Очередная жертва Киселева

Стенограмма пресс-конференции в “МК” журналистов газеты “Московские новости” Людмилы Телень, Михаила Шевелева, Юрия Васильева, Ирины Сербиной, Дмитрия Старовойтовой

23 марта 2005 в 00:00, просмотров: 408

15 марта 2005 г., 15.00


Ведуший пресс-конференции — Сергей Иванович Рогожкин - руководитель пресс-центра газеты “Московский комсомолец”.


С.И.Рогожкин: Дорогие друзья, здравствуйте. У нас сегодня в гостях журналисты “Московских новостей”. Я подумал, что этой фразой, исчерпывается необходимость какого-либо комментария со стороны нашей газеты. Потому что слова "журналисты “Московских новостей” говорят сами за себя. Хочу добавить, что, несмотря на большое количество информации о ситуации, сложившейся в "МН", это первая пресс-конференция. А значит возможность глаза в глаза поговорить на волнующие нас темы. Некоторые позиционируют конфликт в популярной газете как ее внутриредакционное дело, некоторые — как общенациональное. Что же на самом деле происходит? Пресс-конференция наверняка поможет нам на эти вопросы ответить. Передаю слово нашим коллегам.

Людмила Телень: Спасибо, я хотела бы начать со слов благодарности “Московскому комсомольцу” и Павлу Гусеву, который с пониманием откликнулся на нашу просьбу предоставить эту площадку. Большое спасибо. Мне бы хотелось для начала прояснить некоторые позиции, которые, естественно, по-разному интерпретируются в средствах массовой информации, чтобы у нас была более четкая почва для разговора.

Первое, о чем бы я хотела сказать. Наш конфликт с Евгением Киселевым носит не личностный характер. Это профессиональный, деловой, этический, а в определенном смысле и политический характер. Это первое. Я попробую конкретизировать эти определения. Я и мои коллеги считаем, что главного редактора не назначают. Главного редактора сначала назначают, а потом он должен завоевать право называться таковым и должен стать, действительно, лидером в журналистике, лидером своего коллектива, лидером внутри редакции и вне ее. Именно эта возможность была у Евгения Киселева на протяжении 15 месяцев. И, как нам кажется, он ею не воспользовался. Для того, чтобы стать полноценным главным редактором газеты, надо прежде всего, работать. Надо заниматься тем делом, которое тебе поручено. Надо заниматься производством газеты, надо приносить в нее идеи, новые проекты, приводить новых людей, приносить новые статьи, привлекать новых внештатных авторов. Вы все профессиональные люди и вряд ли вам надо объяснять, что такое заниматься газетой. Ничего этого Евгений Алексеевич на протяжении 15 месяцев не делал. Его физически, как главного редактора, в газете не существовало.

Второе — мы считаем, что главный редактор должен отвечать за репутацию марки, которую он получил. Евгений Алексеевич получил марку с большой историей. Публикация любых заказных и, прежде всего, заказных материалов политического и экономического характера является прямым ущербом для репутации газеты. И если главный редактор способен это делать, значит, его не интересует репутация газеты, которую он возглавляет.

Третье. Мы считаем, что главный редактор является главным редактором только в том случае, если он первый среди равных. Если он демонстрирует профессионализм в ежедневной работе с людьми - с авторами, с журналистами. К сожалению, ничего этого за все это время не было. Наконец, главный редактор отвечает за людей, с которыми он работает. А когда на глазах у Евгения Киселева генеральный директор, уже бывший генеральный директор издательского дома Кирилл Легат, фактически преследовал и публично издевался над ведущими сотрудниками “Московских Новостей”, Евгений Алексеевич заявлял свою позицию примерно следующим образом: “У меня есть точка зрения, но я не готов ее озвучить. У меня нет на это полномочий”. Поэтому в этом бесконечном, перманентном, закулисном и не только закулисном конфликте между Легатом и Киселевым журналисты оказывались заложниками, а значит, заложником оказывалась и газета.

Еще одна очень существенная вещь. Главный редактор должен уметь принимать политические решения, кадровые, профессиональные, он должен уметь принимать их сам. Если он каждый раз ждет, что ему сообщит его начальник, будь то собственник или представитель собственника, то ситуация становится тупиковой. К сожалению, Евгений Алексеевич проявил неумение принимать самостоятельные политические решения, и в полной мере это коснулось ситуации, когда он отказался выпускать специальный выпуск газеты по событиям в Беслане. Мне представляется, что брэнд Евгений Киселев оказался несовместим с брэндом “Московские Новости”.

Я хотела бы предупредить вопрос, почему мы вынесли сор из избы. Мы не хотели этого делать. На протяжении последнего года мы пытались решить этот конфликт внутри редакции, внутри компании. Мы прибегали к помощи представителей собственника. Мы прибегали к помощи наблюдательного совета, который своим участием и своей поддержкой журналистского коллектива позволял нам все это время существовать и снимал напряжение в каких-то ситуациях. Но, к сожалению, все внутренние договоренности, которые были достигнуты четыре месяца назад при посредничестве наблюдательного совета, (а они даже были письменно сформулированы, вы это читали в пресс-релизе), — они были самым беспардонным образом нарушены. И нам ничего другого не оставалось, уже после того, как нас всех уволили, как объясняться с корпоративным сообществом, объясняться с нашими читателями, объясняться с общественностью и т.д.

Вопрос о позиции собственника. Нам известна позиция Леонида Невзлина, которую он сформулировал неоднократно в своих интервью. Она заключается в следующем: я не хочу вмешиваться в то, что происходит в газете “МН”. Пускай договариваются, пускай решают, я не буду в это вмешиваться.

Позиция Михаила Борисовича Ходорковского неизвестна. Мы считаем, что он может и должен в качестве человека, заявившего себя как об общественном деятеле, сформулировать эту позицию. Мы готовы ее выслушать, и были бы рады ее услышать.

Не будем от вас скрывать, что мы почти уверены, даже не почти, а просто уверены, что это не просто конфликт внутри редакции. Конфликт инспирирован людьми, которые одновременно решают, как минимум, три задачи. Исполнителем этой интриги, ее движущей пружиной стал человек с фамилией Кирилл Легат, изгнанный из издательского дома примерно неделю назад. Он решает три задачи. Первая — уничтожить дееспособную демократическую газету, которая все эти 15 месяцев, цитирую дословно, которая его все эти 15 месяцев безумно раздражала.

Я думаю, что это интерес не только его, но и многих других людей, которые, может быть, стоят за его спиной.

Вторая задача — это закончить политическую карьеру Евгения Киселева. Я думаю, что место работы в “Московских Новостях” это было его последним местом работы, во всяком случае, в профессиональной журналистике. Кирилл Легат неоднократно называл его профессиональным предателем. Их конфликт, собственно, и явился разрушительным внутри “МН”. Передоверив газету Киселеву, Легат понимает, что история газеты заканчивается, и он, и его единомышленники решают задачу уничтожения демократической газеты.

И, наконец, третье, может быть, самое существенное. Вся эта история, затеянная, повторю, Легатом и теми, кто разделяет его позицию, дискредитирует Михаила Борисовича Ходорковского, который заявил о себе, как о человеке, претендующем на звание общественного деятеля. Это очень важный момент, я думаю, что очень многие люди заинтересованы, чтобы дискредитировать его в этом качестве. Нам очень не хочется участвовать в розыгрыше всех этих каверз. Поэтому я считаю, что мы должны прямо сегодня об этом сказать.

И, наконец, последнее. Во всей этой истории есть очень позитивный момент. Все мои коллеги почувствовали колоссальную корпоративную солидарность. Честно говоря, мы даже не рассчитывали, что сегодня журналистская корпорация способна на такую единую организованность своей поддержки. За все предшествующие дни, всего несколько дней, мы не услышали ни одного слова в поддержку Евгения Киселева. Ни один политик, ни один общественный деятель не взял на себя ответственности поддержать Евгения Киселева в том, что он сделал. Список имен здесь от Михаила Горбачева до Григория Явлинского, масса всех остальных, не буду перечислять. Просто спасибо всем, кто нас в эти трудные дни поддержал. Мы поняли, что все-таки есть национальная идея, которая может объединить всех. Это спасение пусть маленького островка свободы слова, который остался. Спасибо вам всем большое. Мы готовы ответить на все вопросы.

Я не всех представила: Михаил Шевелев, я не буду говорить - бывший заместитель главного редактора “МН”, потому что я считаю, что мы еще пока действующие журналисты и надеюсь, что Евгений Алексеевич найдет в себе силы уйти в отставку и мы все вернемся к работе. Поэтому заместитель главного редактора газеты “МН” Михаил Шевелев.

Михаил Шевелев: Спасибо, я не буду долго занимать ваше внимание, мы открыты для любых вопросов. Просто есть какие-то вещи, которые Людмила, наверное, не может сказать, а я сказать обязан.

Первое — это отсутствие за этим столом Евгения Киселева. Я считаю это категорически неправильным, потому что этот конфликт публичный, он касается публичной профессии и публичной марки. И я, и мои коллеги неоднократно и настойчиво предлагали Евгению Киселеву публично объясниться по этому поводу и с журналистами, и с читателями, и со всеми, кого это интересует. Его позиция — “нет”, категорический отказ. Мы сделали со своей стороны все возможное для того, чтобы найти приемлемый выход из этой ситуации. Евгений Киселев согласился со всеми нашими предложениями, в том числе и с предложением покинуть пост главного редактора газеты “Московские Новости”, за исключением одного — это публичное совместное выступление и публичное объяснение своей позиции. Мне кажется, что это поступок не профессиональный и предложение нам — не идти на публичное объяснение, это непрофессиональное предложение, очень во многом напоминающее предложение подписать шестой протокол. На это мы пойти не могли.

Второе — я хотел бы очень коротко коснуться того, что называют политической составляющей этого конфликта. Она не вполне политическая, но политическая, как все, что относится к журналистике. К сожалению, или к счастью, “МН” принадлежат группе, которая сейчас находится в центре политического и экономического противостояния. Это группа “МЕНАТЕП”, — никакой коммерческой тайны здесь я не выдаю. Внутри этой группы есть разные взгляды и разные позиции. В том числе эти взгляды и позиции касаются и газеты “МН”. Есть много желающих управлять этим активом группы “МЕНАТЕП”, что мне, как журналисту, чрезвычайно приятно. Значит, люди видят большую ценность в этой газете и стремятся к развитию своей карьеры, будь то в ручном режиме или в автоматическом, или в любом другом. Но, есть одно важное обстоятельство. Мне кажется, категорически неправильным, позорным с человеческой точки зрения и антипрофессиональным предпринимать любые действия за спиной человека, который находится в тюрьме. Это дискредитация его политической, общественной, человеческой позиции. Это дискредитация его имени и его взглядов. У большинства журналистов “МН” есть своя точка зрения на то, как должна развиваться газета и кто ее должен возглавлять. Здесь нет никакой интриги, мы понимаем, что мы не вправе назначить главного редактора, избрать главного редактора, мы не оспариваем никакие права собственника и никогда не пойдем в суд. Но мы считаем этот вопрос общественным, политическим, поэтому мы называем своего лидера. Его зовут Людмила Телень, чтобы наша позиция была ясна. До тех пор, пока не выскажется по этому вопросу открыто Михаил Борисович Ходорковский, мы считаем, что его позиция нам не ясна. И нам важно ее узнать для того, чтобы определить, в том числе и свое отношение. Спасибо. Мы открыты для любых ваших вопросов.

Вопрос журналиста: Мы всегда поддерживали команды, которые были разрушены Киселевым и, вопреки общему мнению, мы не поддерживали самого Киселева, понимая, что это специфическая "бомба разрушения коллективности", — так нам казалось. Вы проработали с ним больше года. Ошибаемся мы на счет него или нет? Потому что, мне кажется, что он сейчас спокойно может прийти в свою ФСБ и сказать, что задание по разрушение демократической прессы, очередного ее сектора, выполнено?

Юрий Васильев: Не знаю как там ФСБ, нам не докладывали. Но могу сказать о том, как работал Евгений Киселев. На мой взгляд, его работа ограничивалась тем, что в каждом номере у него была колонка главного редактора. Небольшая колонка, но из-за этой колонки, 30 процентов тиража прошлого года приходило в типографию с опозданием. Соответственно, газета не доходила до потребителя, до киосков, она с огромным опозданием доходила до подписчиков. И в данном случае, опять-таки я не волен говорить о причинах, но факт налицо.

Дмитрий Старовойтов: Чтобы была понятна параллель — кто такой Киселев в газете “МН”. Это партийный функционер советских времен, брошенный на сельское хозяйство. Это не его. Он об этом ничего не знает. Но на верху ему сказали: там все плохо, работать никто не умеет и вообще хаос, как в известном анекдоте. Давай участок укрепляй. Человек кинулся укреплять участок, но опять-таки анекдотичными средствами. Для того, чтобы повысить удои и надои, надо перекрашивать коровники. Киселев с удовольствием этим занимался: перекрашивал коровники, курятники для газеты, в данном случае для «сельского хозяйства», не было сделано ничего. Разрушал он или не разрушал? Во всяком случае, он не сделал ничего хорошего, это точно, а, соответственно, разрушал.

Вопрос журналиста: Вы говорите, этот конфликт продолжается уже как 15 месяцев. И вы только сегодня об этом открыто заявляете, почему? Коллектив все это время не реагировал на его политику?

Людмила Телень:Это совершенно не так. Потому что коллектив на это реагировал. Уже пять месяцев назад наш конфликт был настолько острым, что все заместители главного редактора и ответственный секретарь Дмитрий Старовойтов подписали письмо в адрес главного редактора, не открытое письмо, а письмо, лично адресованное ему, с предложением уйти в отставку. Там были сформулированы очень многие из тех пунктов, которые сегодня известны всем. Это письмо было передано ему. Оно было передано представителю собственника. Оно было передано наблюдательному совету. В тот момент Евгений Алексеевич пришел ко мне в кабинет и попросил не давать этому письму ход. Он сказал, что он виноват, он сознает все свои ошибки, он готов к сотрудничеству. Результатом этого стало соглашение между мной, Легатом и Киселевым — это внутреннее распоряжение, об этом знал наблюдательный совет, эти люди были в курсе этого дела, - где наши функции твердо разводились. И одним из существенных пунктов этого соглашения был пункт о том, что любые кадровые решения внутри газеты “МН” принимаются на основе консенсуса. Более того, именно после этого соглашения моя должность из первого заместителя превратилась в исполнительного редактора газеты “МН”, это означало, что Киселев согласен с тем, что дальше редакцией руководит редакционная коллегия. Мы занимаемся газетой, а он в оперативную деятельность газеты не вмешивается и не вредит. Мы прожили так ровно четыре месяца до того момента, как он получил полномочия увольнять и назначать людей. Как только он получил эти полномочия — он нас уволил.

Вопрос журналиста: Он отомстил вам, как бы, за вашу самостоятельность?

Людмила Телень: По-моему, да.

Вопрос журналиста: Нарушение договоренности, публичное издевательство — это непонятно. Вот вы сказали: публичное издевательство Легата. Вы могли бы объяснить нам, что это было, хотя бы один пример, конкретно?

Людмила Телень: Да, могла бы. На протяжении всех 15 месяцев Кирилл Евгеньевич говорил, что уникальный, в кавычках, журналистский коллектив его дико раздражает, что он абсолютно не профессионален и что была бы его воля, он выгнал бы отсюда всех. Но он, к сожалению, этого не может сделать и т.д.

Ирина Сербина: Когда год назад Кирилл Легат принимал меня на работу, первая и единственная содержательная вещь, которая была мне сказана: “Вы сошли с ума, куда вы пришли? В этой газете никто не умеет работать. Они будут вас топить, они будут вас душить. Есть ряд людей, с которыми я советую вам дружить», - и был назван список людей. – «С остальными проблемами я прошу вас всегда приходите ко мне в кабинет, мне приятнее общаться с вами, чем решать любые хозяйственные проблемы». Я считаю, что это была намеренная провокация. И я знаю, что такие разговоры велись не только со мной. Но, даже человеку новому в этом коллективе, мне не составило никакого труда понять, с кем мои идейные и профессиональные позиции близки, а с кем они принципиально расходятся. И публичные и открытые претензии к руководству издательского дома относительно технических решений высказывались, а именно – по поводу приглашения непрофессиональной команды для разработки макета газеты. Потребовалось огромное количество труда, чтобы вернуть газету в нормальное состояние, к нормальному лицу. Провальная рекламная кампания, где в качестве лица газеты предлагалось разместить на баннерах девушку легкого поведения со слоганом “Ничто не отвлекает”. И на каждой редакционной летучке, в каждый понедельник, все эти претензии всеми, сидящими здесь коллегами, и другими коллегами, которые нас поддерживали и поддерживают, они были открыто высказаны в глаза. И единственный аргумент каждый раз, на каждой летучке, Евгения Киселева был такой — моя референтная группа считает, что я делаю хорошую газету. Наши предложения по ее улучшению, по ее модернизации, по принципиальным вопросам, которые газета должна занимать в критические ситуации, которые происходили в это время в стране, все это его не интересовало. Ни один содержательный вопрос публично в коллективе не обсуждался.

Вопрос журналиста: По поводу Легата. Вы несколько раз сказали, что за его спиной единомышленники, за его спиной кто-то. Вопрос — кто эти люди? И чего они с помощью Легата хотели?

Людмила Телень: Я не знаю кто стоит за Легатом, я не знаю, чей заказ он выполняет. Меня это мало интересует. Я вижу, что этот заказ выполнен, марка скомпрометирована, Киселев скомпрометирован и собственник Михаил Борисович Ходорковский тоже скомпрометирован. Кому это было выгодно, другой вопрос.

Вопрос журналиста: Чего именно Легат хотел?

Людмила Телень: Вот именно этого он и хотел.

Михаил Шевелев: Я добавлю в ответ на этот вопрос. Есть разные взгляды на развитие политической ситуации в стране. И популярен такой взгляд — чем хуже будет в этой стране, тем лучше. Чем ближе кризис — тем лучше. Тем больше это отвечает интересам некоторых людей. Для них любой — политический, экономический кризис в газете, принадлежащей Ходорковскому — отлично. Вот, если говорить о заказчиках и интересантах такого развития событий, то их надо искать среди людей с такими взглядами.

Вопрос журналиста: Скажите, как вы планируете свою стратегию? Что вы видите дальше в развитие этой ситуации?

Юрий Васильев: В данном случае я для себя определяю первоначальную цепь — как попытаться "вернуть Ирландию ирландцам". Вернуть газету тем, кто ею действительно занимается, кто в нее вкладывает мозги, душу, сердце, все что угодно, тот, кто реально делает газету. Если это не получится, возможны разные варианты. Могу сказать, что ни у меня, ни у моих коллег запасных аэродромов нет и не было. Для меня лично так гораздо легче делать, что должно, и будь что будет.

Вопрос журналиста: Каково будущее газеты в ближайшие дни? Не совсем понятна ситуация: Киселев согласился подать в отставку, или же вы просто надеетесь, что он подаст в отставку?

Людмила Телень: Если бы вы были главным редактором, и у вас сложилась ситуация, что более 20 из 30 ваших сотрудников отказываются с вами работать? Оставшиеся - 9 или 8, половина из которых уже ищет себе работу. И работают только потому, что не могут позволить себе по разным, вполне понятным семейным обстоятельствам уйти на улицу. То есть, реально у вас есть в редакции 3-4 человека, которые тоже не готовы вас публично поддержать, а в силу необходимости с вами работают. Это первое. Второе — вам отказал в поддержке наблюдательный совет. Люди, которые своими именами гарантировали политическое, гражданское качество этой газеты. Они сказали — нет, не хотим вас больше поддерживать. Далее, с вами отказалось работать более 20 внештатных авторов газеты, которые составляли, собственно, золотой фонд “МН”. Если бы я была главным редактором газеты, я бы сказала: ребята, простите, наверное, я не сумела никого убедить. Не сумела доказать своей состоятельности. В такой ситуации я не вижу возможности продолжать деятельность на посту главного редактора. Если человек в здравом уме, в трезвой памяти, он должен это сделать, и я не вижу других выходов. Сегодня вторник — это самое горячее время по производству газеты. Сейчас здесь с нами большинство наших коллег, во-первых. Во-вторых, вчера еще 5 человек подали заявление об уходе. Те, кто остались, насколько я знаю, они душой с нами, и они нас поддерживают. И мы готовы понять их позицию. Потому что гораздо важнее сохранить лицо этого коллектива. И мы видим, что это лицо выглядит достойно.

Я знаю, что были попытки найти штрейкбрехеров в дружественных изданиях, и надо сказать, что коллеги себя повели исключительно достойно в этой ситуации. Те, с кем велись переговоры — все отказали Киселеву в том, чтобы выйти на работу на наши места.

Вопрос журналиста: Если не удастся сохранить марку газеты — вы будете создавать новое издание?

Михаил Шевелев: Мы не готовили никаких запасных вариантов, мы не хотим уходить — мы настаиваем на своем праве быть услышанными собственником газеты М.Б.Ходорковским. Мы настаиваем на своем праве аргументировать свою позицию и мы рассчитываем делать опять “МН”. Я думаю, что если события обернутся для нас неудачным образом, то «Новых “МН” не будет. Просто неудачное какое-то название, да и опыт показывает, что это не лучшее начало. Для нас все очень просто: мы считаем, что, знаете, здесь все профессиональные люди и нечего друг другу морочить голову. Если Евгений Киселев видит каких-то новых людей, как он выражается — свежую кровь с яркими идеями, пусть он выйдет и скажет, что есть ряд молодых ребят и у них есть блистательная концепция еженедельника объемом 32 полосы. Я первый скажу, что я признаю свою неправоту, я готов этим людям уступить эту марку, в которую вложено много труда моего и моих коллег. Это справедливо. Это жизнь, и издание должно обновляться. Пока что на мое предложение Киселев ответил, что он не готов это комментировать. Это странная позиция, непрофессиональная. Поэтому мы остаемся при своем мнении.

Вопрос журналиста: Из ваших слов: вы говорите, что от вас хотели чего-то, а вы хотели чего-то иного. В частности, вы хотели выпустить спецвыпуск в связи с событиями в Беслане. А если я понимаю верно, то владелец вряд ли должен был сказать “нет, не трогайте Беслан ни в коем случае». Наверное, нормальное журналистское желание выпустить спецвыпуск по Беслану совпадало, возможно, с политическими взглядами собственника. Таким образом, вы хотите того, что и собственник, а назначенный собственником главный редактор не хочет. Я не могу понять...

Михаил Шевелев: Я расскажу, как все было, поскольку дело, касающееся Беслана, очень важное и для нас принципиальное. Отчасти - технологическое. Газета подписывается в четверг. Развязка в Беслане произошла в пятницу, когда номер уже вышел. И мы предложили Киселеву выйти в ближайшие дни со спецвыпуском, потому что в такой ситуации для еженедельника ждать неделю — непрофессиональный подход. Евгений Алексеевич сказал: “Зачем нам это надо? Давайте подождем неделю и выйдем с серьезной аналитикой по поводу произошедшего. К тому же у нас на носу суббота и воскресенье и люди хотят отдохнуть”. Эта позиция, которая не может быть нами принята. Мы обязаны выйти со специальным выпуском. Этот выпуск вышел вопреки желанию Киселева. На предложение принять участие в подготовке этого выпуска, написать свой материал, помочь вообще в производстве вообще, Евгений Алексеевич ответил нам отказом, мотивировав это соображениями личной безопасности.

Людмила Телень: Дословно эта фраза звучит так: “Я поостерегусь”.

Михаил Шевелев: И демонстративно не участвовал в этой подготовке. Вот это вся история, она и газетная и, по-моему, политическая.

Людмила Телень: Профессиональная ситуация, на самом деле, потому что есть чутье у любого нормального газетчика. Лежать на даче в такой момент, когда происходят такие события — невозможно. Надо что-то делать. И есть возможность это делать, есть люди, есть деньги, идеи. Мы его уговаривали в течении нескольких часов, а он говорит: “А что вы сможете мне предложить?” Тогда мы пошли и стали делать.

Михаил Шевелев: Нет позиции собственника. Надо отдать должное, собственники на прямую в журналистскую работу за все время не вмешались ни разу — это правда.

Реплика из зала: Я предлагаю, что чем-то пресс-конференция должна закончиться. Я предлагаю создать общественный комитет в защиту “МН” без Киселева. И чтобы он работал не один день, не два, не три, а месяц — до победного конца. Это мое предложение, а не вопрос.

Вопрос журналиста: Какова по этому поводу позиция Невзлина? Как вы считаете, кто сейчас хозяин в сложившейся ситуации? Может, проблема не только в Киселеве, может быть, проблема где-то еще?

Людмила Телень: Я разговаривала с Леонидом Невзиным, поэтому кроме всего прочего, знаю эту позицию с первых уст. Позиция такая: договаривайтесь, решайте, я не буду вмешиваться. И я понимаю эту позицию, потому что человек, который находится в эмиграции довольно долгое время, вообще не понимает, что происходит в газете “МН” — у него ограниченные источники информации. Я считаю, что он не знает ситуации в деталях. Кроме того, разобраться в деталях в газетной ситуации человеку, который никогда не имел прямого отношения к СМИ — это, действительно, сложно. Потому что многие господа олигархи считают, что журналисты — это наемные работники, как бы, обслуживающий персонал. Надеюсь, что Невзлин так не считает. Но видеть в нас полноправных партнеров, мне кажется, он пока не готов. Может быть готов, тогда мы будем рады выступить в этой роли.

Вопрос журналиста: Почему так случилось, что целый коллектив и каждый журналист в отдельности оказались настолько незащищены? Есть ли какие-то полномочия у наблюдательного совета, чтобы без его ведома, без его согласия увольняли? Меня интересует: каков вообще устав редакции, на основании чего вы выясняете свои отношения с начальником?

Ирина Сербина: Устав редакции в данном случае — это устав коммерческого предприятия ООО «Издательский дом “МН”. Полномочия, прописанные в этом уставе, как ни странно, нам никто не оглашал. Все заявления генерального директора, что этот документ открыт, и вы можете с ним познакомиться — это были просто голословные заявления. Тем не менее, этот документ нам не известен. Насколько мы понимаем, то все полномочия по кадровой политике, по организационной политике в газете принадлежат единственному лицу — генеральному директору. Насколько мы понимаем, устав этого предприятия Кирилл Легат писал "под себя", зная, что он займет эту должность, и сознательно лишил всех остальных руководящих сотрудников газеты каких-либо полномочий. Тем не менее, мы считаем, что у Киселева была возможность влиять на кадровую политику, но, мотивируя, что он не готов вступать в эти сложные отношения, он этими полномочиями не пользовался. Кирилл Легат принял свое провокационное решение об увольнении трех наших коллег 11 февраля, когда истекли срочные трудовые соглашения. Редакционная коллегия на своем собрании единогласно подписала письмо о том, что мы не согласны с этим решением и требуем восстановления наших товарищей. Это решение об увольнении не было мотивировано ничем. Эти люди профессионально и много лет делали эту газету, они вложили в эту газету массу своего собственного труда. Больше того, Легат в тот же день издал приказ, о том, что мы не имеем право ездить в командировки, мы не можем привлекать внештатных авторов. Эта ситуация была, на мой взгляд, провокацией. Через неделю Киселев был назначен генеральным директором. До этого мы спрашивали его, как главного редактора: как вы относится к тому, что происходит с вашим коллективом, и какую позицию вы займете, если это будет происходить с другими людьми, которых будут увольнять? В ответ мы не услышали ничего. А этот вопрос ему задавался больше двадцати раз. 11 марта у всех сотрудников истекали срочные трудовые соглашения и 11 марта трудовые соглашения не были продлены еще с пятью коллегами. Еще шесть человек добровольно уволились в последствии.

Михаил Шевелев: Ситуация, которую мы обсуждаем, не правовая. Чтобы все присутствующие это понимали. Ни на секунду мы не оспариваем право собственника: назначать, увольнять, принимать на работу, назначать ту или иную зарплату. Это не есть предмет обсуждения, мы не пойдем с этой ситуацией в суд. Она абсолютно законная. Мы обсуждаем профессиональную, гражданскую и политическую составляющие этой истории. Но, отвечая на ваш вопрос: есть два закона - "Закон о СМИ" и "Закон об акционерных обществах". Эти 2 закона находятся между собой в некотором противоречии, и это вопрос скорее к законодателю, чем к журналистам.

Ирина Сербина: Хочу добавить. Что мы обсуждали возможность, - еще до того как Киселев был назначен гендиректором, - возможность соглашения внутри редакции, и закон о СМИ это позволяет. И этими соглашениями мы могли бы руководствоваться, они могли быть легитимными. Никакого ответа ни “за”, ни “против” мы от Киселева не получили.

Вопрос журналиста: Здесь прозвучала сумма 50-60 тыс. долларов в месяц — зарплата Киселева. Мне бы хотелось, чтобы вы подтвердили либо опровергли эти цифры, которые здесь уже прозвучали.

Людмила Телень: Ничего не можем сказать вам по этому поводу, потому что зарплату Киселева мы не знаем.

Вопрос журналиста: Выйдет ли пятничный номер газеты и кто будет его делать?

Дмитрий Старовойтов: Как человек, отвечающий за технологию производства газеты, я знаю о некоторых вещах, которые сейчас происходят в редакции. Хочу, предваряя ответ на вопрос, сказать, что существует странная система в том здании, где сидит редакция: людей увольняют и перестают пускать в здание. На следующий же день их вносят в "стоп-лист", и человек не может войти в здание, чтобы забрать свои вещи. Вещи выносили мне за проходную в сумочке.

Что происходит сейчас в редакции? Те люди, которые остались, пытаются сделать номер, им деваться некуда. Если они приняли решение остаться, то им приходится это делать. Первый шаг, на который пошел гендиректор и главный редактор Киселев — это уменьшить объем газеты с 32 до 24 полос. На сегодняшний день уже принято обратное решение — вернуть 32. Все зависит от того, каких и сколько людей он сейчас найдет. Сколько штрейкбрехеров встанет под знамена Евгения Киселева. Насколько качественно это будет — мы увидим. Я не имею возможности участвовать в процессе, и так же как вы, открыв газету, посмотрю, что там.

Обозреватель “МН” Татьяна Скоробогатько (из зала): Евгений Алексеевич однажды, обсуждая очередной номер, был в недоумении. Но для газетчика это понятно прозвучит. Он сказал: “Так много интересного публикуется в Интернете, не понимаю, почему мы этого не печатаем?” Читайте внимательно следующий номер “МН”.

Дмитрий Старовойтов: Тогда он станет толще, может уже 48 полос будет!

Из зала: Я хотел дополнить: “МН” была единственная памятная мне газета, где тайной для сотрудников был внутренний телефон главного редактора. По крайней мере, в телефонных справочниках, которые раздали сотрудникам, телефона не было. Людмила Олеговна, может быть вы расскажите, как Евгений Алексеевич первый раз появился в старом здании?

Людмила Телень: Нет, нет. Я не буду это рассказывать. Я скажу только одну вещь, коллеги деликатно об этом не спрашивают. Но об этом надо сказать. Когда 15 месяцев назад Киселев пришел на место Лошака, с которым мы вместе работали, которого мы считали, считаем и, надеюсь, будем считать высокопрофессиональным человеком, нашим коллегой, с которым мы с удовольствием работали, мы приняли для себя решение остаться с Киселевым. Во-первых, потому что Лошак согласился с предложением покинуть свой пост. И во-вторых, потому, что ошибочно считали, что у нас есть шанс сохранить то, что сделал Виктор Лошак и что делал Карпинский, что делал до него Егор Яковлев в этой газете. Это была наша ошибка. Киселев даже не позвонил Лошаку после своего назначения, хотя они были хорошо знакомы. Мы задали ему этот вопрос, но он на него не ответил и мы ну, как бы, промолчали. Отчасти нам вернулось за это. За то, что мы проявили некоторую не брезгливость.

Вопрос журналиста: Ваше мнение, как скажется на рейтинге газеты, ее тиражах, та борьба, то противостояние, которое сейчас уже вышло за рамки одной редакции?

Михаил Шевелев: Мы не протестуем, мы никого не зовем на баррикады, мы оспариваем право Евгения Киселева, профессиональное и политическое, называться главным редактором газеты “Московские новости”. И мы утверждаем свое право предлагать свою кандидатуру на эту должность. Это абсолютно профессиональная ситуация, здесь нет ситуации протеста, политической борьбы.

Ирина Сербина: Еще, извините, был задан вопрос в отношении тиража, распространения и прочего. Мы на него не ответили, я сделаю 2 ремарки по этому поводу. Безусловно, газета стала выходить в цвете, в новом макете, в новом дизайне — это дало достаточно серьезный импульс, и тиражи, насколько нам известно, несколько выросли. Но это вопрос не главного редактора, это вопрос финансирования.

Людмила Телень: Вопрос финансовых вливаний и вопрос качества работы тех сотрудников, которые делали газету, потому что повторю: мы все время говорим Киселев - главный редактор “МН”. Это понятие исчерпывается только этой фразой, потому что по существу этот человек, как главный редактор ничего в этой газете не делает.

Ирина Сербина: Еще, что касается распространения. Принципиальная позиция руководства издательского дома и Евгения Алексеевича была в том, что нас не интересует распространение за пределами Москвы и Санкт-Петербурга. Мы считали и считаем, что это неверно. Мы по мере сил пытались с этой точкой зрения бороться. Но я помню и коллеги, наверняка, тоже, обращение Киселева к членам редакционной коллегии, где в первых строках письма было сказано: настоятельно прошу вас не касаться вопросов распространения, тиражей, организационных вопросов, продвижения, рекламы газеты. С этим мы тоже публично не соглашались.

Вопрос журналиста: Какого решения вы ожидаете от Михаила Ходорковского. Вы ждете, что он скажет, что он увольняет Киселева или, что? Почему это для вас имеет такое принципиальное значение?

Михаил Шевелев: Вы знаете, я отвечу за себя, может быть у коллег другое мнение. Для меня, как журналиста, зам главреда “МН”, просто чрезвычайно интересно мнение Ходорковского по поводу этой ситуации. Мне кажется, она шире, чем конфликт между главным редактором и журналистами одной отдельно взятой газеты. Он заявил о своем намерении быть общественным деятелем, выполнять какую-то общественную функцию. Вот такая его реакция для меня чрезвычайно важна и интересна. Он скажет: уволить всех, я сделаю свои выводы из его позиции. Но я сначала хочу услышать эту позицию и желательно, чтобы она была аргументирована.

Вопрос журналиста: Я хотел все-таки уточнить некоторые юридические вопросы. Вы все время говорите, что вас уволили, или все-таки с вами не продлили договор?

Людмила Телень: У нас были контракты на год. В конце года нам сказали, что ситуация сложная, с деньгами неопределенность, и очень попросили нас проявить лояльность к марке, к собственнику, к издательскому дому и заключить контракты только на месяц. Когда ситуация разрешится, то нам их пролонгируют автоматически на год. Мы пошли на эти условия. Месяц прошел. Нам сказали, что ситуация не изменилась, мы просим вас, не подумайте плохого — продлить контракты еще на месяц. Мы пошли навстречу. И еще раз продлили их на месяц. После этого с нами контракты на год не продлили. Вот и все.

Вопрос журналиста: То есть вас не уволили?

Людмила Телень: Юридически, можно сказать так.

Вопрос журналиста: Если собственник принимает решение, что Киселев остается на этой должности — ваши дальнейшие действия, как профессиональных журналистов? Вы что, будете уходить в разные издания, будете создавать новую газету?

Юрий Васильев: Ну, в данном случае любой прогноз — дело неблагодарное. Вопрос, касающийся человека, находящегося сейчас в такой ситуации, гадать не будем. Но, прежде всего, я хотел бы согласиться с Михаила Шевелевым, здесь мне тоже интересно любое мнение человека, который фактически настолько пострадал за свои убеждения, за свою общественную политику. Настолько, что сейчас он находится под судом. И в данном случае мне интересно любое его слово. Он уже проявил себя как общественный деятель многими поступками. Мне интересно, как он отреагирует сейчас. А дальше посмотрим.

Ирина Сербина: Я буквально два слова по этому же поводу. Я пришла в эту газету сознательно, для того, чтобы работать в проекте Ходорковского. Если бы мне тогда сказали, что будет такое событие — мне было бы трудно в это поверить. Я могу сказать о себе, что я полностью разделяю гражданскую позицию Михаила Борисовича Ходорковского и, как мы говорили, что где бы мы не работали, идеи и взгляды у нас совпадают. Но невозможно делать общественно-политическую газету, защищать права, свободы, законные интересы других граждан, и при этом терпеть унижения в отношении себя. Внутренне, морально, нравственно сломленный человек никого другого защищать не может.

Людмила Телень: Я думаю, что это наша общая позиция.

Вопрос журналиста: И все-таки вы испытывайте в данный момент какие-то надежды на позицию Невзлина и Ходорковского, или нет? Управляют они этой ситуаций, или все-таки не управляют? Есть ли, по вашему мнению, возможность мирно договориться противоборствующим сторонам?

Михаил Шевелев: Я вам отвечу прямо — у нас нет никаких надежд на позицию Ходорковского и Невзлина. К счастью, или к несчастью, но мы много лет работали в газете, где все были равными, несмотря на должности. Для нас Ходорковский и Невзлин — это партнеры по производству газеты. Они нам не начальство. У нас нет никаких надежд. Нам важно услышать их позицию, а решение мы будем принимать самостоятельно.

Я не хотел бы здесь строить предположения, тем более, что речь идет о многих людях. Формально собственником “МН” выступает группа “МЕНАТЕП”. Как известно, в группе этой есть довольно много акционеров. Невзлин — крупнейший акционер МЕНАТЕП, но как мы знаем, он не единственный. Ходорковский вообще не является собственником акций группы “МЕНАТЕП”. Это не вполне формализованная ситуация. Эти два человека были представлены нам как люди, отвечающие за этот проект. Поэтому нам важно услышать их мнение для того, чтобы определить собственную позицию.

Людмила Телень: Я отвечу на второй вопрос. Что касается договоренности. Действительно, могут рассматриваться разные варианты, но есть два принципиальных условия любых договоренностей. Первое — безусловное восстановление на работе всех людей, которые уволены, потому что нам предлагались варианты: вы с Михаил Шевелевым восстанавливайтесь, ну, а насчет остальных - посмотрим. Для нас эта ситуация неприемлема. И второе — публичное изложение своих позиций, потому что только это - наша гарантия, гарантия наблюдательного совета, гарантия всех людей, которые являются профессиональным сообществом, может стать гарантией того, что газета сможет развиваться нормально. Вот это два принципиальных условия договоренности, на которые Е. Киселев не идет. Возможно, требуется, чтобы начальство ему это посоветовало.

Вопрос журналиста: Вы обращаетесь к наблюдательному совету и к собственникам, и даже к Ходорковскому...

Людмила Телень: Мы не обращались к наблюдательному совету. Он сам по своей инициативе принял заявление.

Вопрос журналиста: Ваша ситуация рассматривается наблюдательным советом. Вы хотели услышать слова Ходорковского. Вы обратились к прессе — все это понятно. Может, вам стоило бы обратиться к читателям, потому что на вашем месте я бы в такой ситуации обратился к читателям и сказал: под маркой “МН” выходит что-то другое? Пожалуйста, если вы наши читатели, откажитесь от покупки, пока там такой главный редактор. Таким образом эта ситуация перестала бы быть полностью зависима от каких-то флюидов. Если бы люди сегодня перестали брать “МН”, автоматически все бы решилось. Потому что иначе вы соглашаетесь, чтобы там работали штрейкбрехеры и публиковали информацию из Интернета.

Дмитрий Старовойтов: Конечно. Вообще, я считаю, что эта пресс-конференция — это и есть обращение к читателям. Другого инструмента у нас сейчас нет. Мы не имеем возможности в собственной газете обратиться к читателям.

Михаил Шевелев: Я не готов разделить такую позицию. Я ее понимаю, но наша обязанность профессиональная — предложить вам нашу позицию и предложить вам выслушать позицию Киселева, если он будет готов. Оценить это каждый читатель способен и сам, и зная произошедшее, может быть, более критически посмотреть на продукцию под названием “МН”.

Людмила Телень: Мы не соглашались. На самом деле, реакция читателей есть. Мой компьютер (к которому я, к сожалению, не имею доступа, как и все мои сотрудники, но мой бывший референт приносит мне всю почту из редакции) просто заполнен письмами от читателей, где они говорят, что отказываются от желания читать “МН”, отказываются от подписки.

Юрий Васильев: В данном случае важно то, что мы информируем о своей позиции. То, что вы предлагаете — это несколько пропагандистски, а все-таки журналисты больше связаны с информацией. Мы здесь с вашей помощью информируем читателей, информируем зрителей о своей позиции — им решать.

Людмила Телень: Вчера вне стен редакции мы собрались все вместе — те, кто ушел и кто остался, и кто собирается уходить. И никто никому не бросил слово упрека. И, мне кажется, как бы ситуация не сложилась — мы победили.

Вопрос журналиста: Вы выразили свою позицию в отношении Ходорковского. А известна ли вам позиция Киселева по отношению к Ходорковскому?

Ирина Сербина: Наверное, она у него есть, но он не готов ее озвучить.

Юрий Васильев: Не готов комментировать, так обычно говорит Евгений Алексеевич.

Вопрос журналиста: Он не высказывался публично в вашем присутствии?

Михаил Шевелев: Наши попытки привлечь Евгения Алексеевича к профессиональной деятельности пока не увенчались успехом.

Людмила Телень: У нас было 3 попытки пригласить Евгения Алексеевича на профессиональный, публичный разговор: первая — вчера на “Эхо Москвы”, где мы вчера с Михаилом отвечали на вопросы Ольги Бычковой; сегодня — на эту пресс-конференцию; и, кроме того, с помощью программы “К барьеру!” я предложила ему объясниться в эфире НТВ и тоже получила отказ.

Вопрос журналиста: У меня уточняющий вопрос. Скажите, а вот сколько людей сейчас уволилось и в какой последовательности?

Ирина Сербина: Список передо мной. 11 февраля, если быть точными, не были продлены контракты с отв. секретарем Дмитрием Старовойтовым, его замом Татьяной Владимировной Яхлаковой и собственным корреспондентом в Санкт-Петербурге Бориславом Михайличенко. 11 марта не были продлены контракты Людмилой Телень, Михаилом, Ириной Сербиной, Татьяной Скоробогатко, Дмитрием Пушкарем. В тот же день о своем увольнении заявил редактор отдела политики Юрий Васильев. В понедельник, вчера, заявление об уходе подали Анна Рудницкая, Игорь Найденов, Андрей Степанов, Ростислав Вылегжанин.

Людмила Телень: Извините, и кроме того, не изъявили желание продлевать контракты главный редактор сайта “Агентура.ру” наш обозреватель Андрей Солдатов и обозреватель”МН”. Кроме того, все собственные корреспонденты “МН” за границей, за исключением корреспондента в Польше, который пока остается работать в “МН”, отказались сотрудничать с газетой. Это в корреспонденты и Лондоне, и в Штатах, и в Дании, и в Белоруссии, и собственные корреспонденты внутри страны.

Вопрос журналиста: Сколько сейчас человек из прежнего состава осталось?

Людмила Телень: По-моему, человек 9 осталось и совершенно точно, что 5 из них ищут работу.

Коллеги еще раз, пожалуйста, мы хотим, чтобы вы знали, что мы очень ценим ту поддержку, которую мы получили. Мы считаем, что когда я говорю: “Мы победили”, это значит, что мы все вместе победили, потому что давно корпорация не была так солидарна, давно она не проявляла себя так достойно, как сейчас. Большое вам спасибо.

С.И.Рогожкин: Дорогие коллеги, мы завершаем. Спасибо всем и до новых встреч.



Партнеры