Шевелюра не дура

Репортер “МК” внедрился на конкурс парикмахеров

19 марта 2005 в 00:00, просмотров: 647

Любят ли мужики модели? Конечно! Если перед ними “Мерседес” или, на худой конец, “жигуль”. А тут выходцу из сильного пола вдруг суют прямо под нос модель его будущей супруги. Так он и жениться может передумать. До свадьбы, как говорится, одно, а после вон что…

Где же свободный выбор? Да хоть на московском чемпионате парикмахерских салонов “Весенний вернисаж”, где репортер “МК” тоже смог продемонстрировать модель головы современной столичной невесты.


З аколдобились фанфары. Прожекторы рассупонили свои лучи… А, ну их к черту! Все равно публику волнует не то, что в голове у той или иной невесты, а что у нее непосредственно на затылке творится. А там порой такое…

Мой парикмахер Ольга Можукова зачитывает правила: “Красить в два цвета, разрешена только пара искусственных прядей. Волосы перед конкурсом должны быть прямые, гладкие…”

— Насчет прямых и гладких — это они загнули. Все, кто хочет кудри, готовят конкурсную работу еще в салоне, — раскрывает она секреты, закручивая в фольгу с краской для мелирования мои пряди. — А с искусственными волосами — правильно: с ними все что угодно можно делать. Вон как “фабрикантку” Наталью Подольскую изменили, когда ей конский хвост до пят пришили на ее жиденькие волосики.

К прическе приобщается весь салон. И вот уже в полночь моя голова похожа на новогоднюю елку: на ней закреплено около ста блестящих фантиков.

— Дело в том, что к таким конкурсам начинают готовиться за несколько месяцев, — продолжает Ольга. — Тогда мастера вообще не стригут за деньги, только целыми днями экспериментируют с моделью.

На соседнем кресле растерянно сидит брюнетка — модель №2. Она смотрит в зеркало так, будто видит в нем пришельца, пальцы перебирают красные нитки собственных волос… “Как же я перед судьей-то предстану?” — еле шепчут губы.

— Но в жюри сидят креативные парикмахеры… — успокаиваю ее.

— Присяжные меня не поймут, — не слушает меня модель.

Оказалось, жертва номинации “Уличная стрижка” по жизни работает адвокатом. И как раз через несколько дней у нее назначено слушание в суде присяжных по одному прелюбопытнейшему делу.

— Мы пробовали работать с выпускницами модельных школ. Крику не оберешься: “Мне это не идет! А ну, возмещайте моральный ущерб!” — и уходит с деньгами и бесплатной стрижкой.

Тем временем мне с миру по нитке собирают приданое. Притащили свадебное платье с открытым верхом. Натягиваю его через голову, и корсет удобно застегивается. Белых туфель на мою стопу под рукой не нашлось, поэтому мне предоставили серые. А колготки с узором из своего личного гардероба изъяла сама Ачилова. “Может, волосы розовой ленточкой подвязать? Завтра купим в цветочном магазине…”

Прилегли мы в ту ночь всего часа на три. Открываю поутру глаза, а кто-то крутит мою шевелюру на бигуди. Упакованные волосы просушили феном, а разворачивать обратно уже было некогда. Вместе с бигуди вашу покорную модель вытолкнули на мороз и сопроводили в автомобиль. В машине Ольга говорит: “А теперь можно из тебя человека сделать”, — и тут со всех сторон к моей головушке потянулись руки и начали вырывать волосы вместе с бигуди.

Перед торжественным началом по подиуму шастали рабочие со стульями и декорациями. Под стеклянным куполом просторно, как на площади. И ни одного ведь закоулочка, ни одной гримерочки. Тут смотрю — под лестницей пестрое платье мелькает, а в нем девица барахтается…

— Это там тоже модель колбасится. Будешь следующей, — сообщили мне парикмахеры. — Организаторам обычно не до чьих-либо удобств, им главное — искусство!

Заползаю под лестницу, как убогая ящерица. Сняв сапоги, встаю на голенища, путаюсь в кринолине, стягиваю джинсы… Еще серые туфли обстановку дожимают — ступить невозможно. Другие модели распределились по стеночке и делают лица мольбертами — визажисты только успевают кисточками махать.

И вот, наконец, заколдобились фанфары, прожекторы… А, к черту!

На огороженной площадке разместилось больше ста “туалетных” столиков. По рядам прохаживаются судьи…

— Что такое?! — один щегольский представитель жюри хватает меня за кудри. — Готовая прическа! Расчешите срочно… — и, не дождавшись реакции Можуковой, сам хватает со стола щетку. Трудолюбиво отпялив губу, начинает свой усердный чес. И тогда модель жалеет, что вообще появилась на свет.

Дают гонг — на все у нас 30 минут. Моя конкурсантка накручивает прядки на указательный палец — и те снова пружинят: “В этом сезоне в моде кудри, большие и маленькие”. Я в это время сижу на раздаче шпилек и кручу глазами. Справа, в зеркале, устроилась невеста — парикмахер вяжет ей на лбу рыжие банты из волос. Слева девушке вплетают в кудри ткань от фаты. Все невесты раскрашены вручную — голубым, фиолетовым, бордовым… Из блондинок я в единственном экземпляре. Только Ольга засобачила мои кудри на макушку, как время закончилось. “Пока судьи оценивают, модели сидят неподвижно лицом к зеркалу”, — предупреждает динамик.

Парикмахеры уходят, а невесты замирают, словно они уже пред алтарем… Впереди, в обе стороны от моего зеркала, просматривается несколько свадебных рядов. Я держу спину и натужно улыбаюсь. В пространстве моего зеркала на пару секунд иногда появляется эксперт. И шагает в пустоту. Через полчаса зазеркалье совсем перемешивается с конкурсной площадкой.

— А теперь долгожданное дефиле — невесты поднимутся перед вами по лестнице!

“Не наступите на кринолин”, — шепотом напутствуют нас организаторы. Не кринолин, так злополучные туфли способны завалить модель на подиуме!

— Когда СССР отправлял нас на чемпионат мира по парикмахерскому искусству, всем давали установку: “Только победа”. За мной повсюду ходили хвостом два чекиста. Теперь мы сами за такие чемпионаты по 20 штук рублей выкладываем, — говорит Людмила Ачилова. — Кроме стрижек “гарсон” и “каре” советские парикмахеры уже в то время могли предложить интересные стрижки. Но мы не умели смело орудовать красками, как сейчас. Мне повезло: еще в 80-е, в Париже, я увидела и мелирование, и колорирование. После этого граждане Союза потихоньку осваивали на себе эти технологии.

Говорят, что все модели — женщины неумные. Возможно, зато выносливые, как кони с заплетенными гривами. Кто еще способен несколько часов сидеть в “позе” да еще до потери пульса дарить судьям улыбку Моны Лизы! Теперь, если кто захочет при мне высказаться про моделей (мол, что за профессия — ноги от ушей?), я такие высказывания буду решительно пресекать. После своего опыта.




Партнеры