, он знает, чего они хотят оба: выстроить систему управления спортом. Самое забавное-печальное то, что они до сих пор хотят разобраться с “гребаным Спорткомитетом”, то есть с системой, которая сложилась за долгие годы и не хочет никаких трансформаций. И борьба начинается опять-таки с излишками демократии, вернее, неправильно понятой демократии.

Что предлагает министр спорта? Наделить федеральное агентство правами, которые позволят проводить жесткую аккредитацию федераций. Не справился руководитель — должен ответить, иначе будет отозвана его аккредитация. Предельно ясно и предельно жестко.

Фетисов взялся за всех сразу, используя лишь один голый авторитет. Он практически высказывает свое личное мнение. А федерации могут обратить на это внимание, могут не обратить, могут огрызнуться, что в основном и происходит.

А результат — печален. Потому что тает доверие к обеим сторонам. Оно и так у нас какое-то тщедушное, это доверие к спортивной власти, а когда один из самых перспективных ее руководителей выглядит донкихотом, то…

То снова жаль и спортсменов, и тренеров, и болельщиков. На жарком исполкоме Олимпийского комитета, который должен был подвести итоги афинской Олимпиады, один из руководителей федерации сказал: “Мы все находимся на одном корабле — “Титанике”. И если будем тонуть, то вместе!”.

Не надо вместе. Может, логичнее все же действительно научиться государственному подходу к спорту, как давно призывают трудоголики-тренеры? Тогда Фетисов вызовет Колоскова, а не пригласит. Тогда, критикуя, не надо будет ссылаться на телефонный разговор с президентом. Тогда известные спортсмены не будут “отражать цели и направления деятельности фирмы, философию ее бизнеса, принципы отношений с клиентурой, участие фирмы в общественной жизни”, зарабатывая себе на массаж или оплачивая лишнюю консультацию. Тогда наши тренеры не будут выглядеть “как гопники”, по меткому выражению Александра Гомельского. Тогда мы не услышим красивое и безнадежное: “Как говорил Наполеон, большие батальоны всегда правы. Мы оказались маленьким батальоном” — из уст главного ловца допинга Николая Дурманова. Тогда одна талантливая девочка научится сотрудничать с другой талантливой девочкой, не обращая внимания на невоспитанных родственников…

А когда же это будет?






Партнеры