Смерть на законных основаниях

В Санкт-Петербурге люди обменивают квартиру на жизнь

10 марта 2005 в 00:00, просмотров: 803

Уже более трех лет сотрудники одной фирмы по недвижимости вывозят наивных клиентов за двести километров от города, где вместо обещанной благоустроенной квартиры переселенцев ждут свежевырытые могилы на сельском кладбище. Таким жестоким образом риэлторы “очищают” Северную столицу от бомжей, алкоголиков, безработных. Не из лучших побуждений — просто на гибели этих обездоленных людей агенты зарабатывают немалые деньги.

Небольшой провинциальный город Сланцы располагается в 180 километрах от Санкт-Петербурга. Местные жители редко выбираются за черту города. Оплатить проезд до Питера стоимостью пятьдесят рублей им не по карману. Зато из Северной столицы народ сюда переселяется с завидной регулярностью. Бывшие питерцы утверждают, что их манит в провинцию природа, исторические места, свежий воздух и тихая, размеренная жизнь. Но это всего лишь легенда. В Сланцах отсутствуют памятники архитектуры, нет краеведческих музеев, на весь город — всего несколько достопримечательностей: деревянная церквушка, памятник Ленина и центральный гастроном. Да и чистый воздух — миф, придуманный старожилами города.

— В Сланцах переселенцев из Питера больше, чем в каком-либо другом месте, — поведала нам старушка около пивного ларька. — Правда, по непонятным причинам долго здесь никто не задерживается. Две-три недели проходит, и пропадает человек. Ходят слухи, что людей к нам за смертью посылают...


Несколько лет назад город шахтеров и химиков Сланцы превратился в своеобразный “101-й километр” капиталистического типа. Сюда риэлторы перевозят клиентов, согласившихся на “выгодный обмен с хорошей доплатой”. По странному стечению обстоятельств жизнь многих питерских переселенцев быстро прерывается либо здесь, либо в соседних деревнях.

Сланцы — глухая провинция. Шестьдесят тысяч человек населения. Один гастроном, несколько пивных ларьков, старые пятиэтажки, покосившиеся двухэтажные здания послевоенной постройки, возведенные пленными немцами. Вот и весь колорит этого забытого богом места. Люди живут здесь чужими проблемами. От любопытных глаз не скроешься и за семью замками. Судьбы питерских переселенцев в этом месте известны каждому сланчанину...

— В какой дом ни заглянешь — везде смертью пахнет, — судачат женщины в магазине. — Какие-то люди привозят питерцев в пустующее жилье, спаивают их в течение двух месяцев, потом хоронят на местном кладбище. А в освободившуюся квартиру переезжает новый переселенец. История повторяется. Замкнутый круг...

Заботливые убийцы

Типовая девятиэтажка. Покосившиеся балконы вот-вот провалятся, окна наглухо замурованы серой газетой, темные парадные пропахли сыростью. Двадцатая квартира на восьмом этаже за последние несколько лет сменила три десятка хозяев. Сегодня собственником этого убогого жилья числится якобы 43-летний Виктор Тарасов.

— Проходите, гости дорогие, располагайтесь, — встречает нас на пороге хозяин.

— Мы журналисты из Москвы...

Виктор на несколько секунд замирает. Безумный взгляд, трясущиеся руки, глупая улыбка. Кажется, он не слышит нас и тем более не понимает цель нашего визита.

— Да, да, да, — кивает он. — Чем вас потчевать?

Направляемся к холодильнику. Полки заставлены консервами, банками с кабачковой икрой, пельменями, китайской лапшой и черным засохшим хлебом. Виктор гостеприимно выставляет на стол все продукты.

— Кушайте, не стесняйтесь. Завтра мои друзья еще привезут...


Справка “МК”:

У питерских риэлторов, которые обманывают доверчивых клиентов, существует разработанная схема, по которой они действуют уже больше трех лет. Место действия — вокзал, блошиные рынки, свалки, рюмочные, дешевые пивные. На протяжении нескольких дней агенты высматривают жертву. Как правило, ей становится жалкий алкоголик, коренной житель Петербурга. В один прекрасный день в окружении жертвы появляется новый человек — сотрудник фирмы по недвижимости. В течение недели агент втирается в доверие к жертве — покупает выпивку, продукты, поддерживает задушевные беседы. В итоге тот приглашает его в гости. Между делом риэлтор выясняет, нет ли у клиента родственников, претендующих на жилплощадь, кто собственник квартиры. За это время агент успевает узнать, что на жертве висит приличный долг за коммунальные услуги, работы найти в городе он не может. В этот момент сотрудник фирмы уговаривает потерявшего всякую надежду человека обменять питерское жилье на квартиру за городом с доплатой. Деньги предлагает немалые — с таким капиталом можно новую жизнь начать. Как правило, человек соглашается на сделку...


На широком подоконнике аккуратно в несколько рядов выставлены пустые бутылки из-под водки. Мусорное ведро заменяет огромный бумажный мешок. Внутри — пакеты из-под пельменей, пустые коробки “Доширак”...

Мой собеседник достает из-под стола початую бутылку водки. Разливает остатки по стаканам. Не чокаясь, выпивает залпом.

— Давайте я вам свою квартирку покажу, — любезно предлагает Виктор.

Маленькая комнатка практически до потолка забита бумажными мешками, тряпками, алюминиевой посудой. Чемоданы, сумки, грязная одежда, шкафы, тазики, бумага... “Это от старых жильцов осталось, еще не успели убрать...” — объясняет хозяин. Проходим во вторую комнату. В гостиной с потолка свисают обои, под ногами скрипит засохшая грязь. В углу — продавленная тахта на трех ножках, рядом — стул без спинки и кресло с изношенной обивкой, на тумбочке — импортный телевизор.

Виктор располагается на тахте. Тренировочные штаны с заплатками на коленях, мятая майка, недельная небритость, под глазами темные круги — людей с такой внешностью можно встретить на столичных вокзалах около мусорных бачков. Мы начинаем беседу. Разговор не клеится. Речь Виктора — сбивчивая, невнятная — поэтому приходится несколько раз переспрашивать. Только с третьего раза нам удалось выяснить, что раньше собеседник работал камнерезом на “Русских самоцветах”. Два месяца назад он с братом жил в двухкомнатной квартире в районе Купчина, что на окраине Санкт-Петербурга.

— А однажды в пивнушке я случайно познакомился с ребятами. На мне тогда огромный долг висел за квартплату, тысяч сорок, — рассказывает Виктор. — Новые знакомые предложили погасить долг за квартиру. Но за это я должен был обменять свою “двушку” в Питере на однокомнатную квартиру в Сланцах. Ребята мне еще доплатить обещали... Вот только документов на новую квартиру я до сих пор не получил, паспорт тоже находится у агентов. Говорят, на оформление много времени уходит. Но я в этих ребятах не сомневаюсь. Они ко мне каждый день приезжают, продукты привозят, спиртное... Сразу видно, порядочные люди. Своих в беде не бросают.

Мы интересуемся суммой, которую риэлторы обещали доплатить Виктору за квартиру.

— Сколько же они мне говорили? — хмурит лоб собеседник. — Нет, не вспомню уж. Да они для меня столько сделали, что даже стыдно с них требовать еще какие-то деньги. Агент погасил долг за квартиру, бесплатно перевез мои вещи, подарил телевизор. А недавно он моего брата похоронил, поминки организовал...

На тумбочке стоит черно-белая фотография умершего брата Виктора. Юный сержант-пограничник, короткая стрижка, счастливая улыбка... В правом нижнем углу нацарапано — 1976 год.

— Отчего умер брат?

— А... не знаю. Мы, это, сидели... Плохо ему вроде стало... думали, пройдет... Вот, посмотрите, — Виктор протягивает нам мятую бумажку — “Свидетельство о смерти”. Заключение судмедэкспертов гласит: “Алкогольная кардиомиопатия”.

— Я даже не помню, как его хоронили. Так накачался в тот день, что потом неделю не мог из запоя выйти... Я благодарен Андрею (тот самый приятель, который уговорил Виктора переехать в Сланцы. — Авт.) и его фирме. Они меня в трудный момент поддержали...

Брат Виктора Юрий скончался через две недели после переезда в Сланцы. Слишком много выпил с новыми друзьями. Теперь эти же друзья “заботятся” о самом Викторе. Несколько раз в неделю в квартиру приезжает Андрей на “Ниве” — привозит пельмени, китайскую лапшу, выпивку и собутыльников. По словам оперативников, Андрей является одним из сотрудников риэлторской фирмы. Он занимается оформлением бумаг, периодически привозит деньги — доплату за квартиру Виктора. Всю эту сумму клиент пропивает за месяц. Следит за этим процессом некий Александр. Этого человека риэлторы нанимают за отдельную плату. Он выполняет роль собутыльника. Его задача — следить, чтобы Виктор не отвлекался от выпивки.

Квартира, в которой сейчас находится Виктор, стоит не больше десяти тысяч долларов. Реальная цена его “двушки” в Питере составляла шестьдесят тысяч долларов. Начальник отдела участковых уполномоченных милиции ОВД Сланцевского р-на по нашей просьбе поднял домовые книги. Собственником той самой квартиры, где сегодня обитает Виктор, числится Миронова М.И...



“Долго мы не протянем...”

Квартира в самих Сланцах для многих переселенцев — лишь промежуточная остановка. “Доплата” за питерское жилье заканчивается быстро, а риэлторам надо привозить из города новых клиентов. Тогда жильцов переводят в соседние деревеньки.

— Людей спаивают на протяжении двух месяцев. Алкогольная кардиомиопатия наступает после планомерного запоя без остановок в течение двух недель. Как правило, человеческий организм не справляется с такой нагрузкой, и в какой-то момент сердце не выдерживает, — объясняет нам местный участковый Алексей Степанов. — Часто переселенцы погибают от алкогольного отравления. Это когда человек зараз выпивает смертельную дозу. Но в основном умирают люди от ишемической болезни сердца. В этом случае переселенца спаивали каждый день на протяжении месяца...

Если клиенту удается выжить в таких экстремальных условиях, то риэлторы придумывают новую легенду. “Мы вам выплатили все обещанные деньги, работы у вас нет, мы готовы вам предоставить новое, более дешевое жилье, опять же с доплатой”, — предлагают сотрудники фирмы по недвижимости. Как правило, клиент с радостью соглашается на эти условия. Тогда его отправляют на поселение в соседнюю деревеньку Выскатка, что в двадцати километрах от Сланцев. Стоимость жилья здесь не превышает двух тысяч долларов. Таким образом у риэлторов освобождается квартира в Сланцах.

...Когда-то Татьяна Скатушина с сыном имела просторную “трешку” в Санкт-Петербурге на Богатырском проспекте, что в двадцати минутах езды от центральной части города. Теперь эта семья ютится в малогабаритной “двушке” в деревне Выскатка.

Обыкновенная хрущевка в пять этажей. В квартире Татьяны Степановны обставлена только одна комната. Два дивана, стол, шкаф, самодельная электрическая плитка — нихромовая спираль накручена на кирпич.

— Нашу квартиру в Питере оценили в 50 тысяч долларов. Доплата составила всего 40 тысяч рублей. От этих денег уже почти ничего не осталось. Правда, сотрудники фирмы обещали нам еще машину подержанную купить, — говорит Татьяна Степановна.

Татьяна познакомилась с Андреем на Московском вокзале. Агент заметил женщину, когда та собирала пустые бутылки. Подошел, разговорились. Татьяна пригласила нового знакомого домой. Поведала, что сын задолжал приличную сумму. Андрей тут же предложил ей на выгодных условиях продать квартиру с доплатой и перебраться за 180 км от Питера. Далее все шло по плану. Два месяца женщину с сыном спаивали в Сланцах. Клиенты выжили чудом. Теперь их спаивают в Выскатке...

Таких историй в этой деревне десятки, если не сотни...


Справка “МК”:

Трехкомнатную квартиру в Выборгском районе на рынке недвижимости выставляют за 80 тысяч долларов.


...Сергей с Михаилом не родственники. Друзьями их назвать тоже трудно. Судьба свела совершенно незнакомых людей в одной квартире благодаря все той же фирме по недвижимости. Оба — переселенцы из центральной части Питера — теперь делят “двушку” в Выскатке. Пьют уже больше трех месяцев.

Стучим в дверь. В квартире раздается грохот.

— Заходи, — мужчина в трусах и тельняшке даже не взглянул в нашу сторону...

Проходим в комнату, заваленную железными трубами, картонными коробками. На полу — два прожженных матраса, застеленных серым от грязи бельем. Вместо стола — фанерный ящик. В прихожей — корпус от старого телевизора. Внутри — 32-килограммовая гиря. Этим устройством хозяева подпирают входную дверь.

Сергей молча выставляет на стол пластиковые стаканы и хрустальные рюмки, которые остались от прежних жильцов. Достает новую бутылку водки. Так же молча заполняет рюмки до краев.

— Сейчас хорошая водка закончилась, денег осталось только на дешевую, — с трудом выговаривает Сергей и тут же залпом опрокидывает стакан. — Когда нас только переселили в Сланцы, мы шиковали — баловались дорогой. Каждый вечер к нам девчонки заглядывали. А сейчас деньжат совсем не осталось. Как дальше жить, не представляем. Да и вряд ли мы долго протянем. У меня уже почки не раз отказывали...



Несколько строчек на жизнь и смерть

Участковый одного из районов Выскатки Алексей Степанов ведет собственный журнал. По его записям выходит, что только за январь—февраль этого года в деревне умерло 24 переселенца из Питера. На первом месте среди причин смерти — алкогольная кардиомиопатия, ишемическая болезнь сердца на почве алкоголизма и алкогольное отравление. Сотрудники правоохранительных органов произносят эти диагнозы без запинки и могут определить их не хуже судмедэксперта.

— 28 декабря сюда привезли женщину, а 13 января она умерла. То есть сколько она прожила? Две недели... — зачитывает Степанов. — А вот еще один жилец. Переехал к нам 25 декабря. 4 января его не стало. Другой поселился в деревне 7 февраля, 19 — скончался...

И таких записей на десяти страницах. По нескольку строчек на жизнь и смерть.

— Конечно, умирают не все, — успокаивает нас участковый. — Кто-то сам покидает деревню в поисках лучшей доли. Как правило, переселенцы возвращаются в Санкт-Петербург к друзьям. В большом городе им легче выжить — можно найти разовую работу на вокзале, на худой конец прокормиться на свалках.

Жилье, лишившееся, таким образом, собственников, остается висеть мертвым грузом. Квартира становится недоступна ни риэлторам, ни местной администрации. В Выскатке таких выморочных квартир насчитывается около шестидесяти.

Схем, по которым одиноких питерцев лишают городской прописки и отправляют на 180-й километр, несколько.

— В первом случае человека просто прописывают в новой квартире, но собственником жилья он не является. Для риэлторов это удобно — после того как человек умирает, сюда без проволочек можно будет привезти новую жертву, — объясняет нам участковый. — В других случаях бывший петербуржец действительно становится совладельцем. Но кроме него хозяевами этой же квартиры числятся еще несколько человек. То есть жильцу принадлежит всего два-три метра в квартире.

Самое страшное, что все происходящее — законно. Документы на обмен оформляются должным образом, и никакой суд не отменит такую сделку. Необычно высокая смертность в каждом конкретном случае выглядит естественно.

— Юридически мы бессильны — все оформляется вполне законно. Прежнее законодательство предоставляло массу лазеек. Все, что мы можем себе позволить, — это поставить таких новоприезжающих на специальный учет, — жалуется участковый. — Но что удивительно, Выскатка и Сланцы — не единственные места, где морят водкой городских переселенцев. Таких мест в Ленинградской области немало...

О городских переселенцах в Сланцах говорят: “Пятая волна русской эмиграции”. А еще здесь никого не удивляет заданный среди бела дня вопрос: “Как пройти к метро?”. Это всего лишь означает, что очередной переселенец, один из тысячи, вышел на секунду из алкогольного тумана.





Партнеры