Шутки старушки

Мы делили апельсин, много нас, а дом один

15 декабря 2004 в 00:00, просмотров: 336

Эх, не занесло бы в журналистику, была бы специалистом по жилищным вопросам. Ничего бы не делала, только бы слушала. Через лет тридцать наверняка Толстого с его несчастной Карениной за пояс заткнула бы. Ведь там, где жилье, кипят такие страсти, такая экспрессия, такой эпатаж, что бедная Анна вместе со своим жалкими комплексами не только отдыхает, но и вообще может пойти покурить. В деревне Старое Бобренево Коломенского района есть домик, который делят уже не первый год. Суды, отравления и странные наследники… И это только начало!


Двухэтажный дом №17 по улице Советской в селе Старое Бобренево — строение, как и все, возведенные до буйного 1917 года, основательное и крепкое. Хотя и потрепанное неумолимым временем. Говорят, в царские времена в нем располагалась контора преуспевающей мануфактуры. Четыре года назад 5/6 частями бывшей конторы и прилегающей к ней участком земли в 20 соток владела 93-летняя старушка по фамилии Липатова. Прожила она тут всю свою жизнь, полола грядки и наблюдала за методичным разграблением расположившегося в двух шагах от ее дома Бобренева монастыря, а потом — за таким же скрупулезным его восстановлением. Агриппина Егоровна многое повидала в своей жизни, но никогда не предполагала, как именно закончится ее жизненный путь и какие некрасивые события будут сопровождать ее последние дни.

Здоровье с годами таяло, домашнее хозяйство становилось вести все сложнее. Вместе с Агриппиной Егоровной жил ее сын Валентин, тоже весьма пожилой человек. Внуков не было. Дабы облегчить свое стариковское существование, Липатовы приняли решение прописать в свой дом дальнего родственника — сына племянницы. Эдуард Забалуев переехал к бабушке Груне с женой и детьми в начале 90-х. Поначалу все складывалось как нельзя лучше. Потом отношения испортились. Ольга Забалуева говорит, что на картошку бабушка гоняла похлеще замполита и в принципе была женщиной суровой. Не вникала в проблемы молодых, а периодически отказывалась узнавать родню, обосновавшуюся в соседних с ней комнатах. Агриппина Егоровна считала, что внучатый племянник плохо с ней обращается, надоел хуже горькой редьки и посему должен съехать. Словом, как пишут в протоколах, “отношения сложились неприязненные”.

Семейная ссора вышла за пределы дома №17, потому что бабушка Груня решила выписать не оправдавшую надежд молодежь в судебном порядке. Почти параллельно с этим суровым решением она написала завещание. Свою недвижимость согласно документу от 11 августа 1997 года она завещала сыну Валентину и его крестнице Ольге Демянко в равных долях.

* * *

На дворе бывшей конторы стояла осень 1998 года, когда события вышли на новый виток развития. Агриппина Егоровна оказалась женщиной современной и, дабы полноценно участвовать в судебном процессе по изгнанию родственников из дома, наняла коломенского адвоката Наталью Лопатину. Та, по словам других родственников Липатовой, отнеслась к проблемам бабушки, как к своим собственным. В частности, приезжала к бабушке на дом, “чтобы лишний раз старый человек не мотался”, на красивой импортной машине и даже в сопровождении своего начальника адвоката Николая Иванова. Несмотря на живейшее участие в судьбе Агриппины Егоровны людей от юриспруденции, дело двигалось медленно. Суды тянулись вплоть до мая 2001 года.

После очередного несостоявшегося слушания бабушка Груня и ее сын Валентин внезапно умерли. По официальной версии, коренные деревенские жители не справились с собственной дровяной печкой. Заслонка оказалась закрытой так, что весь угар пошел в дом и старики отравились. Почти целый день они пролежали в ядовитом помещении. По странному стечению обстоятельств в тот страшный день к ним никто не заглянул — ни Забалуевы, продолжавшие жить в этом доме, ни адвокаты на красивой машине, ни другие близкие люди.

Только к вечеру соседи забили тревогу. Несмотря на оказанную медицинскую помощь, Валентин умер почти сразу же. Агриппина Егоровна, как стойкий оловянный солдатик, продержалась целых две недели. Впрочем, правоохранительные органы ничего необычного в двойной смерти от угара не нашли. Агриппину Егоровну и Валентина похоронили. Наследники поскорбили сколько положено да и вспомнили о приятном — о наследстве.

Эдуард считал, что бабушка должна была оставить хотя бы часть дома ему. И даже рассказал корреспонденту “МК” о том, что было еще одно завещание, составленное до 1997 года в его пользу. Стремление же бабушки Груни избавиться от его присутствия еще при жизни он приписывает к старческим странностям и тому, что “ей капали на мозги”. Вообще воспоминания о бабушке Груне у Эдуарда сумбурны: то пила, как лошадь, то работала, как трактор. Попытка г-жи Печенкиной (мамы Эдуарда) оспорить законность второго завещания (по коему дом делился поровну между умершим Валентином и крестницей Ольгой) в суде окончилась поражением. В качестве адвоката со стороны Демянко выступил Николай Иванов, начальник Натальи Лопатиной, тоже, как вы помните, адвокат. Наняли именно его, потому как Коломна — городок в смысле наличия адвокатов несильно богатый, да и потенциальные наследники решили, что лучше обратиться к человеку, который в курсе. Дело Иванов провел результативно, но не быстро. Только 14 мая 2003 года госпожа Демянко окончательно почувствовала себя единственной законной наследницей Липатовой.

Но бабушка Агриппина Егоровна, видно, была большой шутницей. Потому что, когда Демянко отправилась к нотариусу за свидетельством о праве на наследство, ей рассказали, что в природе существует еще одно завещание бабушки Груни от 22 мая 1999 года, которое “перекрывает” все ее прежние волеизъявления.

А теперь, читатель, дыши глубже и, умоляю, не смейся. Согласно последнему завещанию, единственной наследницей всего имущества Агриппины Липатовой становилась Наталья Михайловна Лопатина, адвокат юридической консультации “Коломна”, та самая, которая на красивой машине…

Оставшиеся с носом прочие близкие бабушке Груне люди посчитали, что адвокат как-то не очень этично себя повела, ведь всему их юридическому сословию запрещено вступать в личные и имущественные отношения с клиентами. Демянко обратилась в Адвокатскую палату Московской области с просьбой приструнить адвоката Лопатину. Но палата отказала в принятии к Наталье дисциплинарных мер, потому как прошло слишком много времени. Как тут не вспомнить о неспешной работе обоих адвокатов…

Демянко и ее представитель Колпакова засомневались и в законности прав новой наследницы. Странно то, что составлено оно 22 мая, в день, который бабушка Груня вроде как провела в кругу родных и знакомых. Они говорят, что отлучалась она разве что в церковь на праздничную службу — был Никола-угодник. Непонятно и то, что заставило Липатову ехать с новым завещанием к городскому нотариусу Лапиной, ведь до этого документы старушка оформляла в сельсовете — он в пяти минутах езды. Удивило и то, что Агриппина Егоровна в новом завещании даже не упомянула своего родного сына Валентина — она же не знала, что умрут они почти одновременно. Или знала?..

* * *

Гражданское дело относительно подлинности последнего завещания сейчас слушается в суде. Чем оно закончится, говорить пока преждевременно. Но — страсти… страсти кипят нешуточные. Возникли сомнения в том, что некоторые подписи бабушки Груни в “деле о завещании” подлинные. Но уголовного дела пока нет, потому как Коломенский отдел по борьбе с преступлениями в сфере экономики посчитал невозможным его завести. Жалобы летят как перелетные птицы. По мнению Татьяны Колпаковой, разбирательство не может развернуться, потому что все упирается в коломенскую прокуратуру, а адвокат Лопатина не так давно стала носить фамилию Алексеева — вышла замуж за прокурорского работника.

Так что история, думается, только начинается.

По деревне ходят домыслы, “отчего это Грунька-покойница так дело-то устроила?”. Странные люди, чего уж тут не понять! Простая сельская женщина баба Груня не знала, что адвокаты обыкновенно не кормят клиентов бананами и не возят к себе домой помыться. А если уж и возят, то непременно имея на сей странноватый поступок какие-то свои соображения. Также баба Груня ощущала себя хозяйкой дома и не могла постичь, почему родственники, коих она облагодетельствовала жильем, перестали с нею считаться. Она вообще многого в этой жизни не понимала.

Объективности ради мы постарались поговорить со всеми фигурантами сей грустной истории.

Татьяна Колпакова приехала на встречу охотно и даже попросила, чтобы публикация считалась запросом в Генеральную прокуратуру. Просьбу эту выполняем.

Эдуард с женой до сих пор живут в конторе бывшей мануфактуры, недавно у них родился третий ребенок. О доме он не жалеет, более того, теперь смотрит на случившееся философски — выписать-то его все равно не выписали и уже не выпишут. Что он, Эдуард, считает вполне справедливым.

Адвокату Лопатиной, которая теперь носит фамилию Алексеева (у нее, кстати, в настоящее время свой адвокатский кабинет) корр. “МК” оставила предложение высказаться и свой номер телефона. Думала, что при встрече услышу душещипательную историю о том, как старушка без памяти полюбила свою адвокатшу. Но встреча не удалась. Накануне выхода статьи мой сотовый заговорил голосом, до боли похожим на голос адвоката Лопатиной (Алексеевой), про... журналистскую этику. Голос настаивал, чтобы журналист не называл фамилий адвокатов и не вздумал печатать историю про бабушку Груню в газете.


ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Еще герой Достоевского товарищ Раскольников подмечал ценность наличия бабушек в природе. Одна бабушка — один домик, много бабушек…

Бабушки — существа невероятно симпатичные, потому что в силу своего возраста обязательно должны заиметь наследников. Только в жизни часто выходит, что это наследники имеют бабушек.

Слава нашей милиции! Если печка в мае топится, как в январе, а заслоночка закрыта неправильно, от чего умирает старушка и ее пожилой сын, — это, конечно, никак не может показаться подозрительным.






Партнеры