Небесные какашки Лужкова

Мэр Москвы: “Сравнением с Хрущевым можно гордиться”

17 декабря 2004 в 00:00, просмотров: 1080

Оказалось, что Лужков прилично рисует. На его рисунке все было по правилам — передача игры света и тени, ощущение объема, соразмерность предметов. Вот только что именно изобразил мэр, догадается не каждый. Шарик величиной с грецкий орех, внутри зернышко, из которого торчит маленький росточек...

— Хочу реабилитировать Никиту Хрущева, — подмигивает Лужков, — Россия может и должна стать родиной кукурузы. А мои шарики ей в этом помогут.

В научных кругах градоначальник давно уже известен не только как строитель дорог, радетель небоскребов и любитель пчел. Ученые высоко оценивают деятельность Лужкова-агрохимика. В среду на научной конференции по производству кукурузы многие всерьез называли его изобретения в области сельского хозяйства технологическим прорывом.

О том, как сделать деньги из коровьих лепешек и наполнить закрома Родины кукурузой, Лужков рассказал в эксклюзивном интервью “МК”.


Небо. Самолет. Лужков...

Это была единственная возможность взять у него интервью. В Москве тоже не отказывали, но твердо предупреждали: “На ближайший месяц у мэра все расписано. Если только в небе, по пути из Душанбе...”

Из Душанбе вылетели в девять вечера. Пока стюардессы готовили ужин и разносили чай, прошло еще два часа. Потом час мы спорили, примет нас Москва или нет: за окном бушевала самая настоящая метель. “Уберите столики и пристегните ремни!” — командным тоном произнесла стюардесса. Я поняла, что интервью сегодня точно не будет.


...Чутье не подвело. К Лужкову меня пригласили ровно 15 минут спустя, но это был уже следующий день. Часы показывали начало первого ночи. Глаза слипались. Голова соображала плохо. А тема была, прямо скажем, не совсем моя. Главный редактор попросил поговорить с Лужковым не о планах на грядущий год. Не о сносе гостиницы “Россия”. И не о бюджете. “Я слышал, он новую технологию выращивания кукурузы придумал. Какой-то шарик из навоза, в который втыкается зерно. Гордеев (министр сельского хозяйства. — Е.Е.) увидел — обалдел! Вот что интересно! Вот о чем надо писать!” — грохотал Гусев.

Лужков, несмотря на жуткую качку в самолете, был на удивление спокоен:

— Что-то у тебя вид, Лен, какой-то нездоровый. Может, медку?

* * *

Между прочим, с медка все и началось. Ульи появились у Лужкова, когда он обзавелся загородной резиденцией в Молоденове. Политическая тусовка его хобби поначалу не одобрила: “Негоже главе крупного мегаполиса, завернувшись в зеленую сетку, ходить по пасеке. Зачем Москве мэр-пчеловод?” Но Лужков продолжал упрямо пропагандировать свое увлечение. Сначала в семье (к меду пристрастилась даже Елена Батурина, у которой на этот продукт долгое время была стойкая аллергия). Потом в столице. В Москве стали проходить ежегодные ярмарки меда, открылись специальные магазины и клубы, павильон “Пчеловодство” на ВВЦ ожил буквально на глазах.

Помню, увидев во время субботнего объезда рой пчел, градоначальник радовался как дитя:

— Знаете, о чем говорит это нашествие? Об улучшении экологической обстановки в городе! Заметьте, летом стало намного больше цветов.

В 1999 году, встав во главе блока “Отечество — вся Россия”, Лужков на примере жизни пчелиной семьи проводил агитацию за свою партию. Постепенно увлечение политикой сошло на нет. А увлечение пчелами осталось. Спросите: что кроме головных уборов собирает мэр? И знающие люди ответят: ульи.

Самый эффектный улей Лужкову подарили на съезде пчеловодов. Внешне он напоминает здание мэрии на Тверской, 13. Градоначальник населил его пчелами и теперь периодически наблюдает, в какой части жильцы работают хуже. Мысли сравнить две мэрии — настоящую и пчелиную — периодически возникают, да руки не доходят. Последнее время мэр всерьез озабочен научной работой, призванной улучшить жизнь 3 миллионов “девушек”, обитающих на его пасеке.

Свои изобретения в этой области Лужков может перечислять долго... Я с надеждой смотрю на диктофон. “Ну, пожалуйста, миленький, не вздумай сломаться в самый ответственный момент. Я ж потом ни за что это не воспроизведу”, — мысленно молю я.

Итак, мэр изобрел: а) оборудование, которое автоматически поддерживает температуру в улье до 25 градусов; б) поглотитель, который помогает удалить из улья лишнюю влагу и тем самым улучшить вкусовые качества меда; в) совершенно незаменимую в холодный период поилку для пчел. (Как объяснял глава Союза пчеловодов Арнольд Бутов, для этих насекомых самый опасный период конец зимы — начало весны, когда, отправившись на поиски воды, они внезапно замерзают и погибают. Пчелам, имеющим в ульях поилку, в опасное путешествие отправляться, понятное дело, не надо.) Но самое впечатляющее ноу-хау — цилиндрический улей, по форме напоминающий ствол дерева. Рано или поздно этот “велосипед” ученые должны были изобрести. Но изобрел его почему-то Юрий Лужков.

Он еще рассказывает мне про облегченную конструкцию улья для пенсионеров, но я, с тревогой поглядывая на подозрительно скрипящий диктофон, спешу сменить тему разговора:

— А что вы там с кукурузой придумали делать, Юрий Михайлович?

— Да погоди ты, — обижается он. — Кукуруза — это совсем другая история. Я поначалу и не думал, что буду этим заниматься. Моим главным увлечением были и остаются пчелы. А почему, кстати, ты мед не ешь?



* * *

Когда в 1996 году в городке Медынь при животноводческой ферме открылось производство молока, никто в Калужской области и предположить не мог, во что это выльется. Предел мечтаний местного населения — поставлять молочную продукцию в столицу и надеяться на то, что Москва подкинет районному агропрому деньжат на выживание. Поначалу все так и было. А потом в Медыни вдруг появился Лужков. Только не Юрий, а Сергей Михайлович. Родной брат градоначальника.

— Это он меня увлек идеей компоста, — поясняет мэр. — Никаких ученых званий и степеней у него нет. Но человек он очень увлеченный. Давно занимается работой по увеличению плодородия земель, колдует над разными компостами, гумусами...

Совместными усилиями братьев Лужковых рядом с животноводческой фермой появился цех по изготовлению суперкомпоста. Производство полностью экологическое и решает одну из главных проблем российской деревни — утилизацию отходов животноводческих предприятий. Одна только небольшая ферма под Медынью производит 4,5 тонны навоза в день. А сколько таких ферм по всей России? Лирический пейзаж любой деревни от Москвы и до Находки в обязательном порядке портит пруд-отстойник. Запах в округе, разумеется, стоит соответствующий, да и ценное сырье почем зря пропадает. Как по секрету признался Лужкову министр сельского хозяйства Гордеев, производством так называемого гумуса — плодородного слоя земли — у нас в стране практически никто не занимается. А зря.

— Это, между прочим, выгодное для любого хозяйства предприятие, — утверждает мэр. — Затраты на организацию минимальные — основное сырье под ногами валяется. А производственных мощностей хватит не только на собственные нужды.

Цех под Медынью может производить 8,5 тонны биокомпоста в сутки. Его рецепт, несмотря на кажущуюся простоту (60% навоза, 35% торфа и 5% соломы), — настоящее ноу-хау. Соответствующий патент у Лужкова уже имеется.

С точки зрения агрономов компост — гораздо более ценная штука, чем минеральные удобрения. Он не только питает, но и структурирует почву. В общем, говорит Лужков, сделал из дерьма конфетку.

Впрочем, одним цехом по производству гумуса его пребывание в Медынском районе не ограничилось. “В местечке с таким названием грех не заниматься пчеловодством”, — намекнул Лужков главе района Юрию Киселеву, а чтобы намек был правильно понят, подарил ему четыре улья. Пятый — с крышкой в форме лужковской кепки — пополнил экспозицию местного краеведческого музея.

— Я ж говорю, главное для меня — это пчелы, — опять повторяет мэр.



* * *

В жизни каждого журналиста такое случается. Сбываются самые худшие опасения, причем в самый неподходящий момент. Мой диктофон сломался как раз тогда, когда предыстория закончилась, и мы (в начале второго ночи!) наконец были готовы перейти к кукурузе. Он даже не оповестил о своей кончине. Просто тихо умер.

— Кого-то из нас двоих техника не любит, — констатировал мэр.

— Это меня, — не покривив душой, сказала я.

— Ну и что мы теперь будем делать?

— Ничего, я сейчас достану блокнот и все запишу, — храбрилась я.

— Давай лучше я сам нарисую, — проявил человеколюбие Лужков.

И он нарисовал кружок размером с грецкий орех.

— Однажды я стал думать, как еще можно применить тот замечательный биокомпост, о котором я тебе рассказывал, и вот что придумал. Берем определенную дозу компоста и скатываем из нее шарик. Я пробовал разные варианты: от 2 до 7 см в диаметре, но остановился на 4 см. Помещаем в этот шарик зерно кукурузы...

Лужков нарисовал посередине кружка жирную точку.

— Поскольку компост неплотный, для сохранности формы его нужно покрыть твердой оболочкой.

Он несколько раз обводит ручкой окружность.

— Смысл этого изобретения в том, что оно позволяет ускорить проращивание зерна. Благодаря особым условиям питательной среды росток и корешки могут появиться уже внутри шарика. Россия — северная страна. Вегетативный цикл кукурузы — 100 дней, а лето у нас холодное. Если мы пробудим зерно еще до посадки, появится возможность этот цикл сократить.

— А из чего сделана оболочка?

— Из клея с включением минеральных удобрений. В земле от влажности она разойдется, и растение сразу начнет впитывать все полезные вещества. Йод, например, очень важен! Вон диетологи трубят: в хлебе очень мало йода. Придуманы техноЧусть регулируются искусственно. (Можно даже магнитное поле создать и смотреть, как оно влияет на рост растений.) А прошлой весной шарики высадили в поле в селе Дашковка Рязанской области и в Медынском районе. Причем сажали самой обычной картофелесажалкой.

— Ну и как результат?

— Потрясающий. Они мощно так поперли... Гораздо лучше, чем на соседней делянке, которую засеяли традиционным способом.

— Кукурузу довелось попробовать?

— А как же! Всю осень ели.

— А ученые что говорят?

— Ну что они могут говорить? Результат же налицо. Странно только, что эти макрокапсулы раньше никто не делал. Вместе со мной опыты проводила целая команда научных сотрудников института НИОПИК, ученые-селекционеры Тимирязевской академии. Все полны энтузиазма. Возможность вводить в состав компоста самые разные элементы открывает потрясающие перспективы для эксперимента.

— Вы тоже продолжите экспериментировать?

— Главное мне уже ясно: этот метод нужно развивать и переходить на промышленные масштабы. Чтобы засеять 20 га земли, нужен 1 миллион шариков. А я считаю, что мы должны засеивать сотни тысяч гектаров. Благодаря моему методу ареал выращивания кукурузы и сои можно продвинуть на 300—400 км к северу. Эти культуры запросто можно сажать и получать приличные урожаи в Курской, Тамбовской, Калужской областях...

— Сравнения с Хрущевым не боитесь?

— Напротив, я им горжусь. Лавры Никиты Сергеевича не дают покоя. Ведь его идея, по сути, была абсолютно правильной. Другое дело, что ее свела на нет, опошлила уродливая партийная система. Северные обкомы бездумно сажали кукурузу, а она не вырастала до зерна. Это была ошибка. Но мы ее постараемся исправить.

— А почему именно кукуруза и соя?

— В кукурузе 12% белка, в сое — от 37 до 41%. Эти злаки обладают уникальными питательными свойствами. Я сейчас стараюсь сделать технологию производства шариков максимально простой. Чтобы установку можно было разместить в любом селе, в каждой деревне...

— И если ваши планы осуществятся...

— Если мне будет сопутствовать удача, Никита Сергеевич с того света нас поблагодарит.

— Чтобы все это придумать, нужно время. Откуда оно у вас?

— Ты права, времени катастрофически не хватает. Я не могу сказать, что пчелами я занимаюсь в воскресенье после обеда, а над компостом размышляю в среду после пяти. Но мне все это жутко интересно. Голова работает, идеи возникают постоянно, и я рад, что хоть какую-то их часть совместными усилиями удалось довести до ума.

— А в школе по биологии у вас что было?

— Отметку забыл. Но учение Вильямса о плодородии земли отлично помню. Я вообще стараюсь держать в памяти все, что когда-либо учил...

И Лужков скороговоркой выдает перечень глаголов-исключений. Когда после “гнать” и “дышать” он произносит “смотреть”, я невольно сморю в иллюминатор, в котором уже переливается огнями заснеженная МКАД... Самолет идет на посадку.

— Жаль, что сейчас не сезон, — говорит после приземления Лужков. — Я бы тебе свою кукурузу живьем показал, а то по рисунку ты, наверное, ничего не поняла...


Комментарий специалиста

Альберт Семин, академик, доктор сельскохозяйственных наук, президент научно-производственной фирмы “Российские семена”:

— Технологии макрокапсулирования семян, предложенной Юрием Михайловичем Лужковым, я посвятил ровно половину своего доклада на научной конференции по производству кукурузы и сои. Я действительно считаю, что это блестящая, выдающаяся идея. Эксперименты показывают, что заключение семян в капсулы позволяет надежно защитить их от холода, стимулировать рост растений, рационально использовать органические и минеральные удобрения. “Шарики Лужкова” можно сеять на 15—20 дней раньше привычного срока. Выросшие из них растения в среднем на неделю раньше зацветают, завязывают початок и созревают. Да и урожайность экспериментальной кукурузы оказалась на 22—26% выше.

С весны прошлого годы мы вместе с Лужковым занимаемся совершенствованием технологии. Вводим в состав “шариков” различные питательные вещества, средства защиты, стимуляторы роста, водосорбенты. Хотим также попробовать ввести препарат, делающий температуру внутри капсулы на несколько градусов выше, чем в почве. Если удастся поставить этот метод на поток, наладить промышленное производство — я вам обещаю: это будет настоящий технологический прорыв!


P.S. Юрий Михайлович принял участие в подготовке этого материала не только в качестве ньюсмейкера. По просьбе “МК” он нарисовал рисунок, иллюстрирующий суть собственного изобретения, а также придумал заголовок.







Партнеры