Петля Kорбут

Сегодня знаменитая гимнастка отмечает юбилей

16 мая 2005 в 00:00, просмотров: 4065

Папа — инженер, мама — повар, четыре сестры. И — звезда гимнастики, четырехкратная олимпийская чемпионка, трехкратная чемпионка мира. Но титулы даже не важны. Потому что Корбут была просто создана для публики. Неожиданная, непосредственная, смеющаяся и рыдающая одновременно. Обезоруживающая фантастической легкостью в исполнении сложнейших элементов гимнастики и неповторимой, обаятельнейшей и широченной улыбкой.


Ольге Корбут — 50. Честно говоря, верится с трудом. “Чудо с косичками”… Или нет — “цыпленок советской команды, со своим сальто прыгнувший прямо в сердце публики”! В этих трогательных характеристиках — любовь и признание поразительного таланта девочки из Гродно.

— Оля, вы вспоминаете свою жизнь на гимнастическом помосте? — так получилось, что интервью для “МК” Корбут дала мне незадолго до отъезда в Америку.

— Что значит вспоминаете? Этим живу. Не бывает ухода из спорта просто так. Это происходит мучительно долго, и от боли никуда не денешься. Я вдруг начинала чувствовать, что я — никто. Уходишь из спорта, а мышцы не хотят перестраиваться, они требуют нагрузки. Но с этим можно справиться. А как быть с сознанием? Но каждый должен пройти тот путь, который выбрал. Только, завершая его, нельзя оставаться у разбитого корыта. Все самое хорошее в моей жизни — от гимнастики. И все самое плохое — тоже. Я ее, любя, ненавижу…

Для зрителей — чудо, для тренера — прекрасные данные и... несносный характер. Вместе они — Ренальд Кныш и Ольга Корбут — добились покорения мира. Потом разошлись, не испытывая ни малейшего желания увидеться вновь. Сегодня Кныш затерялся где-то то ли в ЮАР, то ли в Австралии. А Ольга уже долгое время живет в Америке. По-разному живет.

Зачем уехала? За лучшей жизнью. Что могла предложить ей Белоруссия конца 80-х? А Америка готова была продолжать носить “чудо” на руках. Клубы имени Корбут были живы и вовсю процветали спустя десяток лет после окончания звездной карьеры...

В том давнем интервью она сразу призналась, что едет в Америку, потому что ей предложили открыть свою спортивную школу, тренировать и заниматься рекламой гимнастики. Пожаловалась, что в Белоруссии она никому не нужна, что “пропала великая Ольга Корбут, остался функционер, закопавшийся в бумажках”. Что надоело экспериментировать — имела в виду, например, попытки совместного выступления на гастролях с мужем — солистом “Песняров” Леонидом Борткевичем: “Нужда заставит, еще и не то придумаешь. Произошло это от безысходности, непростого материального положения”. Вспомнила, как фанаты готовы были когда-то разорвать ее на куски — приходилось ходить с телохранителями: “Да, сейчас на Билла и Чака посмотреть было бы интересно. И пряталась за их широкими спинами, и парики меняла…” Призналась, что ее знаменитая обезоруживающая улыбка — плод работы тренера в прямом смысле слова: “Тренер Ренальд Кныш не только научил меня улыбаться, он слепил меня. Заставил весь мир поверить, что я — такая. И мир поверил. Но ведь на пустом месте ничего не бывает. Каким-то шестым чувством Кныш разгадал мою суть, проявил, как проявляют негатив”.

А потом — уехала. Чтобы поначалу обосноваться в Атланте, а нынче обитать где-то в Аризоне. Чтобы тренировать американских детишек — не для высокой борьбы за пьедестал, исключительно ради их здоровья и удовольствия. Чтобы…

В юбилей хочется говорить только хорошее. Но — такова жизнь — приходится вспомнить и про разбитое корыто. Характер тому виной или обстоятельства, американский образ жизни, требующий все время какой-то сенсационной подпитки, но петля скандалов последние годы ее не отпускает.

В 1999-м она вдруг дала интервью американскому журналу, в котором заявила, что советские гимнастки были секс-рабынями у тренеров и что счастливые мюнхенские дни с их олимпийским “золотом” стали для нее полным кошмаром. Что не может больше молчать, потому что воспоминания мучают ее и не дают жить спокойно.

В 2000-м развелась с Леонидом Борткевичем, с которым прожила 22 года.

В 2002-м попалась на краже из супермаркета на сумму 19 долларов — сыр, шоколадный сироп, инжир. Как утверждала сама — забыла деньги в машине и пошла за кошельком вместе с тележкой. Как утверждал охранник — укладывала продукты в сумку, когда была поймана.

Суд, учитывая, что у Корбут не было судимостей, не настаивал на заключении, и она была направлена на курсы психологической реабилитации за 330 долларов, которые проходят мелкие воришки, дерущиеся супруги, пьяные водители. В это же время в ее бывшем доме находят фальшивые доллары, и в тюрьму за это на три с половиной года попадает сын — Ричард Борткевич…

Говорят, она снова вышла замуж — за компьютерщика, который перебрался из Белоруссии в Америку. Говорят, не подходит к телефону, едва слышит незнакомый голос на автоответчике. Говорят, что вроде как хотела вернуться в Белоруссию. Говорят… Вообще говорят мало. И, похоже, никто толком ничего не знает. Но вот что известно наверняка — сегодня у легендарной советской гимнастки Ольги Корбут юбилей. И может, затянувшаяся петля сделает новый неожиданный виток?

Когда-то я ее спросила: “Оля, а вы не разучились улыбаться так, как научил Кныш?” — “Что вы, это уже навсегда!” Юбилей — хороший повод…


Из книги Ольги Корбут “Жила-была девочка”:

— Петли я всегда боялась. Да, да, да! Даже освоив ее до автоматизма, до почти стопроцентной стабильности, я всегда, до самого последнего дня в большом спорте, подходила к брусьям, и сердце мое проваливалось в преисподнюю страха. Ватные ноги, головокружение, тошнотворная слабость. Мысль о побеге, о позорном побеге под улюлюканье, под свист зала всякий раз принимала вполне реальные очертания. Не знаю, как выходило у других. Я стыдилась расспрашивать. Быть может, это искало выход естественное, обыкновенное волнение, посещающее без спроса всех спортсменов. В том числе и тех, я уверена, кому приклеивают сомнительные ярлыки типа “человек без нервов”, “железный”. Другое дело, Рен (Ренальд Кныш. — Ред.) научил меня держать волю в узде.

Лариса Латынина: ХОРОША ОНА БЫЛА, ХОРОША!

— Лариса Семеновна, вы возглавляли сборную, когда Корбут покоряла мир. Какая она была?

— Это была уникальная гимнастка, с потрясающими линиями — удивительно чистыми, красивыми. А ее петля на брусьях? Я удивляюсь, почему сегодня этот красивейший элемент никто не делает. Конечно, очень много труда вложил Ренальд Иванович Кныш. Он добивался от Ольги идеальной чистоты комбинаций, придумывал для нее уникальные элементы. Человек она очень трудный, и работать с ней было крайне нелегко. Но вместе с тем, когда она выходила на соревнованиях и, будучи в ударе, выдавала то, что умеет, и Кныш, и я как старший тренер забывали обо всех обидах.

Характер же у Оли был стервознейший. Помню, на показательных в Австралии — а у Оли были такие звездные заносы, что она могла не выйти на выступление вовсе! — в коридоре гостиницы она дико упиралась, а Кныш ее тащил по паласу, потом буквально швырнул ко мне в номер и бросил в сердцах: “Делайте с ней что хотите! Я больше с ней работать не могу!”

— Но это была ваша “кухня”…

— Конечно, зритель видел совсем другое. В ней было очень много непосредственности. Она рыдала, ни на кого не обращая внимания, когда падала — в Мюнхене, например, улетев с брусьев. Или в Америке, на обычных показательных выступлениях... Там ее боготворили! И вот она подходит к бревну: сейчас я вам всем докажу, что вы не зря мне поклоняетесь. И вдруг валится с бревна. Падает, садится на маты, разводит ноги и прямо на маты плюет: тьфу! Такая простая человеческая реакция — это подкупало, тем более американцев, которые считали, что все советские спортсменки запрограммированы, с железными нервами… А тут такая девчачья слабость, непосредственность;

— Почему Кныш учил ее улыбаться? Она что, пришла в сборную дикой совсем?

— Улыбаться ее многие учили, и не только улыбаться. Она появилась у нас таким сереньким общипанным деревенским воробышком. Прямо перед глазами до сих пор картинка стоит… Мы с хореографом говорим ей: “Оля, покажи свои произвольные упражнения”, и она под музыку “бульбу жарят, бульбу варят” — движения соответствующие — что-то там показывает на ковре. В результате хореограф подбирает модную тогда латиноамериканскую мелодию “Петушок” и говорит: “На первых аккордах сделай вот так: тара-ра-рам!” И подпрыгивает козликом. Ольга смотрит во все глаза, зажимает рукой рот и в сторонку как прыснет — знаете, как девки деревенские? Настолько она была ошарашена таким предложением, ну а то, что взрослая тетка вообще козликом скачет, привело ее в натуральный шок.

— Почему так сложилась судьба Ольги Корбут после спорта, как вы думаете? Тому же Кнышу приписывают очень жесткие слова, что “сначала она держалась на славе, потом на скандалах, потом на собственном позоре”…

— Не знаю… Всегда же все зависит от самого человека, от его характера, от воспитания, от того, что в ребенка с детства вложили. Я беседовала с ее мамой, когда Оля попала на сбор — семья была большая, жили все в одной комнате, метров двадцать. Я спросила, есть ли у Ольги свое место, где она может отдохнуть после тренировки. Она удивилась: да нет, днем она не отдыхает, а на ночь мы ей раскладушку под столом ставим. Вот так Корбут росла. Молодец, что преодолела многое, жаль, что сейчас все больше слухов каких-то неприятных доходит. Она всегда требовала к себе большого внимания, поклонения даже. Всегда считала закономерным то, что ей должны дарить подарки, вплоть до абсурда — то, что понравилось в магазине, должно быть ей безоговорочно подарено. Денег-то у нас было тогда два с половиной доллара в день, и приобрести мы ничего не могли. А хотелось. Но хотелось не только ей — всем. Но все держали себя в определенных рамках… Оля же — вынь да положь. Может, это повлияло потом на многое, от таких привычек ведь трудно избавляться…

Популярность, к сожалению, тоже не бывает вечной. Обидно, конечно, жизнь после спорта часто не складывается так же красиво, как и на помосте. Но гимнасткой Ольга Корбут была фантастической. Хороша была, ничего не скажешь, хороша!




    Партнеры