Гроссбухом по голове

Не помереть при капитализме егорьевской бабушке помогает советская метода учета и контроля

11 марта 2005 в 00:00, просмотров: 752

Копейка, как известно, рубль бережет.

Но известно еще и то, что все мы давно не считаем копейки. Они обесценились так, что ни в метро, ни в магазин с ними не сунешься. Но если вы хотите узнать, как из месяца в месяц по копеечкам дорожает наша жизнь, обязательно побывайте у 79-летней Раисы Ивановны Ефремовой в Егорьевске. У нее еще с советских времен все записано и учтено — как у Варфоломея Коробейникова в “Двенадцати стульях”.


60—70-е годы прошлого столетия коммунистический режим, заботящийся о благосостоянии советского человека, проводил статистический эксперимент. В каждом городе выявлялись сознательные советские семьи, которые под эгидой статуправлений вели строгий учет абсолютно всем сделанным за месяц покупкам. Властей интересовало: хватает ли рядовому труженику той зарплаты, которую ему платят на предприятии.

В число таких семей (они отбирались по количеству членов и по общему семейному доходу) попала и Раиса Ивановна Ефремова — бухгалтер егорьевского станкостроительного завода “Комсомолец”. К тому времени уже разведенная и жившая вдвоем с дочкой.

От Егорьевского статуправления процесс тотального подсчитывания затрат курировала инспектор Наталья Ивановна Булахова. Раз в неделю она обязательно приходила в частный домик Ефремовой на окраине города, и они вместе дотошно проверяли: не забыла ли часом Раиса Ивановна внести в толстый гроссбух какую-нибудь трату. Фиксировалось все: от спичек и пачки соли в магазине до покупки цигейковой шубы дочери. Если неожиданно приезжали гости — значит, в книге так и нужно было писать: гости. И все отмечать: сколько бутылок водки было куплено, сколько мяса и где, по какой цене. Словом, бухгалтерия велась серьезная. Что немаловажно, своим добровольным помощникам статуправление ни разу не подкинуло даже15-рублевой премии.

Они пили чай за столом, жаловались на то, что все постоянно дорожает, и дружно удивлялись: почему? Ведь товары, по теории марксизма-ленинизма, наоборот, должны были дешеветь — страна-то идет к коммунизму, когда все для его строителей должно быть бесплатно!

Впрочем, в политические дебри женщины не углублялись. При зарплате в 110 руб., а с 1975 г. — в 120 руб. у Раисы Ивановны при рачительном ведении хозяйства не было месяца, чтоб на черный день не осталось рубликов 10—20.

Все это бережливая домохозяйка клала на сберкнижку. Внукам (у нее их двое — мальчик и девочка) она по нескольку раз в год подбрасывала рублей по 50—60. Дочь сама определяла, что купить своим чадам.

Словом, семейный бюджет Ефремовой был стабильнее американского доллара, и казалось: его ничто не могло поколебать. “Будут внуки потом — все опять повторится сначала...”

Проблемы у Ефремовой и у всех пенсионеров начались в начале 90-х годов, когда коммунисты взяли курс на ускорение, с болью заговорили о строительстве “социализма с человеческим лицом”. Деньги, которые Раиса Ивановна годами копила на собственные похороны, сгорели в 92-м году — с тех пор она еле-еле сводит концы с концами. Однако свою ценовую летопись не бросает: она как-то дисциплинирует пенсионерку.

— Раньше я любила лакомиться красной рыбой, покупала горбушу или кету. Сейчас давно не покупаю. Рыбины продаются очень крупные — значит, и стоят дорого. А разрезать их на мелкие кусочки продавцы не соглашаются. Так, постою в магазине около витрины, полюбуюсь на “экспонат” — и мне уже легче, — признается пенсионерка.

По секрету скажем, что не так давно она отдала дочери 4 тыс. руб. Когда Раиса Ивановна отправится в мир, как говорится, иной, дочь на эти деньги должна купить себе, сыну и дочери (т.е. внуку и внучке) по золотому нательному крестику — чтоб у них сохранилась светлая память о бабке. О самом процессе погребения и о сопутствующих тратах старается не думать. “Даже землю на кладбище покупать надо. Во как!”

Сегодня Раиса Ивановна часто перелистывает тот старый, советский гроссбух. Каждый раз — это путешествие в прошлое, в свою молодость. В годы застоя, как и все егорьевцы, она раз в неделю на “колбасной электричке” отправлялась в Москву. Конечно, не за песнями: из еды, да и из тряпок в Егорьевске ничего не было. До сих пор с восхищением вспоминает про шикарные магазины на улице Горького — ныне Тверской. Особой теплотой наполнены воспоминания о Елисеевском магазине, где хоть и постоишь часов пять-шесть в очереди, зато купишь буженину — ароматную, аппетитную. Или два кило одесской колбасы — искушение для искушенных.

С 1992 г. Раиса Ивановна на улице Горького не была ни разу. Хотя очень хочется посмотреть — дочка говорит (она с мужем и детьми живет в Москве), улицу теперь совсем не узнать: шикарные супермаркеты, подсветка... Раисе Ивановне начхать, собственно, на красоту, вечернюю подсветку зданий и коммерческие банки. Ей страшно жалко, что нет там теперь ни магазина “Пионер”, ни “Сыров”, ни прекрасной кондитерской, ни других продовольственных магазинов для простых людей. А Елисеевский хоть и остался, но с ее пенсией в 2300 руб. делать там нечего. Если только смотреть на изобилие как на музейные экспонаты. Так на эти самые “экспонаты” она каждый день любуется в своем Егорьевске...

* * *

Однако вернемся из социалистического далека в XXI век. Специально для “МК” Раиса Ивановна подготовила список всех понесенных ею расходов в 2003 и 2004 годах. Столь скрупулезная работа не потребовала от 79-летней бабушки особых усилий. Как мы уже говорили, советская школа семейного бюджета всякий раз заставляет ее браться за перо после каждого похода в магазин.

Но прежде чем дать этот список, сделаем ряд замечаний.

С 1992 г. пенсионерка стала вегетарианкой. Не то чтобы она не любит мясо. Любит, но как-то не верит ассортименту: он ведь теперь ого-го какой! Во-первых, вместо отечественного куска говядины могут подсунуть какой-нибудь бразильский или голландский: на нем же не написано, откуда он родом! А она по-прежнему уверена, что все самое натуральное и вкусное производится в СССР или в России.

Во-вторых, дорожает мясо неимоверно. Прав был президент Путин, несколько дней назад указавший на этот безотрадный факт министру сельского хозяйства и рыболовства Гордееву. Смотрим в ее записях раздел “Мясо” в 2004 г. В январе затраты составили 97 руб. 56 коп.; в марте уже 271 руб. 15 коп.; в мае — 330 руб. 62 коп.; в августе — все 344 целковых. Далее в графе мы видим некоторое снижение этих трат, но они ни в коей мере не означают, что мясо вдруг подешевело. Просто пенсионерка умерила свои аппетиты и стала его меньше покупать.

То же самое можно сказать и про хлеб наш насущный. В январе 2003 г. хлеб Раисе Ивановне обошелся в 53 руб., в апреле — 100, с октября — 132, а с ноября пенсионерка потуже, как говорится, затянула пояс и ограничила покупки полбуханкой черного и батоном белого хлеба. Без всякого баловства — без печенья, пряников и прочих деликатесов. Сухари она уже тоже не делает.

Как видим, в 2003 году всего она получила пенсии 20510 рублей, а затраты (без покупок одежды и обуви) составили 20884 рубля. В 2004 г. они, соответственно, равны 27213 руб. 56 коп. и 29749 рублей. То есть при экономии в большом и в малом пенсии все равно не хватает: в 2003 году — 674 рубля, в прошлом — почти 2,5 тыс.

Памятуя старый советский лозунг про экономику, которая должна быть экономной, иногда она покупает индюшатину, фарш. Килограммовую упаковку разрезает на четыре равные части, добавляет туда много хлеба (гораздо больше, чем полагается по рецепту приготовления), яйца, соль и перец по вкусу — получаются котлеты, которые она ест целую неделю.

Но такой деликатес, повторяем, бывает редко, можно сказать, по праздникам. Обычный день состоит у нее из завтрака в девять утра и обеда в три часа дня. Утром варит себе овсянку на воде и съедает бутерброд с маслом и чашкой чаю. В обед — вегетарианский борщ и картошка. Иногда (по праздникам) с котлетами из индейки.

Можно сказать, что ужин она отдает врагу, так как на сон грядущий позволяет себе только чашку чаю.

Уже почти 15 лет она живет одна, поэтому дополнительных расходов в ее пенсионерском бюджете практически не возникает. У Ефремовой большой, 17 соток, приусадебный участок, но чем она становится старше, тем меньше ее кормит земля. Огород сырой, близко подступают грунтовые воды. В прошлом году сгнило все: три ведра картошки, которую она посадила вместе с внуком — студентом физфака МГУ, грядка морковки, грядка лука, грядка огурцов. Все это добро пропало. В последние годы она сажает картошки столько, чтоб ее можно было съесть молодой. Дальше, до следующего урожая, “второй хлеб” покупает в магазине.

* * *

Когда в стране речь зашла о монетизации льгот, она обрадовалась. Решила, что власти хотят воскресить основательно подзабытый советский стиль исследования доходов пенсионеров и возместить им деньгами те льготы, которыми они сроду не пользуются.

Но и тут все получилось иначе. В декабре прошлого года на ее счет в Сбербанке поступило 250 рублей — правда, неизвестно, на какие цели. Однако дотошная Раиса Ивановна, знающая назубок свои расходы, решила, что это на транспорт. Ибо: проезд по городу до станции и обратно — 20 руб; электричка в Москву и обратно — 146 руб; метро — 26 руб; проезд по городу примерно 3 р. в месяц — 60 руб.

Итого получалось, что транспорт она теперь будет оплачивать из своего кармана, и ей это выльется в 252 руб. в месяц, хотя перечислили 250 руб. Два рубля тоже деньги, но не судиться же из-за них с властью!

Чтоб проплачивать остальные льготы, туда же, на счет, вот-вот должны были подойти еще 576 руб. — без учета стоимости лекарств.

— Эк бабка размечталась! — объяснили ей идеологию монетизации в Егорьевской райадминистрации. — 576 руб. еще подавай! Нет, 250 руб. — это и на транспорт, и на свет, и на газ. Казна-то у нас не резиновая, понимать надо!

Раиса Ивановна понимает. И “лишнего” уже давно не просит. Так, в очереди на зубопротезирование она стоит 1800-й. Было время, когда егорьевские дантисты пропускали в месяц по 130 стариков. Сейчас почему-то только по 40. С такими темпами ей стоять еще 3,5 года, и она не уверена, что достоится: очередь постоянно убывает по естественным причинам. Но Раиса Ивановна никому не жалуется и не ропщет на свою незавидную долю. Знает: казна не резиновая!

* * *

В цивилизованных странах благосостояние общества оценивается по уровню жизни стариков. Если им, участникам войны, молодое поколение дарит “Фольксвагены”, если на свою скромную пенсию они пару раз в год ездят то в Египет, то на озеро Лох-Несс, — значит, там старшее поколение уважают.

В России в этом плане все должно обстоять на порядок лучше. Мы с пеленок знаем, что старикам везде у нас почет, что в трамвае нужно уступать место бабушкам, а уж про вечный роман “Отцы и дети” я вообще молчу. Его мы учим в школе, как “Отче наш”, на эту актуальную тему пишутся вступительные сочинения в самые престижные вузы страны.

И все-таки где-то реформы дают сбой.

Стихийные волнения егорьевских пенсионеров в начале года привели к тому, что социальная справедливость начала восстанавливаться. Все они, в том числе и Раиса Ивановна, получили по две карточки: бесплатный проезд по своему городу и бесплатный проезд в Москве на метро. На электричках им снова разрешили платить за билет с 50%-ной скидкой.

Но все равно концы с концами не сходятся. А 250-рублевая доплата ей пришла почему-то только однажды, в декабре. Хотя сегодня заканчивается зима, март. А за телефон, воду и за радио она продолжает платить по полной программе.

То ли еще будет?




Партнеры