Не особо важные персоны

Аборигены элитных подмосковных поселений живут на миллионах и втайне ненавидят соседей-миллионеров

2 марта 2005 в 00:00, просмотров: 482

Какие чудные, милые на слух названия подмосковных деревень — Раздоры, Барвиха, Жуковка, Горки, Николина Гора... Когда-то здесь, вдали от шума и пыли большого города, тихо и мирно, как изгиб соседней Москвы-реки, текла спокойная провинциальная жизнь. По утрам заливались в каждом дворе громкоголосые петухи-забияки, похрюкивали в придорожной пыли упитанные свиньи, а умиротворенные дачники спешили с бидончиками за коровьим и козьим молоком к соседкам марьиваннам и клавфедорнам.

Нет больше покоя в Барвихе. Нет былой идиллии. Ни на секунду не смолкая, гудит Рублево-Успенское шоссе, знаменитая Рублевка, способная затмить любой престижный европейский автосалон по модельному ряду. Нет дачников в панамках и улыбчивых селян, с благоговением глядящих вслед народным и заслуженным да и просто выдающимся партийным работникам. Нынешняя деревня Барвиха — место контрастов. С одной стороны, дворцы, с другой — хижины. Стеклобетон неудержимо вытесняет деревенские домики. Тех, кто живет в “хижинах”, здесь почти не замечают.

* * *

Полнейшая, конечно, банальщина, но представление о современной Барвихе почему-то накрепко связано с правительственной трассой, которая насквозь прошивает нынешний элитный поселок. Дорогущие рекламные щиты на обочине, от обилия которых мелькает в глазах (“Брусчатка из малинового порфира. Можешь позволить и себе!” — кто ж это из барвихинских может себе позволить брусчатку, которой выложен Кремль?), сверкающие черным лаком лимузины идут сплошным потоком, милицейские посты и гаишные машины на каждом перекрестке — здесь ездит на работу в Кремль сам президент.

Кстати, обеспечивающие трассу сотрудники ГИБДД считаются самыми бедными, взятки они здесь брать опасаются: мало ли на кого нарвешься? Знай себе козыряют на “крутые” номера. Другие здесь попадаются редко.

— А что это вы здесь делаете? — сержант на машине 2-го спецбатальона возник будто из воздуха. — Что фотографируете? Какой объект?

— Да не объект, а просто дорожный знак населенного пункта “Барвиха”.

Лишь заглянув в экран цифрового фотоаппарата бдительный страж успокоился, но тем не менее предупредил, что любая съемка здесь запрещена, нужно получить разрешение в Федеральной службе охраны. При этом он оглянулся и доверительно шепнул:

— Не только я здесь на посту. На этой трассе вообще лучше не останавливаться.

Как мы ни всматривались в придорожные кусты и стоящие рядом дома, но не обнаружили ни снайперские винтовки, ни самих президентских секьюрити. Видимо, замаскировались основательно, но ощущение того, что каждый твой шаг находится под чьим-то пристальным взором, уже не покидало нас до конца поездки по элитной деревне.

Вообще-то раньше эта деревня называлась Борвиха — от обширного соснового бора, который привольно раскинулся на холмистом берегу Москвы-реки и тянулся отсюда почти до самого Звенигорода. Сегодня “сосновое море” заметно поредело — многолетние вырубки реликтовых деревьев дали себя знать. И если раньше в здешних краях кроме местных жителей обитали немногочисленные дачники из Москвы, то в последнее время этот уголок Подмосковья стал настоящей Меккой для российских VIP-ов. Может, и само название Барвиха, родилось от слова “барин”? Теперь жить здесь суперпрестижно, и нужно обладать миллионным достатком в долларовом эквиваленте, чтобы только стать собственником земли. Доходы “аборигенов” остались прежними — рублевыми...



* * *

— Водка с утра не только вредна, но и... полезна. Как замечательно подмечено! Паша Радюкевич полностью солидарен с автором легендарной фразы — бутылка “Гжелки” и полуторалитровый “Золотой ключик” на легком морозце тают как-то незаметно и весело. Даже закуска не требуется.

— Пашка вчера паспорт новый получил, вот обмываем, — со смешком комментирует утренний разогрев его дружок Серега.

Приятели устроились на “центральной площади” — небольшом заасфальтированном пятачке напротив здания сельской администрации. Здесь есть почта, торговый ларек, закрытый за отсутствием посетителей миниатюрный трактир “Барвиха” да два магазина — продмаг и хозяйственный. Круглый столик еще есть под открытым небом, вот ребята и счастливы.

— Вечером веселее будет, — сообщает Паша. — В кирпичном замке пьянка затевается, а они всегда ракеты пускают.

“Замок” — это внушительное сооружение замысловатой архитектуры, выглядывающее своими башенками из-за двухэтажного здания администрации. Несколько лет назад один из местных жителей выпросил у главы этот пустовавший восьмисоточный участок “под картошку”. И тут же “впарил” его некоему любителю средневековья, который в полгода застроил принадлежащую администрации территорию. В деревне поговаривают, что под огород бывший глава землю отдал не просто так... Сотка земли в Барвихе стоит...

— Какие 80 тысяч?! — Паша Радюкевич возмущен моей неосведомленностью. — Это когда еще было, а сейчас уже 120 тысяч баксов дают.

Земля в Барвихе и впрямь золотая. Несложно подсчитать, что имеющие здесь 10—12 соток земли местные жители смело могут записывать себя в долларовые миллионеры. Ух, это ж какие деньжищи у них под ногами! А вон та семенящая на противоположной стороне Рублевки старушка, шустро юркнувшая в калитку дома, — самая что ни на есть миллионерша. “Старушка” оказалась вовсе и не старушкой, а деревенской старостой Людмилой Ивановной Ревенко. Говорят, необычайно активный гражданин эта тетя Люся. Но на этот раз она отказалась от публичной беседы с журналистом, сославшись на занятость, подготовку к поминкам и вообще, “не готова к важному разговору”.

— Боится тетя Люся, — коротко резюмировал Паша Радюкевич, который во время погони за старостой успел с Серегой отхлебнуть “ключика” и не только его. — Она сейчас подписи собирает, чтобы возле их домов очередной дворец не забабахали.

Сегодня местных жителей в Барвихе осталось всего 165 человек, это с детьми и стариками. На всех — 90 домов. Все остальное уже продано. Тот же наш знакомец Паша умудрился свой большой участок с плохоньким домишком продать (за сколько — не сказал), а потом приобрести здесь же другой — поменьше. Сейчас в деревне остались самые стойкие, которые не поддаются на уговоры своих богатых соседей продать землю. Впрочем, и более настойчивых “просьб” барвихинцы в последние годы слышали немало, вплоть до физических угроз.

— Тут у нас уже четыре пожара случилось, — рассказывает Виктор, которого друзья зовут Сычом. — Бывает, что и так расправляются: “красного петуха” пустят, и люди вольно или невольно продают землю, потому как сами дома у нас ничего не стоят.

Сыч хотя и прописан в Москве, но живет в Барвихе с детства. Здесь родились его бабушка, родители. Здесь — та самая малая родина, те самые три березки. Уезжать из деревни он не хочет ни за какие коврижки. Впрочем, цена на барвихинские земли растет не год от года, а месяц от месяца. Может, выжидает? Но Витя немного романтик и о деньгах не особо думает. Ему в Барвихе и без денег хорошо. В смысле, без тех самых миллионов. А что — “маршрутка” до метро “Кунцево” или “Молодежная” стоит 30 рублей, время в пути минут двадцать (это если президент не едет). Электричка... Сколько стоит электричка, Сыч не знает, потому что ездит, как и большинство местных жителей, бесплатно, то есть “зайцем”.



* * *

Вам когда-нибудь приходилось сталкиваться с ситуацией, когда милиционер запросто помогает вытолкнуть вашу машину из сугроба? Тогда поезжайте в Барвиху, там, пожалуй, самые человечные и добрые менты. Да вот. Барвихинский территориальный отдел милиции находится не в самой деревне, а в поселке, неподалеку от одноименного санатория, принадлежащего Управлению делами Президента. Но это соседство никоим образом не отражается на местных милиционерах. Вот взять капитана Владимира Федяева, который помимо прочего отвечает здесь и за деревню Барвиха, — типичный сельский участковый. Знает всех и вся, помнит по имени-отчеству и в курсе всех событий.

— Это у нас самый спокойный участок, — докладывает Владимир Сергеевич. — Практически никакого беспокойства не доставляют местные. Ни одного несовершеннолетнего на учете. Впрочем, прописаны в деревне только пенсионеры. Основное беспокойство от приезжих строителей, от гастарбайтеров этих самых, но и у них самая большая проблема заключается в отсутствии регистрации.

Предмет местных ссор — все та же земля. Поделить ее весьма проблематично, ведь традиционно большая деревенская семья в полном составе является ее совладельцами. Вот и поднимается брат на брата...

— Как весна наступает, сходит снег, тут ругань и начинается, — рассказывает капитан Федяев. — Родственники производят обмеры границ участков, ну и у каждого своя арифметика складывается. Бывает, что и до мордобоя доходит. Тут уж к нам бегут. Сейчас вот с двумя братьями разбираюсь, тоже никак не поделят наследство. Просто беда с ними.

Есть в Барвихе и своя знаменитость — фронтовик Павел Дмитриевич Семенов, который уже 88 годков разменял. “Знаменитость” вовсю ругается со своими родственниками, клеймит их буржуазными проклятиями и обвиняет в крахе идей коммунизма. За свою барвихинскую землю он стоит, как под Сталинградом — ни шагу назад. Впрочем, за подмогой всегда обращается в милицию. Но, нужно отдать ветерану должное, до суда дело не доводит, прощает и разбитые стекла, и раздавленные телефоны.

Не менее известен здесь и активист Андрей Львович Лисов — редкий день обходится без его информационного визита в отделение. Лисов отстаивает не только свою землю, он за всех земляков в ответе — бьющие в набат письма он рассылает во все министерства и ведомства. И когда в почтовом отделении ему почтительно сообщают: “Андрей Львович, вам письмо из Министерства культуры!” — он воспринимает это уже спокойно. Впервой, что ли, такие получать?

А недавно в Барвихе случилось самое настоящее ограбление — впервые за последние годы. Залетные гангстеры ночью взяли местный продуктовый магазин. Банально разбили стекло на двери и, не смущаясь близостью правительственной трассы, украли самое дорогое — водку.

— Жадность хозяев подвела, — морщится капитан Федяев, для которого это дело может стать нераскрытым “висяком”. — На охране сэкономили, отказались от услуг одного ЧОПа, вот и случилась кража.

Ладно кража, с ней капитан разберется, есть у него подозрение на строителей одной элитной застройки, а вот предотвратить перекрытие дороги президенту — это серьезнее. Местные жители давно грозятся это сделать, если не построят в Барвихе надземный или подземный переход. Это и впрямь проблема — час можно простоять на обочине, чтобы перейти на другую сторону. На каждом сельском сходе это служит поводом серьезной ругани.

— Я советовался тут с ребятами из федеральной охраны — говорят, что нельзя, — сетует Владимир Сергеевич. — Бомба, теракт и все такое. Все-таки президентская трасса. Но людям объяснить сложно. Недавно, правда, удалось “карман” для автобусной остановки расширить, так и на это ушла уйма согласований.



* * *

Интересная деталь: чтобы автобусную остановку нормальную сделать — нужно кучу инстанций пройти, а вот чтобы землю купить-продать (возле той же правительственной трассы), вроде как и так можно обойтись. Российский парадокс.

— Сзади парадокс, — мрачно шутит по этому поводу Сыч. — Тут все дело в деньгах. Здесь все продано уже давно, даже берег Москвы-реки уже кому-то принадлежит. Наш глава Олег Дайлюденко говорит, что много лет назад все уже скупили. А может, и не давно...

В Барвихе не скрывают, что прежняя сельская администрация в лице Константина Макарова не оставила и клочка земли свободной, воспользовавшись своим правом продажи. Глава не так давно умер, а в таких случаях, как принято, либо хорошо говорят, либо ничего. Пусть будет ничего...

Спускаемся к пойме речки Самынки, за которой тянется овраг и поросший соснами холм. Эта огромная территория уже огорожена, как, впрочем, и сам спуск к Москве-реке, — металлическая лестница окружена металлической сеткой. Вообще-то санитарная зона предполагает 750 метров отселения от берега, но... Сейчас эта территория, по словам г-на Дайлюденко, принадлежит на правах частной собственности некоей фирме и подпадает под категорию земель... сельскохозяйственного назначения. По Барвихе ползет недобрый слушок, что часть так любимого местными жителями пляжа куплена Анастасией Вертинской и скоро туда путь простому люду будет заказан.

— Вон наверху за забором дом Платона Лебедева, ну того, что сидит вместе с Ходорковским, — показывает Сыч. — Раньше мы там мальчишками бегали. А сейчас собаки, видеокамеры и охранники. Сам сидит, а проходу все одно нет...

Практически вдоль всего берега реки тянутся заборы — где помассивнее, где пока еще сетчатые. Новые владельцы участков четко оградили свои территории еще до оформления земли в частную собственность, но снять их теперь можно лишь с судебными приставами.

— У кого деньги, тот и хозяин, — не очень-то дружелюбно изрекает Виктор. — А ты еще спрашиваешь, как мы соседствуем с дворцами. Они здесь хозяева, а не мы. Захотят — и санитарную зону уберут, и с санэпиднадзором договорятся. Все здесь будет: и казино, и рестораны, и прочая лабуда...



* * *

Среди VIP-обитателей здешних мест хорошо известны славящиеся своей кухней и изысканностью рестораны “Царская охота”, “Династiя” и многие другие. Есть здесь супермаркеты, дорогие магазины, салоны, парикмахерские, даже каток есть под названием “Причал”. Проживающий на Рублево-Успенском шоссе человек найдет в этом дивном месте Подмосковья все нужное для отдыха и развлечения. Вот только для местных жителей эти блага жизни напрочь заказаны — не по карману. Даже в родном сельпо, куда богатые соседи даже не заглядывают, цены точно такие, как в московских магазинах, — кусачие. Или взять изделия народного промысла, которые продаются тут же: деревянная кормушка для птиц стоит 4 тысячи рублей.

Коренные барвихинцы уже забыли, что такое кинофильмы (раньше в здании администрации показывали), а про дискотеки они и раньше не слышали. Бары-рестораны тоже не про них. Что говорить, если в деревне нет аптеки, а только медпункт, где вам могут предложить универсальное средство на все случаи жизни — аспирин. Это и от головы, и от живота...

“Скорую” вызывать — из Одинцова. В этом смысле Барвиха — типичная российская деревня. И соседство с красивой жизнью в данном случае только раздражает.

...Сквозь тонированные стекла крутых “тачек” вряд ли разглядишь тоскливую жизнь деревенских барвихинцев. Вряд ли увидишь их проблемы. И вызывают они у новых барвихинцев скорее недоумение: “Здесь еще кто-то живет, это разве не фанерные домики для создания сельской идиллии?” Да, уважаемые, здесь живут люди — не особо-то важные персоны. Ваши соседи...






Партнеры