Рождественские сны о южных городах

Город, даже большой, как правило, оставляет какое-то одно главное впечатление

24 декабря 2004 в 00:00, просмотров: 284

Сегодня, 24 декабря, один из самых коротких дней в году. С 22-го по 25-е солнце стоит над Москвой всего семь часов. В полдевятого утра небо чуть-чуть светлеет, в полчетвертого все заканчивается, и через час совсем темно. Не знаю, как других, а меня зимой добивает именно темнота. Встаешь — сразу включаешь лампочку, которая бьет в глаза; выходишь из дома — в сумраке грязные машины, словно крысы, выбираются из дворов на окрестные улицы и переулки; когда уходишь с работы — уже глубокая ночь. Несмотря на то что предновогодняя Москва и вечером сказочно красива, в такие дни невыносимо хочется уехать куда-нибудь южнее. Или хотя бы посмотреть альбом с городами, в которых уже побывал и где тебе понравилось.


“ФА” уже однажды писал о фотографиях, которые выражают архетипы разных стран. В качестве великого мастера, который в нескольких кадрах умел передать глубокий фотообраз целого народа, его жизни, тогда вспоминали Анри Картье-Бессона. Фотопортрет города чем-то напоминает такие архетипные съемки, но в то же время отличается. Если у любого более-менее крупного государства в мире всегда есть несколько расхожих стереотипов, которые можно обыграть на пленке, то город, даже большой, как правило, оставляет какое-то одно главное впечатление. Его трудно выделить среди остальных. Но если ты видишь снимок, который передает это несформулированное ощущение, то сразу понимаешь: вот он, Париж, Нью-Йорк или Стамбул, каким удалось его увидеть. А какому-то молодчику-репортеру удалось поймать и заснять то, что тебе, дураку-туристу, даже адекватно передать трудно.

Несмотря на сложную задачу, есть довольно много работ, которые справедливо остались в истории фотографии именно в этой нише. И сегодня мы хотим рассказать о некоторых. Причем ни одна из них не рассказывает о шедеврах архитектуры. Ведь, как правильно написала и спела Жанна Агузарова, “город живет счастьем своих людей”. Или несчастьем. Ведь без людей населенный пункт любого размера — просто развалины.

Пожалуй, одним из самых знаменитых фото 50-х стала “Американка в Риме” Рут Оркин. В конце 40-х — начале 50-х американцы начали массово открывать Европу. И недорогая, но сказочно красивая Италия чуть ли не на десятилетие превратилась в излюбленную резиденцию богатых бездельников, натовских офицеров, деятелей кино: актеров, режиссеров, сценаристов. И, конечно, фотографов. Молодая Оркин тоже застряла в Риме, подружившись с американской моделью Джин Аллен, которая обитала то во Флоренции, то в Риме, то в Нью-Йорке.

Летом 1951-го на одной из прекраснейших площадей в мире — площади Республики — молодая фотохудожница увидела следующую сцену. Молодая одинокая и очень красивая американка заблудилась. Она попыталась спросить дорогу, но никто из окружающих мужчин не говорил по-английски. Что-то понимал только водитель мотороллера. Когда она обратилась к нему, то тут же вся улица поинтересовалась, что она хочет. Парень на итальянском неумно пошутил, типа “какой может быть вопрос — конечно, меня”. И вся площадь взорвалась неприличным хохотом. Этот момент и зафиксирован Оркин. В центре кадра несчастная путешественница. Вокруг нее пятнадцать (!) мужиков. Половина из них смеется над ней. Один — самый гнусноватый — даже строит рожи. Американка явно в шоке, она даже заплакала — вот оно, столкновение двух культур!

Оркин, уже в восьмидесятых, говорила, что помнит эту сценку очень подробно. Хотя в то время нечто подобное можно было увидеть часто. Одинокие посланницы пуританской американской провинции не были готовы к южному темпераменту итальянцев или французов — и те вволю смеялись над ними.

И хотя на фото весьма драматичный момент, бедная красавица идет как сквозь строй, все равно смотришь на него с улыбкой. От него веет каким-то хорошим, теплым чувством. И пусть Италия с тех пор разбогатела, стала лучше говорить по-английски, и вряд ли простой диалог с иностранкой может вызвать шквал бессмысленного зубоскальства, но в снимке Рут Оркин есть нечто неуловимое, что можно найти и в сегодняшнем Риме, и то, что будет там всегда. Атмосфера невероятно легкого, ненапряженного отношения к жизни, смешливая и дружелюбная толпа, которая, несмотря на обилие красавцев и модников, почему-то кажется женской; солнце, которое разлито в воздухе, даже если небо затянули тучи...

Один знакомый японский дипломат, работавший в России и Италии, как-то родил бессмертный афоризм: “Весь мир знает: итальянцы — это комическая копия русских, а русские — трагическая копия итальянцев”. То ли он прав, то ли пьяный воздух легкого отношения к жизни играет злую шутку, но лично мне в Риме всегда необыкновенно хорошо и празднично. И туда хочется всегда. Что же касается снимка Оркин, то он получил несколько призов и стал так популярен, что даже “ИКЕА” по всему миру предлагает его своим посетителям в качестве оформления стен — представьте тираж! И дело, конечно, не в драматизме сценки, а в доброй, беззлобно веселой атмосфере города, которую чувствует каждый зритель.

Второй снимок, опубликованный в “ФА”, снимок Жан-Лу Сьефа. Ничего особенного: раннее утро (солнце дает длинные тени), пустое кафе, никого народу. Мужчина перебегает улицу. Из сотен прекрасных снимков Парижа лично для меня это самый парижский. Столица Франции — неспешный, очень красивый, слегка провинциальный городок. Городок, где все подчинено получению спокойного равномерного удовольствия — прогулки по набережным, бесконечное рассматривание улицы и прохожих с веранды кафе и, конечно, еда. Единственное, что иногда мешает, так это работа. Но большинство парижан научились с этим справляться. И вот это спокойное эпикурейство своего города Сьеф выразил великолепно.

Норман Паркинсон был известным модным фотографом. И его снимок бегущей по мосту счастливой пары автору нравится не до конца, кажется постановочным. Но кадр, который называется “Нью-Йорк, Нью-Йорк!”, все-таки передает невероятную энергетику Большого Яблока, его странное, очень специфическое, но сильное обаяние. Сразу врубиться в нью-йоркскую жизнь трудно, почти невозможно. В начале кажется, что жить здесь нельзя. Но когда врубился, когда оценил фантастическую насыщенность его круглосуточной жизни, его заряженность на работу и успех, то понимаешь: именно несколько кварталов Манхэттена и есть столица мира. И если тебе хочется стать “king of the world”, то жить надо здесь. И радоваться жизни так же, как герои фото Паркинсона, — на бегу.





Партнеры