Католики осиротели

Папа Иоанн Павел II, изменив этот мир, с улыбкой перешел в мир иной

4 апреля 2005 в 00:00, просмотров: 240

В переводе с латыни “vade en pacem” означает “покойся в мире”. Поздно вечером в субботу эти слова миллиардом голосов пронеслись над Землей — католики всего мира узнали скорбную весть о кончине Папы Римского Иоанна Павла II.

Умирающий понтифик, по утверждению его врача, до последней минуты находился в сознании. О чем он думал в тот момент, знает лишь Господь Бог, но перед тем как сделать последний вздох, Папа поднял руку, чтобы благословить тысячи людей, собравшихся на площади Святого Петра в Риме, которых он, конечно, не видел, но чье присутствие ощущал до самого конца.

Когда о кончине понтифика объявили собравшимся, на площади воцарилось гробовое молчание — казалось, что Рим умер вместе с ним. Вдруг раздались оглушительные аплодисменты — и толпа заплакала навзрыд.

Папа уходил с улыбкой на лице — ведь кроме своей собственной жизни он прожил еще миллионы чужих. И ни на минуту не забывал о тех, кто верил в него.

Сегодня “МК” вспоминает заслуги этого уникального человека, чье имя навсегда вписано золотыми буквами в историю человечества.


16 октября 1978 года Папой Римским впервые за 455 лет стал неитальянец. Польский кардинал Кароль Войтыла.


Тогда один из авторов этих строк работал в Риме заведующим отделением советского информагентства и тоже стоял в густой толпе на площади Святого Петра, внимательно наблюдая за трубой, что ведет из Сикстинской капеллы. Когда из трубы появился белый дым, толпа на площади радостно зааплодировала и стала молиться.

Традиция выборов Папы не меняется уже сотни лет. Когда в 1978 году неожиданно умер венецианский кардинал Лючани, ставший Папой под именем Иоанна Павла I и пробывший на папском престоле всего 33 дня (ходили упорные слухи, что его отравили), то в Ватикане собрали конклав кардиналов. Чтобы те не тянули с решением, их, как и обычно, замуровали в Сикстинской капелле, знаменитой фресками Микеланджело, оставив среди кирпичей окошечко для передачи пищи. Когда кардиналы приходят к согласию, то кладут в печь сухие поленья, и тогда над крышей капеллы поднимается тонкий белый дым. А если нет, то в топку подкладывают сырую солому (а теперь, говорят, даже какой-то особый порошок), и над трубой поднимается густой столб черного дыма.

Осенью 1978 года римляне видели черный дым над Ватиканом восемь раз. Это означало, что согласия — большинства в две трети голосов плюс один голос — среди кардиналов нет. Белый дым появился лишь после долгих прений.

Так на папский трон поднялся первый в истории католической церкви славянин, не говоря уже о том, что Кароль Войтыла был еще и представителем тогда еще социалистической Польши.

“Двойник” поэта, “брат” актера

Мало кто в России знает польского поэта Анджея Явеня, чья пьеса “У лавки ювелира” неоднократно ставилась на сцене краковского Рапсодического театра. Его жизненный путь как две капли воды похож на путь, пройденный Каролем Войтылой.

Он родился 18 мая 1920 года в небольшом городке Вадовице, в Южной Польше, в семье унтер-офицера польской армии. Его мать воспитывалась в глубоко верующей литовской семье. Умерла она, когда мальчику было всего 9 лет...

После окончания гимназии будущий поэт поехал в Краков и поступил на философский факультет университета.

Когда возникала возможность, юноша с друзьями отправлялся в горы. Проникновенные строки о красоте гор звучат в его пьесе “У лавки ювелира”:

“…Мне запомнятся навсегда озерца, изумившие нас по дороге,

Точно два водоема глубокого сна.

Спал металл, посеребренный отблеском Безоблачной августовской ночи.

А небо было безлунным...”

Когда молодой человек перешел на второй курс, Польша была оккупирована нацистами. Чтобы избежать угона в Германию, он устроился на работу на химический завод “Сольвей”. А по вечерам играл в самодеятельном театре. Но уже в 1942 году молодой студент задумывается над вечными проблемами и поступает в тайную семинарию.

Анджею Явеню прочили блистательную будущность как поэту, актеру и философу. Но он принял иное решение — краковский архиепископ рукоположил молодого поэта в священника. В этот момент навсегда умирает поэт Анджей Явень, но продолжает жизненный путь католический священник Кароль Войтыла. Правда, этот путь едва не оборвался 29 февраля 1944 года — будущий священник попал под автомобиль и две недели провел в больнице...

В конце 50-х вышла первым изданием книга молодого епископа “Любовь и ответственность”. Она посвящена... проблеме любви и брака. Это не удивительно — Войтыла работал среди университетской молодежи. Католический священник рассуждает о сексуальном импульсе как особенности личности! “Та реальность, которую мы называем сексуальным импульсом, не есть что-то темное и непостижимое, в основном она доступна для человеческой мысли...” Автор не побоялся вникнуть в самые сокровенные отношения между мужчиной и женщиной, рассуждая о причинах фригидности и прерванном половом акте. И даже вполне профессионально коснулся проблем сексопатологии, предлагая довольно интересные методы терапии!



Оправдание Джордано Бруно

Когда Папой избрали поляка, в Италии, да и в других католических странах, это вызвало удивление и замешательство. Газеты тогда писали, что кардиналы решили избрать “провинциала”, надеясь, что на него будет легко влиять. Однако на троне оказался решительный и крайне деятельный понтифик. Историки теперь единодушно считают, что Иоанн Павел II поднял престиж католической церкви и резко усилил ее влияние во всем мире. Он перестал быть “ватиканским затворником” — Папа ездил по всем странам и написал несметное количество трудов. Кароль Войтыла стал первым понтификом, который прочитал молитву перед рабочими на фабрике, кто посетил мечеть и синагогу, первым, кто совершил вояж в православную страну (в Украину),кто посетил итальянский парламент, и первым, кто присутствовал на рок-концерте.

Он осудил страшные деяния инквизиции. Именно по его инициативе католическая церковь реабилитировала сожженных на костре Яна Гуса и Джордано Бруно, а также Галилео Галилея.

Папа извинился перед греками за разгром 800 лет назад крестоносцами Константинополя, в результате чего погибла Византийская империя.

В начале понтификата он хотел распродать часть богатств из ватиканских музеев, чтобы накормить голодающих. Но этого ему не позволили сделать. Однако, как считают биографы Папы, главная его неисполненная мечта — поездка в православную Россию, что ему особенно хотелось сделать не только как Папе, но и, особенно, как поляку.

Пока Папу не сломили болезни, он катался на лыжах, ездил вместе с молодежью на байдарке, а в Ватикане вовсю разъезжал по саду на велосипеде. Когда ему стукнуло 80 — выпустил компакт-диск духовных песнопений в собственном исполнении!

Кстати, Кароль Войтыла в молодости играл в футбол, стоял на воротах. Начинал он как вратарь в юношеской команде Кракова. Когда в Италии в 1990 году проходил чемпионат мира по футболу, Папа принимал сборную Ирландии. Оказалось, что он внимательно наблюдал за ходом чемпионата. Накануне встречи вратарь ирландской сборной прекрасно взял пенальти. Благословляя футболистов, Папа сказал вратарю ирландцев Бонеру, что, играя в юности за сборную Кракова, он тоже часто брал пенальти...

Небывалая популярность Иоанна Павла II обернулась для Ватикана и Италии прежде всего материальными дивидендами. Миллионы туристов и паломников со всего мира стали ездить на Апеннины только для того, чтобы увидеть Его. Огромные доходы стала приносить в ватиканскую казну индустрия торговли папскими портретами, бюстами и другими предметами с изображением понтифика.



“Много красной у нас материи”

Второй раз один из авторов этих строк оказался рядом с Папой, который взял имя Иоанна Павла II, уже только в 1989 году, когда Ватикан посетил приехавший в Рим с визитом Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев.

Встреча эта была весьма важной. Ведь, с одной стороны, многие сегодня считают, что именно польский Папа в Ватикане стал катализатором развала коммунистической Польши и всего социалистического лагеря, а потом и СССР. Его считали “духовным отцом” мятежного рабочего профсоюза “Солидарность”, бросившего вызов польским коммунистам. Он благословил распад Югославии и падение Берлинской стены. Когда Папе исполнилось 75 лет, он поблагодарил Бога за то, что “жил в эпоху кардинальных перемен для Европы, для всего мира и для церкви”.

С другой стороны — “отец перестройки” Горбачев мог повлиять на судьбу самого Папы. Более того — решить вопрос о его жизни или смерти...

На улицах Рима, увешанных красными флагами, стояли толпы, горячо приветствуя советского генсека. Горбачев стал первым высшим советским руководителем, который перешагнул порог Апостольского дворца в Ватикане, где его принимал Папа. Нас, журналистов, запустили в своего рода “предбанник” — большую комнату, увешанную старинными гобеленами, рядом с папской библиотекой, в которой глава Ватикана по традиции принимает высоких гостей. Ждали долго: Горбачев, как всегда, запаздывал. И вот наконец раздался шум шагов, охрана в штатском забегала, появилась ватиканская стража — рослые швейцарские гвардейцы в кафтанах по рисункам Рафаэля с алебардами. Следом и сам Горбачев, который в сопровождении свиты и Раисы Максимовны быстрыми шагами направлялся в библиотеку. И тут все ахнули — супруга генсека была не только с непокрытой головой, но и в красном платье! То было грубейшим нарушением ватиканского протокола. Никто, когда идет на прием в Ватикан, не должен надевать пурпурные цвета — они там зарезервированы только для кардиналов. Ну а то, что, входя в такие места, женщины должны покрывать голову, знает, казалось бы, каждый.

Предупредили ли об этом советского генсека и его супругу? Наверное, но кто в те времена мог что-то советовать Раисе Максимовне? Она была уверена, что красный цвет ей идет не только как женщине, но и вполне вписывается в идеологическую канву визита. И, как видно, не избежала соблазна.

Но знал ли Папа Римский, когда принимал “зачинателя перестройки”, что именно Горбачев мог быть среди тех, кто принимал решения о судьбе Папы?

В 1991 году, когда открылись (ненадолго) тайные архивы, стало известно о совершенно секретной директиве ЦК КПСС от ноября 1979 года, в которой предлагалось начать широкую кампанию против недавно избранного понтифика с целью его дискредитации. При этом указывалось на “опасные тенденции” в политике нового Папы, которые-де могли “обострить” отношения Ватикана с социалистическими странами.

В приложении к директиве, как сообщила итальянская газета “Коррьере делла сера”, давалось специальное указание КГБ СССР изучить возможность “дальнейших действий” в этом направлении. Под этим грозным документом стояли подписи Суслова, Черненко и... будущего зачинателя перестройки Горбачева.

Прошло всего несколько месяцев, и на площади Святого Петра прозвучали выстрелы — в Папу стрелял турецкий террорист Али Агджа.

Это покушение, совершенное 31 мая 1981 года, до сих пор остается загадкой. Суд над “соучастником” — болгарином Антоновым — в Милане так и не дал ответа на вопрос о том, кто же стоял за выстрелами на площади Святого Петра. Тем временем чудом выживший Папа посетил Агджу в камере и по-христиански простил террориста.

Буквально накануне последней госпитализации в Ватикане вышла в свет новая книга Папы “Воспоминания и идентификация”. В ней он, в частности, вспоминает, что уже раз умирал, когда его везли в больницу после ранения: “Я там уже был...” Иоанн Павел II считал, что своим выздоровлением тогда он был обязан чуду.

А ведь это было не первое покушение на понтифика. Первое произошло в Маниле — к счастью, оно не удалось. Как и то, что устроили в 1982-м в Португалии. Но к тому времени автомобиль Папы Римского уже был защищен пуленепробиваемым стеклом.

Пару лет назад, во время визита в Софию, Иоанн Павел II сделал заявление в духе антиглобалистов: дескать, он никогда не верил в капитализм, в общество потребления и считает несправедливым разделение богатств между Севером и Югом, а также выступает против западных идеалов материализма. Папа обрушился на попытки “жить так, словно Бога не существует”, и настаивал на необходимости “евангелизации человечества”, очутившегося на “этическом распутье и ставшего жертвой науки без ограничений”.

Правду этих слов трудно опровергнуть.





    Партнеры