Пешка рвется в ферзи

Шахматист №1 готовится к президентской гонке

18 марта 2005 в 00:00, просмотров: 289

В шахматах пешка, если ей удается достичь восьмой линии, превращается во всемогущего ферзя. А в сказках гадкий утенок становится прекрасным лебедем. Означает ли это, что в политических шахматах реальный шахматный король может пробиться в президенты? На этот вопрос меня натолкнула статья шахматного гения Гарри Каспарова, опубликованная в американской газете “Уолл-стрит джорнэл”, общественным редактором которой он является вот уже многие годы.


Статья имеет заголовок “Великая игра”. Внешне простой и ясный заголовок имеет двойное дно. Под шахматами скрывается политика.

Но не будем забегать вперед. Рассмотрим статью Каспарова как шахматную партию и начнем, вполне естественно, с дебюта. В дебюте автор объясняет свое недавнее решение оставить большие состязательные шахматы. Он пишет, что в рамках 64 черно-белых клеток ему больше нечего доказывать. И он абсолютно прав. Двадцать лет назад Каспаров стал самым молодым в истории шахмат чемпионом мира и с тех пор остается в рейтинге шахматистом №1. “Смутное время” в шахматном мире делает матч или турнир на объединяющее звание абсолютного чемпиона практически невозможным, и Каспаров вполне прав, когда отказывается карабкаться по холмам, раз путь на Эверест ему заказан. Он пишет: “Я всегда ставил перед собой амбициозные цели и был достаточно удачлив в достижении большинства из них. Я достиг всего, чего можно было достигнуть на шахматной арене, — возможно, больше, чем кто-либо из шахматистов в истории. В то же время имеются иные сферы, где я могу сыграть важную роль, где я могу поставить новые цели и найти новые каналы для реализации моей энергии. Мне всего 41 год, и я верю, что могу достичь еще многого. Мой опыт, накопленный в шахматном мире, оснастил меня прекрасным фундаментом для этих новых вызовов”.

Солидно разыграв дебют, Каспаров переводит игру, то есть статью, в миттельшпиль, пытаясь углубить дебютное преимущество. Он перечисляет те “новые вызовы”, на которые собирается ответить в будущем, свободном от шахматных поединков. В первую очередь это серия книг под общим названием “Мои великие предшественники” (“My Great Predecessors”). В этой серии Каспаров исследует развитие шахматных идей величайших шахматистов мира.

Помимо написания сериала “Мои великие предшественники” Каспаров намерен осмыслить и обобщить свой опыт игры против компьютеров “Дип Блю”, “Фриц” и “Джуниор”. Работает Каспаров над еще одной книгой, в которой хочет показать, как жизнь имитирует шахматы. “Например, как надежда и сомнение влияют на то, как мы обрабатываем информацию или как мы ведем себя в кризисной ситуации”. Наконец, Каспаров намеревается посвятить часть освобождающегося времени “Шахматному фонду Каспарова” (находится в США), который занимается продвижением шахмат в школы.

Итак, Гарри Каспаров наметил для себя гигантский фронт деятельности в своей “второй жизни”. Знаменательно, что она так или иначе связана с шахматами, где Каспаров — непререкаемый авторитет. Но даже этого ему мало. Он пишет: “Чем больше времени я трачу на изучение сферы человеческой мысли, тем труднее становится мне сдерживать мою энергию в рамках 64 черно-белых клеток”. И вот она, эта каспаровская энергия, выплескивается на политическую шахматную доску, где клеток неизмеримо больше.

И тут статья Каспарова в “Уолл-стрит джорнэл” переходит в эндшпиль. Эндшпиль — область виртуозной техники, где эмоциональная энергия может сыграть с шахматистом злую шутку. Но тем не менее Каспаров идет на такой риск. “Мой интерес к политике сыграл главную роль в моем решении переместить мои ресурсы подальше от шахмат, — пишет он. — В течение многих лет я являюсь страстным защитником демократии в России, и на определенных этапах я участвовал в политической деятельности. Сейчас я смогу делать это с той же решимостью и страстью, которые я проявлял за шахматной доской”. Шахматист, говорит Каспаров, обладает способностью видеть всю доску, в то время как многие политики зацикливаются на одной проблеме.

Я в общем согласен с оценкой, которую дает Каспаров современному политическому положению в России, в особенности с тем, что сейчас в российской политике полковников и генералов больше, чем мыслителей. Меня настораживает и огорчает не “оценка позиции” Каспаровым, а его переоценка своих сил и возможностей, его неприкрытая амбициозность. Он так и пишет: “Нынешнее время — время амбиции”. Правда, он пытается не индивидуализировать ее, заявляя, что впервые в истории мы находимся в положении, когда можно заматовать тиранию. Кто может лучше ставить мат противнику, как не шахматист №1?! Каспаров пишет: “Я надеюсь, что мое видение и способность думать стратегически помогут моей родной стране...”

Желание Каспарова принять активное участие в демократическом процессе на Руси можно только приветствовать. Но... Шахматы — игра сугубо индивидуальная. Шахматист за доской — один в поле воин, более того, главнокомандующий. Все фигуры беспрекословно подчиняются его воле. Пешки и даже король с ферзем не могут путем демократического голосования принимать или отвергать решения шахматиста — их абсолютного монарха. Каспаров прямо не утверждает, что хочет того же в политике, — напротив, он призывает сопротивляться “росту диктатуры Путина”. (Российский президент для Каспарова — что Карфаген для Катона.) Каспаров пишет: “Моя роль в России еще должна быть определена (кем? — М.С.). Я взбудоражен этой новой стратегической битвой, разыгрывающейся на большей доске. В то же время я понимаю, что это не игра, а вполне реальная борьба за будущее моей страны”.

Возбужденный Каспаров заканчивает свой статейный эндшпиль весьма любопытным “матом”. В последнем абзаце его статьи мы читаем: “Мой уход из шахмат не означает, что я собираюсь стать президентом или получить какой-либо иной высокий пост, хотя я не готов исключать что-либо...” Не знаю, как на шахматном языке, но на политическом сие означает, что Каспаров бросает свою шляпу в президентский круг.

Поступая таким образом, Гарри Каспаров вольно или невольно наносит ущерб будущему демократии в России, служить которой он присягает. Во-первых, он порождает сомнения в искренности своих мотивов: неужели его “Комитет-2008” — это всего лишь замаскированный комитет за избрание Каспарова президентом в 2008 году? Во-вторых, Гарри Каспаров по своему темпераменту, по своему жизненному опыту шахматного короля и всемирной знаменитости — шахматной дивы, и к тому же весьма капризной, плохо подходит для роли истинного демократа — президента в Кремле. Заявляя о своих “амбициях”, он не укрепляет, а объективно ослабляет единый фронт демократических сил России.




    Партнеры