Цветы зла?

Жертва “тюльпановой революции” Аскар АКАЕВ: “Может быть, надо было остаться и погибнуть…”

4 июля 2005 в 00:00, просмотров: 427

“Если я буду говорить, что был во всем прав, люди мне просто не поверят!” — обычно, потеряв власть, высшие политики впадают в глубокую депрессию. Но к недавнему лидеру Киргизии Аскару Акаеву это точно не относится. Живущий ныне в скромном, по президентским меркам, деревянном коттедже в Подмосковье, Акаев, конечно, переживает по поводу предательства многих своих ближайших соратников. Но при этом изгнанный президент прямо-таки излучает дружелюбие и без всякого снисхождения к себе говорит о своих ошибках.

Революция Вашингтона

— Аскар Акаевич, отказ стрелять в собственный народ — это, конечно, похвально. Но как вы могли отдать столицу на разграбление мародерам?

— Я все время испытываю огромное чувство вины перед моими согражданами за то, что я допустил такую вещь. Мне просто в страшном сне не могло присниться, что после захвата Дома правительства оппозиция позволит своим молодчикам отдать город на разграбление и погромы. Ведь во время “цветных революций” в Грузии, Украине не было разбито ни одного стекла. Если бы я мог предположить, что произойдет, я бы, конечно, пошел на решительные меры и ввел чрезвычайное положение.

— Президент всегда ответствен за положение страны. В чем была ваша главная ошибка, из-за которой Киргизия погрузилась в состояние анархии?

— В Кыргызстане демократизация опередила развитие социальной сферы и экономики. Это и породило завышенные ожидания, которые в конце концов привели к взрыву. Я теперь понимаю мудрого Дэн Сяопина, который всегда призывал именно к стабильности, чтобы достичь успеха в долгосрочном плане. Мои коллеги-президенты много раз говорили: “Аскар, ты бежишь впереди паровоза!” Наверно, они были в чем-то правы.

— То есть теперь вы тоже считаете, что Средняя Азия, а может, и другие страны СНГ не готовы к демократии западного образца?

— Я никогда не был согласен с тем, что существует универсальная формула демократии, которая пригодна для всех народов во все времена. Я был убежден, что демократия должна строиться с учетом национальных традиций, специфики развития той или иной страны. Но нормальному эволюционному развитию демократии в Средней Азии сейчас мешают усилия Запада, и в первую очередь США. Они пытаются форсировать демократические перемены без учета специфики этого региона, где еще сильны родоплеменные и клановые отношения плюс исламский фактор. Чтобы в Центральной Азии родилась подлинная демократия, нужно время и терпение. А Запад бездумно перенес технологии “цветных революций” в Центральную Азию. США выпустили джинна из бутылки без учета будущих последствий такого шага.

— А у вас есть доказательства того, что Америка сыграла ключевую роль в перевороте?

— Да этого ведь даже и в самой Америке не отрицают! Там было опубликовано много статей, где в том числе ведущие политические деятели говорили о своих заслугах в осуществлении “тюльпановой революции” в Кыргызстане. Кроме того, был опубликован доклад на эту тему посла США в Бишкеке.

— Но ведь посол Стивен Янг заявил, что это фальшивка...

— Естественно, он не скажет, что это подлинник! Американцы осуществляли огромную работу. Те, кто возглавил переворот, в течение последнего года несколько раз побывали в США, на Украине, в Грузии. Инструкторы из этих двух стран приезжали к нам и открыто, без всякой маскировки готовили “цветную революцию”. Конечно, у переворота были и внутренние компоненты. Бедность, безработица, экстремизм оппозиции.

Когда организаторы переворота поняли, что грузинский или украинский вариант у нас не проходит, они прибегли к услугам наркомафии. На штурм Дома правительства были брошены тысячи боевиков, криминальных элементов, которых предварительно напоили и накачали наркотиками. Вы ведь помните кадры ТВ: они шли с бутылкой водки в одной руке и с палкой в другой. Но еще раз повторяю: ключевую роль сыграли внешние факторы, щедрое финансирование путча из-за рубежа.

— То есть вы считаете, Стивен Янг — ключевая фигура переворота?

— Безусловно.

— А зачем американцам было вас свергать? Вы ведь были вполне приемлемой фигурой и для Вашингтона, и для Москвы.

— Я всегда считал, что Кыргызстан в соответствии с заветами наших предков может успешно развиваться только в тесном союзе с Россией. Американцам это не нравилось. После того как в 2001 году они обосновались на авиационной базе в Манасе, мы пошли на создание российской авиабазы в Канте. Мне кажется, что это переполнило чашу терпения Вашингтона. В каждой стране они хотят видеть руководство, которое было бы однозначно ориентировано только на США. А идею демократии они считают своей монополией.

— Вы хотите сказать, что американцы противились открытию российской базы?

— Еще как противились! Они считали, что это делается в пику США.

— В политике очень важно вовремя уйти. Вам не кажется, что, если бы вы ушли из власти, скажем, в 2000 году, история Киргизии пошла бы совсем по другому сценарию?

— Я никогда не держался за власть и как раз и собирался уйти. Я много раз заявлял, что 30 октября 2005 года заканчивается срок моих полномочий, и я передаю эстафету новому президенту.

— Но вам почему-то никто не верил...

— Возможно, моя ошибка была в том, что я не назвал преемника.

— У вас был преемник?

— Нет. Я считал, что народ сам должен выбирать, и нельзя ему кого-то навязывать. Если бы я назвал преемника, может быть, руководители силовых структур меня бы не предали.

Корни бунта

— Почему за 14 лет вашего правления так и не удалось по-настоящему поднять экономику?

— Не согласен с вашей оценкой. Кыргызстан — это маленькая горная страна, которая находится в транспортном тупике. Кроме того, мы обделены сырьевыми ресурсами. Единственное, что, по сути, у нас есть, — это уникальная природа. Но для того, чтобы туризм мог быть ведущей сферой экономики, нужна инфраструктура. А на ее создание требуется время. Несколько лет тому назад доля туризма составляла в ВВП меньше процента. А на начало 2005 года — уже 4%.

Я считаю, для страны с такими характеристиками, как наша, мы сделали все, что было возможно. Мы были, например, единственной страной, где по справедливости раздали землю крестьянам. Нельзя сравнивать Кыргызстан с нефтегазодобывающими странами. Нас надо сравнивать с Таджикистаном, Арменией, Грузией и Молдовой. Среди этих стран Кыргызстан занимает лучшее положение.

— Извините, но у вас, в отличие от всех перечисленных стран, никогда не было войны...

— Совершенно верно. И поэтому у нас в два раза выше доходы на душу населения. 10 марта этого года в Париже состоялось заседание клуба кредиторов. В СНГ есть семь стран-должников с критическим уровнем долга: Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан, Армения, Азербайджан, Грузия, Молдова. И мы оказались единственной страной, которой списали долги на самых льготных условиях. Объяснение было таким: Кыргызстан в последние пять лет добился прочной макроэкономической стабильности, устойчивого экономического роста, сокращения бедности. За пять лет мы сократили бедность на 21%. В среднем — на 4% в год. Это не я говорю, а Международный валютный фонд и Всемирный банк!

— А вот новые власти Бишкека называют другую причину не слишком блестящего состояния экономики. Говорят, что члены вашей семьи, и прежде всего ваш зять Адиль, монополизировали все лакомые отрасли.

— Я уже устал слушать, что там говорят. Почитайте лучше отчет комиссии по проверке имущества моей семьи. Все эти слухи о “засилье Акаевых” в экономике республики развалились как карточный домик. Комиссия не нашла ничего ни у меня, ни у моей жены. Выяснилось, что у всех самых крупных и благополучных предприятий, попавших в “список Акаева”, есть совсем другие и абсолютно реальные хозяева — иностранные компании из Казахстана, России, Германии вроде “Даймлер-Бенц” или “Генрих-глейзер”. Вся эта шумиха новым властям нужна для того, чтобы осуществить насильственный передел собственности и сфер влияния в бизнесе.

Да, мои дети, мой сын и зять занимались бизнесом. Но они были не самыми крупными бизнесменами в Кыргызстане. Можно назвать несколько десятков более крупных олигархов.

— Но вы же не будете отрицать, что Адиль не был бы таким успешным бизнесменом, если бы вы не были президентом?

— Адиль был известным и успешным казахстанским бизнесменом задолго до того, как познакомился с моей дочерью. Глупо было бы утверждать, что принадлежность к президентской семьей мешала его бизнесу. Сегодня, правда, все наоборот. И вообще, у Адиля был совершенно открытый и прозрачный бизнес. И это легко доказать. Главным компонентом его бизнеса были поставки авиатоплива. В основном этим топливом пользовалась американская база. Американцы прекрасно знают: мы не заставляли их покупать именно это топливо. Более того, там была конкурирующая компания, которая успешно работала.

— И все-таки, сколько в вашей семье мультимиллионеров?

— Средствами зятя я никогда не интересовался. У моего сына никаких миллионов нет. У него был небольшой бизнес. Ну, а у меня лично осталась квартира, которую я получил, будучи еще профессором в 1984 году.

— Когда я бывал в Бишкеке в годы вашего правления, многие объясняли неудачи власти так: на самом деле страной правит не президент, а его жена Майрам Дуйшеновна. Что вы на этого можете ответить?

— Это еще один миф. Я хочу здесь привести аналогию с Раисой Горбачевой, которую при жизни травили. И только после ее смерти к ней установилось нормальное отношение. В наших странах вообще хотят, чтобы женщина сидела дома. Ничем Майрам Дуйшеновна не управляла. Она занималась исключительно международным благотворительным фондом. Она построила две образцовые детские деревни для сирот, детский санаторий на Иссык-Куле. Она по всей стране создала сеть детских образовательных центров и оснастила их компьютерами.

— Говорили также, что вы делите с Борисом Николаевичем одну его привычку — страсть к выпивке...

— Да, этот миф тоже распространяли. Но хоть кто-нибудь привел бы хоть один факт, хоть одну фотографию! Да, я люблю хорошее вино. Но я во всем был всегда умерен. Может быть, единственная страсть, где я был фанатичен, — наука.

Что дальше?

— И в какой стране СНГ грядет следующая “цветная революция”? Говорят, например, про Казахстан...

— Казахстан в последние годы показывал рекордный рост экономики. Естественно, это сказалось и на доходах населения. Поэтому в Казахстане в ближайшее время это исключено. Вряд ли что-нибудь подобное будет и в других странах Средней Азии. Технологии “цветных революций” работают только там, где уже имеется “разрыхленная” демократическая почва, свобода слова и относительно сильное гражданское общество. У нас в Кыргызстане, например, на каждую тысячу граждан приходилась одна неправительственная организация. Один голландец мне даже как-то сказал: вы знаете, г-н президент, нашу страну называют “страной тюльпанов”, а вот у вас “страна неправительственных организаций”! Поэтому, например, в Туркменистане “цветочная революция” в принципе невозможна.

— Но если людей доводить до крайности палочной дисциплиной, они ведь тоже могут взбунтоваться. Разве не так?

— Естественно. Но это касается, наверно, как раз долгосрочной перспективы. Я не думаю, что сегодня ситуация в Центральной Азии дошла до таких крайностей.

— А возможен ли приход к власти в странах Средней Азии исламских экстремистов? Удастся ли, например, Каримову удержать под контролем ситуацию в Узбекистане?

— В ближайшей перспективе — точно удастся. В долгосрочном плане, конечно, мне трудно судить. Но если говорить об общей ситуации в Средней Азии, пойдя на “цветную революцию” в Кыргызстане, Америка резко повысила шансы исламских фундаменталистов во всем регионе. В Кыргызстане сегодня безвластие, власть расшатана, все решается силовыми методами. Кто может собрать наибольшую толпу, тот и победил. Увидев, что для захвата власти в Кыргызстане оказалось достаточным собрать толпу в 10 тыс. человек, разве исламские экстремисты не захотят повторить нечто подобное?

— Вы не считаете в этой связи, что предоставление американцам возможности создать авиабазу близ Бишкека было ошибкой?

— Нет, не считаю. В то время это была осознанная необходимость. Главным фактором нестабильности в Центральной Азии в течение многих лет был Афганистан. Оттуда исходила угроза терроризма и религиозного экстремизма. Шел мощный поток наркотиков. Два года в южных регионах Кыргызстана мы были вынуждены вести бои с многотысячными бандформированиями. Они были подготовлены в Афганистане, прошли через Таджикистан и пытались пройти в Ферганскую долину через Кыргызстан. Мы тогда ни одного террориста не пропустили. Но это нанесло огромный экономический урон, и мы потеряли много человеческих жизней.

Поэтому, когда в 2001 году США выступили с призывом покончить с терроризмом в Афганистане, мы осознанно пошли на решение предоставить им авиабазу. Причем в первую очередь это решение было принято на основе консультаций с российским руководством. На тот момент оно было оправданным.

— А как насчет нынешнего момента? Не превратилось ли существование базы в фактор, который усиливает исламские настроения в Киргизии?

— Это было одной из причин повышения популярности запрещенной партии Хизб-Ут-Тахрир. С их стороны были даже попытки террористических акций на американской базе, которые были предотвращены. Очень важно поэтому, что договоренности о ликвидации базы сразу после стабилизации обстановки в Афганистане были выполнены.

— Многие очень опасаются распада Киргизии на север и юг. Вы тоже этого боитесь?

— Конечно. От отношений “север—юг” зависит само существование Кыргызстана. Исторически север всегда был более развит. Поэтому как северянин я считал своим долгом ускоренное развитие юга страны. На юге в советскую эпоху был один-единственный педагогический институт и несколько техникумов. Сегодня там десятки университетов...

— Большая часть из которых липовая...

— Есть и липовые. Но мы успели создать и часть хороших. Я объявил город Ош южной столицей страны, и сегодня его не узнать. Большая часть инвестиций в борьбу с бедностью была направлена именно на юг. В этом году завершается строительство стратегической дороги Бишкек—Ош. И теперь север и юг могут во все сезоны и при любой погоде сообщаться не только через Узбекистан и Казахстан. Южане все это оценили. На первых президентских выборах я получил относительно мало голосов на юге. А на последних — почти столько же, сколько и на севере. Очень важно, чтобы и для нового президента предотвращение раскола было главной задачей.

— Есть ли у Бакиева и Кулова шансы вернуть Киргизию к состоянию стабильности?

— Я приветствую создание тандема Бакиев—Кулов. Это тандем опытных политиков, лидеров севера и юга. И если этот тандем сохранится, тогда есть надежда, что в Кыргызстане будет стабильность. Но если он развалится, тогда надо ждать беды.

— А как вы ответите на заявления новых лидеров страны, что ждать беды следует от вас? Мол, это Акаев стоит за кандидатом в президенты Урматом Барыктабасовым, чьи сторонники недавно на краткое время захватили Белый дом.

— Еще даже запах слезоточивого газа, которым разгоняли демонстрантов, не выветрился, а нынешняя власть уже объявила, что за этим стоит Акаев. Ни я, ни мои дети с Барыктабасовым не знакомы и отношения к нему не имеем. Он, кстати, сам неоднократно заявлял, что в годы правления Акаева был гоним и поэтому вынужден был делать бизнес в Казахстане. Так что работать на меня Барыктабасов не может в принципе. Просто на меня сейчас безопасно сваливать абсолютно все. Я ведь защититься не могу! Кто же на самом деле стоял за попыткой штурма? Я считаю, что это провокация, которая организована третьей силой, которая сейчас возникла в самой нынешней власти. Есть там люди, которые боятся остаться не у дел, если сохранится тандем Бакиев—Кулов.

— Вы имеете в виду крупных бизнесменов, вице-премьеров Усенова и Мадумарова?

— Да. Но кроме этих двух есть еще и другие.

Жизнь после власти

— Многие считают неправильным ваше решение покинуть после переворота Кыргызстан. Вам что, непосредственно грозила физическая опасность?

— Утром 24 марта ко мне подошли с интервалом примерно в час два высших руководителя страны. Они сказали, что есть достоверные сведения, что со мной постараются физически расправиться. Примерно за полчаса до взятия Дома правительства я был вынужден выехать. Тогда уже избивали моих ближайших соратников — пресс-секретаря, заместителя главы администрации президента, командира национальной гвардии, которые были моими твердыми сторонниками. Одному проломили череп. Он месяц пролежал в реанимации.

Но причина моего отъезда была не в том, что я спасал свою жизнь. Я понимал, что моя охрана, с которой я проработал все 14 лет, безусловно, применила бы оружие для моей защиты. Но любая кровь расколола бы страну. Ведь большинство штурмующих Дом правительства были южанами. Это могло перерасти в гражданскую войну. Я решил, что власть того не стоит. Может быть, надо было остаться и погибнуть.

— И что вы будете теперь делать? Вы собираетесь, например, голосовать за тандем Бакиев—Кулов как избиратель?

— Но меня же как избирателя фактически лишили прав. Вы же знаете, что нынешняя власть не позволила мне вернуться в страну.

— Ну вы же можете проголосовать в посольстве в Москве...

— В посольстве я голосовать не намерен. Слишком там недружелюбная атмосфера…

— А если бы вы все-таки вернулись в страну до выборов, за кого бы вы проголосовали?

— К сожалению, история не знает сослагательного наклонения.

— Вы верите в возможность нового прихода к власти в Кыргызстане либо вас лично, либо кого-то из ваших детей?

— Я уже несколько лет подряд заявлял, что заканчиваю свою политическую карьеру в 2005 году. И, конечно, в моих планах никаких изменений нет. А что касается детей — как англичане говорят, никогда не говори “никогда”. Все может случиться. Но главное в том, что Кыргызстан — наша Родина и мы туда обязательно вернемся.




Партнеры