Екатерина Коновалова: никакой личной жизни!

По секрету: у Екатерины Коноваловой на “Вести-Москва” прозвище Виагра

7 июля 2005 в 00:00, просмотров: 1074

Не подумайте чего дурного. Просто даже пятиминутное общение с красавицей блондинкой тонизирует почище той самой таблетки.


— Екатерина, вам красота в работе мешает?

— Ой, как часто мне задают этот вопрос! Неужели действительно настолько хороша? Нет, только помогает.

— А некоторые считают, что слишком красивое лицо в кадре отвлекает от новостей.

— Может, это прозвучит как реклама канала, но мне кажется, у нас все ведущие красивые. И наших боссов, похоже, это не смущает.

— То есть у вас не было таких проблем, как у Екатерины Андреевой, которую редактор когда-то счел “слишком красивой” для информпрограмм?

— Честно говоря, думаю, она лукавит, когда это рассказывает. В новостях, конечно, есть какие-то определенные правила — отсутствие украшений, каких-то наворотов. Все-таки подается серьезная, не всегда самая радостная информация, и никому не интересно, сколько золотых цепей у тебя есть, какие на тебе изумруды с бриллиантами. А насчет лица… Наоборот, красивого человека хочется слушать, доверять ему. Как правило.

— Даже если этот человек — блондинка?

— Какая разница? Очевидно, вы имеете в виду анекдоты про глупых блондинок. Что это даже не цвет волос, а определенный стиль жизни. Манера поведения, манера мыслить, одеваться и так далее. В этом смысле я блондинка не типичная.

— Екатерина, вы всегда были отличницей, МАрхИ окончили. Вам не скучно читать тексты, написанные другими людьми?

— Да что вы! Как такое могло прийти в голову! Во-первых, все новости мною перерабатываются, в этом масса креатива. Потом, я выбираю, что рассказать. И, конечно, сама подача — это ведь я решаю, на чем акцент сделать. Так что творчества в моей работе предостаточно.

— Переход с утренних эфиров на вечер дался нелегко?

— После утра был день. Это был ужасный период. Новое время, новый формат — без своей бригады, без родных людей, к которым привыкла. Ничего, справилась.

— Вечерние эфиры — для “сов”. Как вам ночной образ жизни?

— На самом деле раньше у меня были не утренние, а ночные эфиры. Чтобы выйти в эфир в пять утра, готовиться надо с двух ночи. А по сравнению с этим любой распорядок дня покажется праздником. Когда работаешь ночью, из жизни выпадаешь начисто. Муж ложится спать — а ты со слезами на глазах идешь на работу. Днем ты спишь, а домой кто-то приходит, тревожит, и, соответственно, полное несовпадение ритма жизни. В общем, кошмар какой-то, не хочу даже вспоминать об этом. А теперь я живу совершенно замечательно, собственно, как и любой рядовой российский гражданин: с утра на работу, а вечером домой. Да, загрузка такая, что на рабочей неделе вообще ничего не успеваю. Не вижу ни ребенка, ни мужа, никакой личной жизни. Зато в свободную неделю могу позволить себе все.

— Что это “все”, как отдыхаете?

— Мой отдых — это прежде всего ребенок. Ты его берешь на руки, вдыхаешь родной, любимый запах, и становится так хорошо, так спокойно. Потом, я стараюсь много ездить, люблю путешествовать, и с ребенком в том числе. Вообще, наверное, отдых для меня — это переключение. А вот сидеть сложа руки и тупо смотреть в потолок — это точно не про меня.

— А о втором ребенке не задумывались?

— Задумываюсь. И о третьем тоже. Хотелось бы иметь троих. Но так конкретно, чтобы уже приступить к этому, — пока нет.

— Разве реально быть мамой троих детей и работать в теленовостях?

— У нас здесь, на ТВ, есть много позитивных примеров того, как это удается с минимальными потерями. Елена Мартынова — героическая женщина, которой я не устаю восхищаться. Лена родила второго ребеночка, ему нет и двух месяцев, а она уже на работе. Причем выглядит лучше, чем до его рождения, и значительно лучше, чем до появления обоих детей. Да я и сама вернулась на работу, когда ребенку было две недели.

— В эфире вы заняли место Анастасии Мельниковой. Она не ревнует?

— Меньше всего меня волнует, как она на это реагирует. Этот человек мне просто неприятен. Не существует ее для меня, и все тут. В поле зрения друг друга мы не оказываемся, видимо, совместными усилиями.

— У вас были предложения перейти в другой телеформат, вести ток-шоу, например?

— Были. Но мне пока значительно ближе то, чем я сейчас занимаюсь.

— О федеральных новостях не мечтаете?

— Нет, ни в коем случае! Здесь, у нас, новости, может, мельче, но они человечнее. Мне очень приятно их подавать, о них говорить. И совершенно не хочется заниматься официозом. А, к сожалению, на федеральных новостях его слишком много.

— Да, госканал обязывает. Отсюда вопрос: как начальство отреагировало на появление в Интернете вашей фотосессии для “Плейбоя”?

— Реакции нет никакой. Вот если бы я так снялась сейчас, а не много лет назад, еще во время учебы, то могли бы возникнуть вопросы. Но так как эта съемка была сделана еще в то время, когда я не имела еще никакой связи с телевидением, то она превращается просто в факт моей личной жизни. Ничего приятного тут, конечно, нет, и это понимаю не только я, но и начальство. Однако существует закон: чем больше к тебе внимания, тем больше люди стремятся раскопать о тебе всякой грязи и гадости.

— А как-то воспрепятствовать появлению в Сети этой фотосессии нельзя было? Ведь, если постараться, ненужная информация легко исчезает и с самых независимых сайтов.

— А зачем, если это уже есть? Я лично не пытаюсь ничего скрыть. Ничего безнравственного и из ряда вон выходящего я не совершала. Если это и самое черное пятно в моей биографии, а я думаю, что так оно и есть, то что ж теперь поделаешь.





Партнеры