Oдин в поле

Ринат Дасаев: “Когда мне плохо, об этом не узнает никто”

14 июня 2005 в 00:00, просмотров: 296

“От Москвы до Гималаев лучше всех Ринат Дасаев!” Его номер первый. В “Спартаке”, в сборной, по жизни. Роли второго плана даже не рассматриваются. Сомнения отметаются на корню.

Блестящая спортивная карьера оборвалась не на мажорной ноте? Знаменитый вратарь готов с этим поспорить. 10 лет испанского периода — потерянные годы? Рассмеется в лицо. Работа в сборной обернулась бесславной отставкой? И на это утверждение найдется веский аргумент. Гордый сын татарского народа даже на минуту не может представить себя неудачником. Дасаев всегда готов занять пост №1...

Светлый франтовской костюм, золотая цепочка, браслет. Высокий брюнет в белых ботинках назначил встречу в одном из элитных казино на Новом Арбате. Здесь он по обыкновению завтракает. На столе источающий ароматы чайник, вазочка с вишневым вареньем, пачка легкого “Мальборо”…

“Мостовой вонзил мне нож в спину”

— Ринат, успели уже трудоустроиться?

— Как сказать. Сейчас регистрируем академию Рината Дасаева, хочется осуществить эту идею. История давнишняя, и Юрий Михайлович вроде бы “за” — уже подписал документы, чтобы отдать нам стадион “Автомобилист”. Но что-то дело затормозилось. Будем решать.

— То есть с большим футболом покончено?

— Нет, ну почему — это все с футболом связано. Не того уровня, может быть.

— А вот Семин недавно в интервью сказал: мол, если бы Дасаев не ушел, я с удовольствием бы с ним поработал. Может, поторопились с отставкой?

— Знаете, я никак не пойму его отношения ко мне: хочет он меня видеть в сборной или нет? Когда я написал заявление, Мутко (президент РФС. — Д.М.) мне сказал: “Ринат, я бы хотел, чтобы ты остался в сборной, только пока не знаю, кто будет главным тренером. Давай потерпим до понедельника”. В понедельник назначают Семина. Слушаю его интервью: “Мне надо пообщаться со всеми людьми, кто работал в сборной”. Называет Бородюка, других. Фамилия Дасаева не звучит. Что оставалось думать: не называет — значит не нужен. Потом мне говорят, что вроде бы Семин где-то сказал, что был бы во мне заинтересован. Даю спортивному изданию интервью, говорю: “Если пригласят, почему не поработать”. И после этого от Семина ни слуху ни духу. Ну если он хочет, чтобы Ринат Дасаев работал, взять трубку да позвонить разве сложно? А если нет, то никаких обид.

— Но тренера вратарей в сборной до сих пор нет.

— Я не знаю. Может, там Овчинников занимается с вратарями. Кстати, почему бы и нет.

— Перефразируя крылатую фразу: “Жора мне друг, но истина дороже”, — в чем ошибки Ярцева?

— Ну не ошибки, огрехи какие-то были. Может быть, чересчур нервно он реагировал на какие-то вещи. Слишком агрессивно… Нет, не агрессивно, а эмоционально, что ли.

— Да уж, эмоционально — одна история с Мостовым чего стоит.

— А чего Мостовой? Он сам виноват. Ну, допустим, сказали бы мы: ладно, оставляем. В состав его мы не ставим. И началось бы потом: он других бы начал подзуживать, это уже был бы не коллектив, а…

— Ну а так, получается, вынесли сор из избы — опозорились на всю Европу.

— Так он сам вынес сор из избы. Мостовой думал, что, если он испанцам дает интервью, никто об этом не узнает. А на самом деле все это прослушивается, все переводится. Да, я считаю, он вонзил мне нож в спину. Я же с Сашей еще играл, можно сказать, поручился за него. Сейчас говорят, будто мы сломали ему карьеру. Он сам себе сломал карьеру. Что же мы, тренеры, должны идти на поводу у игрока, который устанавливает в сборной свои порядки? Есть коллектив. Понимаете, если сейчас ворошить прошлое, я много знаю о Мостовом. Поэтому не надо…

— Хорошо. Другая португальская история. 1:7. За пять минут до конца матча Ярцев уходит в раздевалку…

— Ну не за пять, а за минуту, за две. Честно говоря, я сам не понял, почему он ушел. Думал, вышел покурить. Но человека можно понять… Я всегда говорил и буду говорить: если есть коллектив, многое могут решить сами игроки. Тренеру, может быть, в данный момент что-то не удается. Ну соберитесь вы, заставьте себя. Приведу пример. Был у нас в “Спартаке” такой момент: после первого круга идем на третьем месте с конца. Естественно, Бесков в растерянности. И вот тут решающую роль сыграли мы и я как капитан. Собрались, поговорили. И в итоге заняли третье место, но уже с начала. Понимаете? Устраивает тебя тренировочный процесс, не устраивает — должен выходить и доказывать. А помимо денег еще имя есть. Свою марку, свое “я” нельзя терять. Взять тех же Бекхэма, Зидана, Роналдо. У них денег куры не клюют, но они выходят и бьются. А у нас чуть что — тренер. А я вот хочу у игроков спросить. За последнее время в сборной поменялось уже чуть ли не десять тренеров: и Романцев, и Газзаев, и Игнатьев. Теперь вот Ярцев. Ребят, ну что, все тренеры плохие? Получается, одни вы хорошие? Но так же не бывает.

— Старую футбольную пословицу: “выигрывают игроки, а проигрывает тренер” пока никто не отменял.

— Я считаю, “неуд” нам ставить нельзя, скорее “удовлетворительно”…

— То есть на “троячок”?

— Ну подождите, давайте говорить начистоту. У нас игры не было, согласен. Но и сейчас с Латвией ее не было. Ну нету игры, понимаете? Почему? Мне кажется, если наше поколение в сборную стремилось, то у нынешних не то чтобы апатия, а так, знаете: ну пригласят — хорошо, нет — да и бог с ним. Деньги-то они в клубе зарабатывают.

“В “Спартаке” если пили, то все вместе”

— Бесков был идеальным тренером?

— Нет, ну почему. У нас с Бесковым тоже иногда случались конфликты. Из-за чего? Да не, ничего серьезного, так.

— А с Лобановским? В 90-м, на чемпионате мира в Италии, помнится, сложилось впечатление, что на вратаре Дасаеве он поставил жирный крест.

— В общем-то, да. Чисто по человеческому отношению видно было. У меня сезон закончился, я приехал из Испании готовиться к чемпионату мира. Валерий Васильевич говорит: “Ну чего, Ринат, мы тебя и так знаем. Посиди пока в Москве”. Ребята поехали на сборы в Германию, и получилось так, что я здесь один остался. Но у него тогда изменилось отношение не только ко мне — ко всем легионерам: и к Хидиятуллину, и к Заварову… Может, он подумал, что у нас уже меньше желания играть за сборную. А я, наоборот, в 90-м хотел доказать, что еще чего-то значу.

— Однако на первый матч с румынами Лобановский поставил вас.

— А потом убрал. Первый мяч — ну да, может, в нем и виноват, пропустил в ближний угол. Потом пенальти — второй гол. И все — доверять перестал.

— Это и по общению чувствовалось?

— А общения уже практически не было. Если честно, к этому чемпионату Лобановский сильно изменился. Может, сам знал, что последний год и он уезжает в Саудовскую Аравию — контракт был уже подписан. Трудно судить. Ясно одно — чемпионат действительно был провальный… (Дасаев закуривает сигарету. Видно, воспоминания не из приятных. Самое время сменить тему.)

— Ринат, когда курить-то начали?

— Лет в 18, наверное, в 19.

— Серьезно? То есть всю свою вратарскую карьеру курили? И тренеры об этом знали?

— Ну как: догадывались, наверное — я же при них не курил. Два момента было: с Лобановским и с Константином Ивановичем. С Бесковым за столом сидим, жена его Валерия Николаевна спрашивает: “Чего ты, Ринат, сидишь, скучаешь? Чего-то ты хочешь”. “Да нет, — говорю, — все нормально”. А Константин Иванович: “Я знаю, чего он хочет”. “Чего?” — удивился я. “Да покурить ты хочешь”. Голову так опустил: “Ну, в общем-то, да, хотелось бы”. Так же и с Валерием Васильевичем. Он тогда только принял сборную перед чемпионатом мира. Спрашивает: “Ринат, а ты знаешь: в Мексике — высокогорье?” — “Да, знаю”. — “Ну так вот: там курить надо в меру”. “Валерий Васильевич, но я же немного”, — сразу себя выдал.

— А как насчет этого?

— Выпивки, что ли? А как же! Конечно, не на сборах — за этим у нас строго следили. Но, понимаете, расслабления тоже нужны. График-то какой: за два-три дня до игры сажают на сбор, день отыграешь, ночь переспишь, на следующее утро собрал вещи — и в сборную. Отыграл за сборную, приезжаешь домой, переоделся — и в клуб. И все это на нервах. И поэтому: появляется у тебя свободный день, — конечно, хочется расслабиться. А как? Естественно, где-то бутылочку пива или рюмочку-другую водки. Да и тренеры об этом знали. Нет, были, конечно, игроки, которые вообще не пили. Это они так говорили. Ну кто — Бубнов, например, говорил, что непьющий. А как-то пришел на тренировку — у него давление под 150. Вот и подумай: пьющий или непьющий?

— За столом кто был заводилой?

— Да не, сложно сказать. Взять хоть Юру Гаврилова. Казалось, вот парень разбитной. Ну он там Высоцкого слушал, Шуфутинского. Все думали: пьет. На самом деле — ничего подобного.

— Вот до 42-х и доиграл.

— Ну вот видите. А вообще, всякое бывало. Но опять-таки — вот я говорю: коллектив. Если мы пили, то собирались все вместе…

— С Бесковым, что ли?

— Нет, ну!.. Как-то, помню, посидели хорошенько, на следующий день тренировка. Мы все бегаем, как бы нам тяжело ни было, работаем. Чтобы Константину Ивановичу не показать. А один, не буду называть его фамилию, выпал. После тренировки подошли к нему: “Ну ты чего? Один нас всех плавишь”. “Не могу”, — говорит. “Не можешь — тогда не хрена с нами ходить…”

— А как насчет девушек? Сборы долгие, жены далеко, тепла не хватает…

— Да ладно, об этом вообще речи не было. Да, жен, конечно, брать на сборы не разрешали. Ну и что: если жен нет, ходить искать где-то... Кто неженатый был, может… Но я же не следил за каждым. На тренировки девушки приходили, смотрели. Это да. А чтобы так… Ну нет, нет.

“Бизнесмен из меня никудышный”

— Ринат, Испания вас сильно поломала?

— Нет, ну как… Ехать все равно надо было. Все-таки 31 год, карьера уже к закату, хотелось и деньжат подзаработать, да и попробовать себя в сильном чемпионате. Ну кто тогда мог представить, что у нас в стране этот переворот произойдет? Поехал на три года, мысль была: отыграть положенный срок и вернуться. Но друзья из Москвы позвонили, говорят: тут творится такое! Мол, если есть возможность, сиди в Испании и не рыпайся. Я послушался и, честно говоря, не жалею, что остался там на 10 лет. А с другой стороны: если бы вернулся, может, еще бы годика 2—3 поиграл, а потом плавно перешел на тренерскую работу. А так: закончился контракт, примерно год я ничем не занимался, потом открыл магазин…

— Чем торговали?

— Спортивные товары. Но однажды понял, что денег не прибавляется, а убавляется. Видать, бизнесмен из меня никудышный.

— Может, кто подставил?

— Да уж, был человек…

— Сказал, небось: Ринат, ни о чем не беспокойся, все беру на себя.

— Да, он и брал все. Себе... Но потом у меня появилась нормальная работа — стал тренировать вратарей второй команды “Севильи”, еще через год Арагонес меня пригласил уже в первую. Он, в общем-то, дорожил моим мнением, говорил: Ринат, это — твое, я туда лезть не буду. Ну что сказать: и в Кубок УЕФА попали, и киперы вроде бы поднялись. У Унсуэ, вратаря “Севильи”, как раз тогда беда случилась — папа умер. Я уехал в Москву, они “Депортиво” 5:1 вчистую слили. Возвращаюсь, Унсуэ подошел ко мне, говорит: “Ринат, ты больше не уезжай, я без тебя не могу”.

— А собственный вратарский опыт в “Севилье” как вспоминается? Первые матчи — самый сложный период?

— Да нет. Тяжело, когда нет работы. Самыми сложными были два года — после того, как закончился контракт, и перед тем, как решил вернуться. Сами понимаете, когда целыми днями дома сидишь и не знаешь, куда себя девать… А поначалу — тоже, конечно, непросто. Я приехал: в команде — самый старший, а чувствовал себя каким-то 17-летним пацаном. Ничего сказать не можешь, ни бе ни ме ни ку-ка-ре-ку, всех стеснялся. Два месяца еще не отыграл, помню, к менеджеру подошел, говорю: “Я, наверное, назад уеду”.

— Не больно-то вы похожи на застенчивого.

— Да не стеснительный я и не наглый — абсолютно нормальный. Но, понимаете, старался выучить язык по учебнику. Постоянно с супругой сидели дома, зубрили испанский. А потом взяли да плюнули на учебу: черт с ней, ну, на самом деле, так не выучишь. Да и ребята говорят: чего ты сидишь, пойдем с нами. Поехали туда-сюда, пива вместе попили, и как-то само собой пошло. А еще, знаете, у них праздник есть, Иносенте называется — день, когда они друг над другом подшучивают. В раздевалке то шнурки завяжут, то форму куда-нибудь запрячут, потом полдня ищешь. Первое время обижался, а уже на следующий год сам стал над испанцами подшучивать. Как-то останавливаю одного: “Слушай, дай взаймы 5 тысяч песет — денег нет”. Он: “Да? Держи, Ринат”. “Ну все, — говорю, — до свидания, больше их не увидишь”. Он: “Как?!” Я — с улыбкой: “День Иносенте”.

— Помню: программа “Время”, сюжет из Испании: “Хваленый Ринат Дасаев в первом же матче за “Севилью” забивает мяч в собственные ворота…”

— Нет, ну это не первый был матч — летом уже. Играли с “Лагроньес”, я мяч на линии отбил, хотел забрать, ну и занес в свои ворота… Вот видите: сейчас бы это даже не показали. А тогда — да: вот, Ринат Дасаев уехал, смотрите, каким он стал.

— Какое-то время все у нас тут всполошились: где Дасаев, что с ним — никто не знал. Насколько я понимаю, вы даже родителям не писали. Почему?

— Ну я такой. Не люблю загружать своими проблемами. Когда мне плохо, об этом не узнает никто. А тогда мне было реально плохо…

“Еще посмотрим, какой он Дасаев”

— Испания круто изменила не только футбольную судьбу. Там распалась и ваша семья…

— Да, с первой женой мы разошлись. Нелли вместе с дочками переехала в Сарагосу, ей там предложили работу. Я-то вообще не разрешал ей работать…

— С женщинами — деспот и тиран?

— Не то что бы, но жесткий. Но не подумайте — не поэтому расстались. Просто жизнь так сложилась: тяжелое было время, я закончил играть, сидел без работы. Да и сам, в общем-то, виноват: меньше стал дома бывать, постоянно с друзьями — ее это тоже напрягало. Понимаете, наступает время, когда все уже — предел. Решили расстаться по-хорошему. Но, что ни делается, все к лучшему. Год я был один, потом нашел Марию…

— Кем она работала?

— В каком-то офисе. Знаете, даже не интересовался…

— А она знала, что встречается со знаменитым футболистом?

— Нет. Ей говорили: брат, муж сестры. Но Марию это как-то не интересовало.

— Татарин и испанка — смесь гремучая. Это был бурный роман?

— Ну как: с друзьями часто в одном баре собирались — вот там ее и увидел. У Марии тогда был непростой момент, она тоже разводилась. Сначала: привет-привет. Потом посидели, поговорили. А перед Новым годом сказал ей: “У меня друзья собираются. Хочешь — приходи”. Пришла. Сколько мы уже вместе… С 93-го… значит, 11 лет.

— Как 11? Старшему сыну ведь уже 14.

— Да, точно. Ну, значит, больше... Но только два или три года назад зарегистрировались.

— Когда-то вы сказали: “Все, больше не женюсь. Жена может быть только одна”.

— Да, была такая фраза. Но решили: дети есть, пускай уж официально все будет.

— У вас, если не ошибаюсь, их двое?

— Почему двое — трое.

— Уже трое?

— Да, полтора года девочке — Алия назвали. Старшему, Мигелю, 14 лет, Беатрис — 9.

— На каком языке с ними общаетесь?

— Я — на русском, Мария — на испанском.

— За семь лет ваша супруга так и не выучила язык?

— Да нет: объясниться, если что, может, понимает точно все.

— Мария, я так понимаю, не работает?

— (Улыбается.) Хочет.

— Понятно. А сын чем занимается?

— Футболом. У нас при академии есть команда “Арбат”, вот он там вратарем…

— И его зовут Мигель Дасаев?

— Ну пока Дасаев.

— Что значит “пока”?

— Когда вырастет, посмотрим, какой он Дасаев.




    Партнеры