Дым “Крематория”

Армен Григорян: “Старые песни играют нами”

18 марта 2005 в 00:00, просмотров: 1112

О группе “Крематорий” принято говорить, как о президенте, — либо хорошо, либо ничего. Это старая тусовочная шутка, весьма верно, впрочем, отражающая статус легенды русского рока. “Крематорий” — величина настолько стабильная и не подверженная конъюнктуре, что Армену Григоряну и Ко можно завидовать черной завистью. Шляпа, гитара, скрипка, “Мусорный Ветер” и гарантированный аншлаг.

Однако в оплоте рок-стабильности назрела музыкальная революция. Армен Григорян с гордостью ставит диск в плеер, и пространство студии наполняется жутковатым электронно-гитарным грохотом в духе “Rammstein” и “Linkin Park”. Это звучит сольный альбом Армена, который записан лишь наполовину и пока не имеет названия. В соратниках у рок-звезды братья Протченко — Саша и Слава. Люди не очень молодые, но весьма опытные. У них есть свой интернет-проект под названием “Ariaphonics”, изданный в Италии, классическое музыкальное образование и очень большой опыт звукозаписи. Именно с ними Григорян и кует свою новую муздоктрину, замешенную на готике и даже нью-метал. В связи с этим лидеру “Крематория” хочется задать банальные, но весьма уместные в такой ситуации вопросы.


— Что будут делать остальные участники “Крематория”?

— Это очень важный вопрос: как сделать так, чтобы никого не обидеть. Конечно, они ревнуют. Но, сделав альбом на таком уровне, нельзя выходить на сцену и играть, как раньше. Чтобы этого не случилось, мне нужны другие музыканты, которых мы ищем. Вероятно, на сцене будет компьютер, который используют почти все современные рок-группы. Не потому, что я так очень хочу, а просто по-другому не получится. Так что все перерастет в новую группу с новым названием. “Крематорий” отдельно, а это отдельно. И еще, возможно, будут англоязычные версии. Я познакомился в Германии с продюсерами, и они проявили интерес. Сейчас песня “Китайский Танк” уже записана на английском, и если этот паровоз вытянет весь состав, то, возможно, появится пластинка и для западного рынка.

— И как у вас с прононсом? Оксфордский?

— Если бы! Было очень тяжело. Я-то думал, все у меня нормально, потому что учительница в школе постоянно ставила мой прононс в пример. Но выяснилось, что все гораздо хуже, пришлось петь по строчкам и пользоваться всякими хитростями. Например, чтобы правильно произнести “Chinese Tank”, русскому человеку нужно на каждом слоге тряхнуть головой, тогда получится.

— И зачем все это? Что сподвигло на такую, прямо сказать, музавантюру?

— Прежде всего невозможность сделать что-то новое внутри “Крематория”. Наш большой багаж был грузом, который тянул назад. А избавиться от этого очень трудно. Я уж и шляпу сжег и публично пообещал не писать новых песен. С другой стороны, я был на концерте “Rasmus”, слушал “HIM”. Странное дело — парни из Финляндии могут это делать, а мы здесь с таким богатым литературным и музыкальным багажом просто смотрим им в задницу. Наполеоновских планов догнать и перегнать у меня, конечно, нет, но сделать что-то на достойном музыкальном уровне захотелось. Вот такие позывы. Иногда нужно убегать от собственного я. Это как жить с одной женщиной лет двадцать — все давно понятно. В этой ситуации у любого мужика возникает совершенно нормальное желание сходить налево к проститутке. Так же и с группой, где играешь много лет. Я отлично знаю каждое их движение. Вот вчера играли в Питере. Публика от 17 до 60 лет, и мы играем композиции, которые были написаны еще в другом государстве, в другом психологическом мире. Тогда мы думали, что играем песни, а теперь песни играют нами. Я уже чувствую себя марионеткой и очень хочу обрубить веревки, которые меня держат.

— В России есть масса коллективов, которые перегружают гитары и шумят в свое удовольствие. Вам, видимо, придется с ними конкурировать...

— Я про такие коллективы ничего не знаю, и это даже хорошо. В первую очередь мы рассчитываем на свои силы и не хотим смотреть по сторонам, сравнивать себя с кем-то. Я чувствую радость от того, что у нас получилось. И это радость от творчества, а не от ремесла.

— Кстати, тексты новых песен вполне “крематорские”, но твой фирменный тембр вдруг приобрел какие-то металлические нотки, что очень мешает слушать лирику. Нет опасения, что публику это напугает?

— Я не мог это петь, как раньше, когда на первом месте текст, а потом уже бард-рок. Хотелось равного сочетания. Если нам хотелось создать эдакий галлюциногенный гриб, то голос, конечно, изменяли. А если это “Китайский Танк”, то и голос должен быть как из танка.

— То есть священная корова русского рока под названием “текст песни” принесена в жертву технологиям?

— В общем, да. Но кто захочет, тот услышит.

— Если уж пошла такая музыка, то уместны разговоры о вторжении в индустрию. Клипы, ротации на модных радиостанциях и прочая малоприятная рутина, в которой “Крематорий” раньше не участвовал...

— Главное, чтобы не было стыдно музыкально. Все остальное практика. Мой долгий опыт гастролей напоминает те самые времена, когда хотелось становиться другим. На нас опять ходят не лысые дядьки, а вполне молодые люди, и им, на мой взгляд, не хватает того, что предлагает телевизор. Так что ниша существует от Владивостока до Кенигсберга, я все это видел собственными глазами.

— Для разговора с молодежью, наверное, не лишним будет переодеться, волосы выкрасить, в общем, подумать об имидже?

— Также сделать уколы ботекса, а специально для песни “Китайский Танк” изменить разрез глаз... Мы, конечно, думаем о каких-то переменах...




Партнеры