Сытый голодного не разумеет

Письма президенту

10 июня 2005 в 00:00, просмотров: 174

Владимир Владимирович, говорят, что мои письма вызывают жуткую обиду у вашего окружения. А что я такого сказал?

Что доверять им нельзя — так это правда: разве мало они вас (и нас) обманывали? Что жадные — так это очевидно. Что безжалостные... а кого они пожалели?

Нет, Владимир Владимирович, никакой напраслины мы на ваших не возводим. Наоборот: мы только и думаем, как сказать помягче то, что мы думаем.Это, поверьте, нелегко. Иное дело — наши читатели. Они не стеснены законом о печати и пишут в редакцию прямо (по-русски), называют вещи своими именами. Читаешь — даже завидно: какой язык! какая свобода! А мы ходим по струнке.

К примеру, в письме “Козырная шестерка” об одном из ваших всего-то и было сказано: “Ну какой Зурабов — министр здравоохранения?” Даже не написано, что плохой; мягче не придумаешь.

И вот мы о них — нежно, а они — злятся и вам на нас жалуются. А ведь не только жадные и коварные, но еще и умом не блещут. Хотите убедиться?

Недавно “МК” опубликовал большое интервью Зурабова. Он и его пресс-служба сами редактировали текст перед публикацией, вылизывали как могли.

Интервью начинается восхвалением монетизации: “По проезду на пригородном железнодорожном транспорте вообще нет ни одного замечания”.

“Нет замечания по проезду” — это у них такой русский язык. Но это бы ладно: чиновник — какой спрос? Но что значит “ни одного замечания”? От кого — от вас или от нас? Вы на электричках не ездите — от вас и замечаний нет. А люди... Но что такое “люди” для министров? — это ж только надпись на военном грузовике.

А вот как Зурабов хвалит себя за аптечную монетизацию: “Потребление лекарств выросло в несколько раз. Нам впервые удалось составить нормальный реестр людей, имеющих право на социальную поддержку. В первоначальный список вошло 14,4 миллиона человек. Через четыре месяца он вырос всего на 200 тысяч. Отсюда можно сделать вывод: список качественный”.

Отсюда, Владимир Владимирович, можно сделать и другой вывод: всего 200 тысяч человек четыре месяца не получали обещанных необходимых лекарств. Если бы одним из этих двухсот тысяч были вы — посмотрел бы я на то мокрое место, что осталось бы от Зурабова. (Список он хвалил в апреле. А в понедельник, 6 июня, правительство под председательством Фрадкова признало, что достоверного и полного списка льготников нет до сих пор.)

А вот как Зурабов объясняет протесты, выхлестнувшие на улицу: “Подавляющая часть протестующих — это рядовые российские пенсионеры, которые в большинстве регионов пользовались одной, но очень важной для них льготой: бесплатным проездом в общественном транспорте. Ее отмена без соответствующих компенсаций и вызвала протесты. Теперь установлено, что сумма субсидий на транспортное обслуживание должна быть не меньше, чем цена проездного билета”.

Владимир Владимирович, как вам нравится это “теперь”? Если льготу “отменили без компенсаций” — на что рассчитывали? На рабское молчание?

Зурабов признает отдельные ошибки: одним дали меньше, чем надо, другим — не дали совсем... Но разве кому-нибудь дали больше, чем положено? Так “ошибались” советские кассирши — всегда в свою пользу.

Все интервью Зурабова — очень откровенное саморазоблачение власти. Подчеркну: невольное разоблачение. Он не понимает, что говорит. Вот его финальные жалобы: “Недавно я решил разобраться, какого рода льготами я обладаю как федеральный министр. Единственное, что у меня есть, — служебный автомобиль”.

А охрана? А федеральный номер и мигалка, позволяющие лететь по резервной, когда простой народ (люди) стоит в пробке?

Зурабов продолжает: “У меня зарплата выросла то ли в два с половиной, то ли в три раза. Я не знаю точного размера своей зарплаты. Кроме того, зарплата чиновников складывается из его оклада и всевозможных доплат и надбавок. Поэтому понять, какая у меня зарплата, довольно сложно. А времени вникать в это у меня нет”.

Владимир Владимирович, как вы думаете: если министр не знает своей зарплаты — что это означает? Похоже, он считает ее ничтожной. Он на нее не живет. Иначе бы знал.

Среди читателей “МК” есть малообеспеченные. Пенсионеры, ветераны, инвалиды, люди с нищенской зарплатой (уборщицы, учителя, санитарки). Для них и сто рублей — существенная сумма. Вы согласны? (А если сто рублей “не деньги” — зачем вы гордо сообщали по ТВ, что кому-то прибавлено сто рублей к пенсии, к стипендии?)

Каково беднякам читать, что министр не замечает в своем семейном бюджете четырех тысяч долларов (110 тысяч рублей в месяц)? Типичный случай.

(Помните, глава Госкомимущества Кох получил несусветный, похожий на взятку, гонорар за ненаписанную книгу? Его друг, знаменитый реформатор, защищая Коха по телевизору, с досадой сказал: “Из-за каких-то несчастных ста тысяч долларов!..” Для некоторых сто тысяч долларов — малая часть заурядной взятки, мелочь. Но для большинства — это недостижимое богатство.)

Владимир Владимирович, может, запретить им давать интервью? Ведь позорят всю вертикаль. Неужели после такого интервью хоть один читатель переменил свое отношение к министру в лучшую сторону?

Вдобавок добровольные признания министра уничтожают вашу национальную кремлевскую идею. Помните, прежде чем отнимать льготы у людей, высшим чиновникам повысили зарплату в несколько раз?

Идея была замечательная: мол, если министры станут получать достойную зарплату, они перестанут брать взятки. Зарплата их изменилась, но в их поведении не изменилось ничего. Ничего в нашу пользу.

Идея плохая? — так мы думать не решаемся, зная, что она одобрена вами. Значит, мало прибавили.

Может, назначить им 40 тысяч долларов в месяц, а не поможет — четыреста. Ради идеи стоит попробовать.

Вообще, идея платить человеку за то, что он будет честным, — это супер. Но, боюсь, порог ихней честности труднодостижим. Чем наглее вор — тем больше придется платить за его честность. Причем платить сразу (на практике), а потом ждать, окажется ли права теория.

Есть, правда, другой путь: назначать честных людей. Но с ними хлопотно. Да и рискованное это дело — кадровую политику менять.

Помня о вашем высоком положении, не рискую напоминать старый анекдот: если у заведения падает престиж, то надо менять не занавески, а девочек.

* * *

Не удивляйтесь, Владимир Владимирович, что письмо пожелтело. Оно было написано в апреле. Не решился отправить! Мы же с вами оба понимаем, что нехорошо делать вид, будто один жадный министр (и даже десять) что-то решает. Все дело в том, кто их назначает (почему и зачем). Прямо говоря: вы-то сами — такой же, как они? Или можно надеяться?





    Партнеры