Мариинка тряхнула стариной

“Звезды белых ночей” прописались в столице

27 мая 2005 в 00:00, просмотров: 1158

Есть такой древний анекдот. Как-то в Советский Союз приехал знатный гость из Индии. Что ему показать? Конечно, балет. А какой? Лучше всего, решили в ЦК, тот, что будет понятен приезжему, из его родной индийской жизни, — “Баядерку”. После спектакля гостя спрашивают, как ему балет. “Очень понравился, только я не понял: а в какой стране все это происходит?”


Вопрос, конечно, праздный. Поскольку все балетные спектакли, что бы ни значилось в либретто, происходят всегда в одной и той же стране, и название ее балет. А вот вопрос из дня сегодняшнего: зачем Мариинке нужно было вытаскивать из пронафталиненных сундуков давнюю, 1900 года редакцию “Баядерки” Мариуса Петипа? И при этом с гордостью заявлять, что нигде в мире не идет четвертый акт этого балета. А только у них, у петербуржцев, идет. Так это замечательно, что нигде не идет! Но лучше бы его никогда не видеть. Тем более что до финального действа надо еще дожить. И этот подвиг совершили самые крепкие духом. Те же, что послабее, бежали из Большого театра задолго до окончания отреставрированной “Баядерки”, которой открылся ненадолго переместившийся из Петербурга в Москву фестиваль “Звезды белых ночей”.

Как было у Мариуса Петипа, не знает никто. Неведомо это и нынешним реставраторам “Баядерки”, что бы они ни утверждали. Тем более искусство классического танца — искусство живое, и меняется вместе со временем. И живет в своем времени. Так что никто не знает, как было, а как есть.

Богато, будто на вещевом рынке. Всего в изобилии: огромных размеров плюшевый тигр и почти настоящий слон с длинным хоботом между глаз; упитанные артисты миманса и унизанный с ног до головы блестящей бижутерией женский кордебалет; зеленые попугайчики (мертвые) и маленькие детки-негритятки (живые). Впечатляет буйство красок: сочетание зеленого с желтым, черного с розовым, золотого с серебряным больно режет глаз. Есть тут и весьма занятный персонаж — Дугманта, раджа Голконды (Петр Стасюнас). Увидев его гримасы, воздевание рук к небу, закатывание глаз, ловишь себя на мысли: а если зритель заранее не подготовлен к этому немому кино, что с ним будет? Но успокаиваешься: слабонервные в балет не ходят. Это только для своих, для подготовленных.

Уныло выглядит и некогда прославленный женский кордебалет Мариинки. Девушки все очень разные, и по росту, и по формам, вот и не получается у них ровного, строго прочерченного танца, а какой-то он у них бугорками да неровностями.

В главных партиях выступили Виктория Терешкина (баядерка Никия) и Андриан Фадеев (Солор). Выступить выступили, но спасти спектакль не смогли, хотя очень старались. И как тут спасешь, когда у ведущего танцовщика нет ни одной вариации вплоть до третьего акта, да еще и наряд такой, что смотреть неловко. Сначала он появляется в ядовито-синих тренировочных штанах, а затем в штанишках лимонного цвета и в камзоле, напоминающем пижамную куртку. На голове, конечно, тюрбан, чтобы не забывали, что действие происходит в Индии. Терешкиной на наряды повезло больше, пачку у нее не отняли и не удлинили до колена, как было во времена Петипа. Так что в “акте теней” все осталось традиционно и узнаваемо. Балерина здесь смотрелась отрешенно и элегантно, как того и требует этот танцевальный эпизод. У артистки красивые линии, выразительные руки, есть внутренний стержень. Пока не хватает драматизма в сцене гибели Никии, но, наверное, это еще по молодости, со временем придет и драматизм.

Что до четвертого акта, то он и впрямь потрясает своим безумием. На сцене нечто, достойное кисти Айвазовского, — гром, треск, шум, декорации трещат по швам. Стало страшно за Большой, как бы и его не унесло в преисподнюю, но ничего, пронесло. Во всяком случае, все его восемь колонн стоят как влитые.

Во втором вечере Мариинка представила два достойных, овеянных легендами, но не очень юных балета — “Свадебку” Брониславы Нижинской (1923 год) и “Этюды” Харальда Ландера (1948-й). Это ретро было воспринято уважительно, но без особого восторга. Настоящий успех сопутствовал балету “Reverence”, поставленному хореографом Дэвидом Доусоном, премьера которого прошла в этом году. Доусон — для России имя новое, и его стоит запомнить. Его балет — это чистый танец на чистой сцене, и, что самое удивительное, — в нем нет агрессии, столь любимой современными хореографами. Острые танцевальные росчерки, тела, принимающие замысловатые положения, и фантастическое пение рук. Они трепещут, переливаются, взлетают вверх, резко падают на бедра и вновь взлетают. От них невозможно оторвать взгляд, поражаясь тем фантастическим узорам, в которые они складываются. Как поражает и удивительное проникновение в хореографию Доусона шестерки артистов — Андрея Меркурьева, Наталии Сологуб, Софьи Гумеровой, Екатерины Петиной, Михаила Лобухина и Александра Сергеева.




Партнеры