Окно на волю

Зэк ушел из тюрьмы ФСБ через окно кабинета следователя

5 апреля 2005 в 00:00, просмотров: 502

Мы продолжаем следить за скандалом, разразившимся неделю назад в самой закрытой в стране тюрьме — следственном изоляторе ФСБ России, более известном как крепость “Лефортово”. В воскресенье, 27 марта, из “Лефортово” сбежал заключенный Толгат Кокуев, 27-летний гражданин Киргизии, отбывавший в “Лефортово” 4-летний срок за грабеж. После побега в тюрьму нагрянули четверо генералов-проверяющих. Инспектора ищут крайнего. А дерзкий беглец до сих пор на свободе, и его, похоже, никто не ищет.

Толгат Кокуев, 12 апреля ему исполнится 27 лет, приехал в Москву пару лет назад, проживал в столице практически нелегально и работал грузчиком на одном из рынков в районе метро “Аэропорт”. В августе 2004 года Кокуев, будучи пьян, ограбил на одном из городских пляжей 19-летнюю девушку — отнял у нее мобильный телефон. В ноябре прошлого года Никулинский районный суд приговорил Кокуева к четырем годам колонии общего режима.

Как гопник Кокуев попал в тюрьму ФСБ

Где Кокуев сидел под следствием, нам неизвестно, да это и не важно. Важно понять, каким образом банальный уголовник попал в тюрьму для изменников родины, нарушителей границы, шпионов и террористов. Что делал грабитель в элитном изоляторе контрразведки — это было одной из главных интриг, сопровождающих обстоятельства его побега. Оказалось, что ничего загадочного в этом нет. Мой собеседник — офицер ФСБ, в силу служебного положения неплохо знает о том, что творится в главном изоляторе России.

— Кокуев появился в “Лефортово” почти сразу после приговора суда осенью прошлого года, — говорит офицер. — Его перевели либо из Бутырки, либо из “Матроски”, точно не знаю. И перевели его потому, что в “Лефортово” некому было работать в хозобслуге. Тут надо понимать, как формируется этот хозяйственный отряд. И каким требованиям должен отвечать жулик, для того чтобы работать в обслуге. В хозобслугу набирают не подследственных, а уже осужденных. Статья должна быть сравнительно легкая, до трех-четырех лет лишения свободы. Плюс кандидат должен быть гражданином России. Подходящих жуликов в “Лефортово” очень мало. Тут сидят либо обвиняемые в тяжких государственных преступлениях, либо иностранцы — какие-нибудь турки или кубинцы, взятые по пустяковым делам, например, за незаконный переход государственной границы. Им, как правило, больше полугода не дают. И откуда набирать хозобслугу? Вот и едет уполномоченный из “Лефортово” в те же Бутырки или в “Матросскую Тишину” и набирает людей. Смотрит их дела, подбирает. Опять же зачем брать в хозобслугу, ну, например, музыканта или бухгалтера. Лучше взять какого-нибудь плотника или строителя. Вот Кокуев, наверное, и приглянулся, а на то, что он иностранец, особого внимания не обратили. Киргиз не кубинец, вроде бы и не заграница. В любом случае кандидатуру жулика должен одобрить сам начальник изолятора генерал-майор Маков. Короче, Кокуев оказался подходящим кандидатом.



Как узник Кокуев сбежал из тюрьмы ФСБ

В “Лефортово” — в СИЗО и следственном управлении ФСБ России, находящемся на этой же территории, уборщиц нет. Кабинеты следователей убирают жулики — работники хозобслуги. Следственное управление находится в здании, которое выходит на улицу Энергетическая напротив дома №3.

Кокуев, видимо, внимательно изучил помещение следственного управления и подготовил все для побега, то есть открыл изнутри два окна в здании. Одно окно — для того чтобы попасть в управление с территории тюремного дворика, а другое — чтобы покинуть здание и попасть на крышу перехода между управлением и 2-м КПП (улица Энергетическая, 3а). “Входное” окно расположено на втором этаже в коридоре здания, “выходное” — на третьем этаже в одном из кабинетов следователя.

— Для жуликов из хозобслуги есть дворик, куда их выпускают погулять,— продолжает мой собеседник. — Этот дворик с одной стороны примыкает к зданию следственного управления, а с другой закрывается режимным корпусом тюрьмы. Это тот корпус, где расположены собственно камеры. Вот жулики погуляли какое-то время и пошли в раздевалку, которая находится в подвале режимного корпуса. Сначала сообщалось, что Кокуев бежал во время уборки снега на крыше. Это была первая версия, но она неверна. Снег-то он в тот день действительно счищал с крыши, но бежал позже, после прогулки… Итак, жулики спустились в раздевалку, помыли руки, привели себя в порядок, после этого они должны подняться в свое общежитие, которое находится на самом верхнем, четвертом этаже тюремного корпуса. Там вся обслуга живет отдельно в помещении казарменного типа. Ну представь армейское расположение на взвод, только шконки стоят не в два яруса, а в один. По условиям содержания это соответствует условиям колонии общего режима. Хозобслуги в “Лефортово” немного. От 15 до 30 человек. Бывает, зимой много снега выпадет, набирают 30 человек, чтоб было кому его убирать, а так обычно 15—18. Ну так вот, все жулики поднялись в свое помещение, а Кокуев остался в раздевалке. По идее, раздевалку должны были закрыть после того, как жулики ее покинули, но ее почему-то не закрыли. Либо контролер, который их поднимал наверх, забыл это сделать, либо они сами поднимались безо всякого контролера, что в принципе является грубейшим нарушением. Кокуев посидел немного в раздевалке, потом вышел во двор, по водосточной трубе поднялся на второй этаж следственного управления, проник внутрь через заранее открытое окно, прошел на третий этаж, проник в один из кабинетов, который также был заранее оставлен открытым, вылез в другое окно (а решеток на окнах следственного управления, которые выходят на внутреннюю территорию, отродясь не было), опять же спустился по водостоку, спрыгнул на крышу перехода между управлением и 2-м КПП, прошел на крышу 2-го КПП — это двухэтажное здание — и спрыгнул на неохраняемую территорию, примыкающую к следственному изолятору, или по тому же водостоку спустился. Почему его не заметили на 2-м КПП, не знаю, но в принципе в выходной день на этом КПП безлюдно, следователи по выходным не работают, не знаю, был контролер или нет внутри КПП, но это КПП по выходным никто не пересекает, так что проворонили его. И сигнализация почему-то не сработала. Сейчас комиссия проверяет, что к чему, в принципе в “Лефортово” куча рубежей сигнализации, как он их все умудрился обойти, пока неясно. Ясно одно — человек очень тщательно готовился, продумывал маршрут, изучал повадки охранников. Вряд ли ему помогал кто-то из работников изолятора. Трудно представить, что кто-то из них решится устроить побег какому-то нищему уголовнику-киргизу, никому это не нужно, чем он может их заинтересовать. Перед отбоем зэков проверяют, пересчитывают. Так как это было воскресенье, то проверка была не в 22.00, а попозже, может, в 11.00, может, в полдвенадцатого. Проверять их должен или дэпээнси (дежурный помощник начальника следственного изолятора. — “МК”), или дежурный по корпусу. В любом случае это должен быть офицер. А их в тот день проверил какой-то прапорщик, контролер. Вот этот прапор поднялся, проверил их, посчитал, “недостачу” не обнаружил, вопросы есть, вопросов нет, отбой. А в этом отряде есть старший среди жуликов, его еще называют бригадиром. Он прапорщику и докладывает: одного осужденного на отбое нет. А прапор ему говорит: не твое дело. Почему он так сказал, не знаю. А бригадиру что — ну, не мое дело, ну и ладно, ты начальник — я дурак. Но время идет, Кокуев не появляется, бугор занервничал и позвонил дежурному по изолятору. Там в коридоре телефон есть, выход на коммутатор — для прямой связи бригадира с дежурным на всякий экстренный случай. Звонит бугор дэпээнси, так, мол, и так, человек пропал, прапору по барабану, а с меня спросят. Забил, короче, бугор тревогу.

Напротив здания следственного управления стоит жилой дом по адресу улица Энергетическая, 3. В свое время он был специально построен для того, чтобы прикрыть тюрьму от посторонних глаз. С верхних этажей этого дома можно наблюдать, что творится на территории тюрьмы. В этом доме давали квартиры военным и гражданским работникам КГБ.

— Наверняка кто-то из жильцов дома видел, как Кокуев выбирается из тюрьмы, — говорит мой собеседник. — Что характерно, никто в дежурку не “цинканул”. Потому что жильцы в доме уже не те. Квартиры по десять раз перепроданы. Чекистов в доме почти не осталось. Гражданской позиции у людей напрочь нету.



Как ФСБ ищет арестанта Кокуева

— Известно, что с того момента, как Кокуев не поднялся из раздевалки, и до того момента, как сознательный бригадир позвонил дежурному, прошло не менее двух часов,— рассказывает мой собеседник. — За это время он мог решить все свои проблемы. Изолятор “Лефортово” неподалеку от станции метро “Авиамоторная”, зайти в метро без денег в принципе возможно. Кстати, денег у Кокуева скорее всего не было. В “Лефортово” их раздобыть трудно. Одежда на нем тоже была тюремная — темная роба, бушлат, но в принципе гастарбайтер в такой робе несильно бросается в глаза в Москве. Кроме метро минутах в двадцати ходьбы от изолятора сортировочная станция, где останавливаются электрички Казанского направления. Плюс трамваи с двух сторон ходят — по Лефортовскому Валу и по Авиамоторной. 24-й трамвай идет прямиком на Курский вокзал. То есть Кокуев мог быстро уйти на все четыре стороны. И ищи ветра в поле. Тут ведь что надо отметить. Человек из Киргизии, засаду на хату к нему не посадишь. Жил до посадки в Москве практически нелегально, то есть связи в городе у него есть. Если связи зэка-москвича еще как-то можно отследить, то связи киргиза-гастарбайтера операм вряд ли известны. Обычно при побеге из мест заключения к поискам беглеца подключают оперативников из тюрьмы, откуда человек сбежал. Потому что эти оперативники вели жулика, должны, по идее, знать его контакты на воле. Но после побега Кокуева оперативный состав из “Лефортово” к поискам не подключали, это точно известно. Так ищут ни шатко ни валко, ориентировки вроде ментам раздали. Да где его найдешь, родственники-знакомые его никому не известны, к тому же все киргизы для нас на одно лицо. Уже пошла в прессу утечка из ФСБ о том, что “особой опасности для общества Кокуев не представляет”. А чего ж он тогда четыре года получил, если такой хороший и безопасный, как выяснилось. Сейчас чекисты не столько этого жулика ищут, сколько крайнего в изоляторе, на которого повесят его побег. И найдут. И скорее всего это будет не начальник изолятора и не главный кум, то есть опер, а какой-нибудь прапор-контролер, который или дверь вовремя в раздевалку не закрыл, или жуликов толком не пересчитал. А Кокуев? А что Кокуев? Как он нелегально в Москву попал в свое время, так он нелегально ее и покинет, если уже не покинул. Опозорил всю контору и удрал в свою Киргизию.






Партнеры