От тюрьмы до шоу один шаг

Юрий АЙЗЕНШПИС: “Слепить звезду можно из любого”

15 июля 2005 в 00:00, просмотров: 1174

Кирпичный дом сталинской постройки в центре Москвы. На стене табличка с надписью: “Машины не ставить, кроме ...” (указан номер личного автомобиля Юрия Айзеншписа). Подъезд отделан мраморной плиткой. Внизу — охранник с рацией.

— Айзеншпис задерживается. Он только из Сочи прилетел, с фестиваля “Пять звезд”, сейчас из аэропорта едет. Голос у него уставший, поэтому не удивляйтесь, если беседа не состоится, — предупредил меня пресс-атташе продюсера.

Юрий Шмильевич действительно выглядел утомленным. Но интервью переносить не стал.


Мы расположились в просторной гостиной, отделанной в стиле модерн. Количество комнат в помещении подсчитать не удалось.

— Несите мне борщ, а затем пшенную кашу! — кричит Юрий Шмильевич домработнице. — Ничего, если я поем? (обращается уже ко мне).

Через секунду перед собеседником появляется тарелка украинского борща на серебряном подносе. Мне предлагают чай и корзину шоколадных конфет.

— Устал я от этих тусовок, переездов, пьянок… Хотя я уже много лет спиртного в рот не беру, но на фестивале пришлось пригубить, — вздыхает мой собеседник и скидывает в разные стороны тапочки. — Вы уж извините меня за внешний вид.

Мы извинили Юрия Айзеншписа. Ведь эта беседа состоялась накануне его юбилея. Сегодня знаменитому продюсеру исполняется 60 лет.

— Юрий Шмильевич, вы богатый человек. Видно, не зря получили экономическое образование. С вашими способностями могли бы возглавить банк?

— Я закончил экономико-статистический институт, получил специальность инженера-экономиста. Но, как это ни пафосно звучит, я всегда видел себя строителем нового общества. Я был отличным организатором, профессиональным экономистом. Наверное, я мог бы стать классным инженером. Бедным, но классным. Но помешало увлечение музыкой...

— Вы всегда знали, как заработать деньги?

— Нет, нет, нет! Я не тот человек, который во главу угла всегда ставил материальные блага. Когда мне было восемнадцать лет, я вообще сторонился всяких денежных отношений. Мне было легче что-то отдать, подарить, чем получить.

“Силу денег я понял, когда помимо одежды меня стали интересовать дорогие развлечения, модная музыка и вкусные рестораны. Деньги делали меня свободным и счастливым. Я их тратил направо и налево, на себя и родителей, на друзей и подруг, просто на случайных людей... Красивая и модная одежда — это культ, который и по сей день обходится мне минимум в 40 тысяч долларов за год. Некоторые вещи могу надеть пару раз, надоест — подарю друзьям... Я езжу в роскошных автомобилях. Если существует что-то самое лучшее, самое современное, оно обязательно должно быть у меня. И тут я средств не считаю”. (Из книги Ю.Айзеншписа “Зажигающий звезды”.)

— Вы выросли в обеспеченной семье?

— Я рос в нормальной, среднестатистической семье. Мама была врачом, папа — обыкновенным госслужащим. Первые деньги я начал зарабатывать в институте. Уже тогда одежду покупал в валютных магазинах “Березка”, душился дорогим французским парфюмом. Вечерами устраивал кутежи в самых пафосных советских ресторанах, таких как “Арагви”, “Арбат”, “Националь”. Также у меня появилось личное такси. В любое время машина с шофером стояла на приколе в ожидании моих распоряжений.

— В 17 лет вы занимались спортом?

— Да, я даже получил первый мужской разряд по легкой атлетике. Я подавал серьезные надежды, но получил травму мениска, и пришлось завязать с этим делом. В то время в Союзе не существовало нормальной медицины, которая могла поправить мое здоровье. Да и у меня стали появляться другие интересы.

— Например музыка.

— Ну да, я увлекся музыкой. Вообще, я отношу себя к очень уникальным людям. Ведь я знаю о музыке гораздо больше, чем о чем-либо. Недавно я был в Лондоне и зашел в один магазин, где продавались старые пластинки. Неожиданно ко мне подошел англичанин. Он был намного старше меня. Вдруг он начал говорить о своей молодости, о влюбленности. Это были разговоры о пластинках “Beatles”. И мне это было понятно. К сожалению, у меня не хватало знания английского языка, чтобы поддержать беседу. Но мысленно я чувствовал старика. Это была очень трогательная встреча.

“Визита в Москву Пола Маккартни я ждал 40 лет, сидел в первом ряду, был прекрасно настроен и... Ничего особенного. Да, совсем не то, хоть вставай и уходи. Я и ушел”. (Из книги Ю.Айзеншписа “Зажигающий звезды”.)

— Наверное, в то время за эксклюзивную пластинку вы готовы были отдать последние штаны?

— Да. Цены на пластинки доходили до 150 рублей. Такую зарплату получали советские инженеры. В моей комнате находился стеллаж, на котором умещалось несколько тысяч дисков.

— Где же сейчас все это добро?

— К сожалению, когда меня осудили, все конфисковали.

— Вы создали в Москве первую рок-группу “Сокол”. Музыканты коллектива исполняли песни “Beatles” на английском языке. Где проходили эти концерты?

— Когда мы создали группу “Сокол”, то решили играть не для себя, а для людей. Это как садовник, который выращивает цветы не для себя, а для народа. Или художник, который пишет картины для зрителя. Работали мы в молодежных клубах, в кафе.

— Сколько же зарабатывали на тех концертах?

— Мы не устраивали погоню за чистоганом, все делалось на голом энтузиазме.

— Вы все время выступали в роли импресарио...

— …Мецената.

— А вам самому не хотелось выйти на сцену в качестве музыканта?

— В подобном амплуа я выступал только в школьном возрасте. Через неделю после смерти Сталина мы в школе разучивали песенку “На смерть вождя”. Я солировал вместе с приятелем. Но на выступлении мой напарник так переволновался, что забыл строчки куплета. Я тогда спас ситуацию.

“В тюрьме гораздо больше благородных людей, чем на воле”

“Занимаясь куплей-продажей музыкальных дисков, я почувствовал вкус к деньгам и красивой жизни. Потом последовали джинсы, аппаратура, меха. Потом золото и валюта. Именно в 1965 году я впервые увидел и пощупал американские доллары...

...В 1969 году в Москве открылась контора Внешторгбанка СССР, где продавали золото в слитках... Почти каждый день для меня покупалось золото в этой удивительной конторе... Но самая трудоемкая работа состояла в приобретении максимально возможного количества валюты. И этим делом я занимался постоянно, денно и нощно...

Фарцовщики скупали мне валюту по всему городу. До десятка таксистов привозили мне свою валютную выручку, поставляли “зелень” даже валютные проститутки или путаны... Кстати, в те годы я пользовался услугами проституток не только в коммерческом отношении. Иногда и по их непосредственной специальности со скидками”. (Из книги Ю.Айзеншписа “Зажигающий звезды”.)

— Когда вы попали на крючок к правоохранительным органам?

— Это случилось 7 января 1970 года. В тот день в моей квартире устроили обыск. Но вот как менты вышли на меня, я до сих пор не понимаю. Потом меня отвезли в изолятор временного содержания. И через пятнадцать суток мне выдвинули обвинительное заключение по 88-й статье, “Нарушение валютных операций”, и 154-й — “Спекуляция в особо крупных размерах”. Это самое страшное преступление по тем временам. Мне грозило десять лет лишения свободы.

— За что вы получили второй срок?

— Я вышел на свободу после окончания первого срока и через три недели провернул самую крупную в моей коммерческой деятельности операцию по купле-продаже 50 тысяч фальшивых долларов. В этот раз я отсидел семь лет.

— Вы запомнили вашу первую камеру?

— Я хорошо запомнил свой первый карцер — крошечную камеру со стационарным унитазом и с краником-рукомойником, который служил и для слива. Деревянный настил без матрасов и подушек, на котором можно было спать с 10 вечера до 6 утра. На остальное время он складывался, как верхние полки в купе. Кормили — через день. Один день — как обычного заключенного, другой — полкирпича хлеба и кипяток. А знаете, за что я загремел туда? Однажды я попросил у надзирателя бумагу, чтобы написать письмо матери. Мою просьбу проигнорировали. Тогда я начал барабанить в дверь. Тут же в камеру влетели здоровенные мужики и начали избивать всех подсудимых. Дубасили нас ногами, кулаками, резиновыми дубинками. Меня же как зачинщика засунули в смирительную рубашку и подвесили к потолку. Это для них оказалось легче, чем принести бумагу.

— У вас до сих пор сохранились такие яркие воспоминания от тех дней?

— Такое запоминается на всю жизнь. Я не хочу сказать, что у меня феноменальная память, но то, что происходило со мной там, ключевые моменты в моей судьбе, я помню, как будто это случилось вчера.

— В одном своем интервью вы сказали, что условия в ГУЛАГе, которые описывал Солженицын, были достаточно мягкие по сравнению с тем, в которых находились вы.

— Солженицын делил камеру с политическими заключенными. Моими сокамерники являлись настоящие уголовники. В ГУЛАГе были лучшие условия содержания. Во всяком случае, там не было такого беспредела, который видел я.

— Вы говорили, что были на хорошем счету даже в тюрьме. Завоевать авторитет вам удалось с помощью денег?

— Речь шла не о деньгах, а об умении адаптироваться в любых условиях. Я, уже будучи испорченным в погоне за чистоганом, научился грамотно вести себя в обществе. Я был образованным, интеллигентным человеком, способным правильно мыслить, давать оценку. Это мне помогло.

— Вы прошли через несколько тюрем — Свердловск, Новосибирск, Красноярск, Мордовия… Какая из них самая страшная?

— Все тюрьмы одинаковые. Это как больничные палаты. Есть с евроремонтом, а есть совсем простенькие. Но от этого их суть не меняется. Так же и тюрьма. Любая тюрьма имеет одно и то же назначение. Там карают, но не перевоспитывают. Тюрьма ожесточает человека.

— Вас ожесточила?

— Нет. Я вышел на свободу человеком с обостренным чувством реальности и воспринимал мир немножко по-другому, нежели те люди, которые не пережили этот кошмар. Тюрьма — не пионерский лагерь. Условия проживания в зоне похожи на условия в джунглях, где выживает сильнейший.

— В Мордовской зоне на ваших глазах каждый день убивали людей. Вам было страшно?

— Эту тюрьму заключенные нарекли “мясорубкой”. Но я не испытывал там чувства страха. Я бесстрашный человек. Лишь несколько раз я попадал в мелкие бытовые передряги. Да еще как-то стал жертвой нападения одного сумасшедшего: пока спал, он ранил меня в грудь осколком стекла.

— Ну, насчет “ничего не боялся” вы лукавите?

— Ничуть. Среди осужденных ходила молва: если бывшего заключенного коротко подстричь, у него на голове откроется бесчисленное количество “праздников”. Так на тюремном жаргоне называли шрамы. Я могу сказать: если подстричь мою голову, то там не будет ни одного “праздника”. Меня Бог уберег.

— Неужели вас ни разу не били?

— А за что бить? Я не давал повода. И я быстро научился правильно себя вести. Мне не стыдно за тот путь, который я прошел. 23 апреля 1988 года я окончательно вышел на свободу.

“Любовь обошла меня стороной”

— В 1988 году вы начали заниматься группой “Кино”. Почему уже знаменитый тогда Цой доверился бывшему уголовнику?

— Видимо, существует какая-то тяга одного человека к другому. Меня с Витей познакомил журналист Саша Липницкий. Он же в свое время сказал, что мы стали подарком друг для друга. Ведь настоящая слава поп-идола к Цою пришла, когда мы начали работать вместе.

— С точки зрения профессионального продюсера, как вы думаете, в наше время Цой смог бы достигнуть таких высот?

— Сейчас рассуждать об этом кощунственно. Цой был героем своего времени, поэтому он должен был уйти вовремя. Я не говорю сейчас о гибели, но для артиста важно вовремя покинуть сцену. Многие этого не понимают.

— Долгое время продюсером группы “Кино” являлась жена Цоя Марианна. Выходит, вы перебежали ей дорогу?

— Я не считаю, что она была продюсером. Она была просто сожительницей Вити.

— Не просто сожительницей, а законной супругой, матерью его сына.

— Матерью его ребенка, но не более того... Более теплые отношения у Вити сложились с гражданской женой Наташей Разлоговой. В Москве они ютились в скромной трехкомнатной квартирке на юго-западе столицы, вместе с Наташиным сыном и ее сестрой. Но так распорядилась судьба, что одна женщина стала законной женой, а любимая — осталась в стороне.

— Затем вы стали раскручивать группу “Технология”. Именно тогда в музыкальных кругах стали поговаривать, что Айзеншпис из любого человека может сделать звезду.

— Ребята из “Технологии” не оценили всего того, что я для них сделал. Мы расстались со скандалом. Что касается раскрутки... Действительно, современные технологии позволяют из любого скромного, бесталанного человека слепить звезду. Но все равно будет видно, где подделка, а где настоящий продукт. Вот наглядный пример — музыканты из проекта “Фабрика звезд”. Это что? Звезды? Это суррогат. Обыкновенный телевизионный продукт. Поэтому я стою в стороне от всего этого и не принимаю участия в проекте. Мне хочется делать звезд не инкубаторских, а настоящих.

— Однако и в вашей продюсерской карьере были явные провалы. Помните Никиту, Сашу?

— Это называется проблемы, которые трудно решить в конкурентной борьбе. Сейчас шоу-бизнес весь коррумпирован, независимому продюсеру очень тяжело пробиться через всю эту грязь. Только яркие звезды в условиях жесточайшей конкуренции могут достигнуть каких-то высот. Вот Дима Билан, несмотря на конкурентную борьбу, на мафиозность шоу-бизнеса, смог доказать свое превосходство.

— Правда, что в Сташевского вы вложили два миллиона долларов?

— Может быть.

— Деньги вернулись?

— Я не считал.

“11.10.2004. Сегодня мне позвонил Сташевский. Рассказал, что недавно гастролировал в Германии, США, Израиле. Неожиданное известие, я-то думал, он довольствуется крохами со стола шоу-бизнеса... Голос бывшего артиста мне показался пьяным. По-моему, эта проблема, увы, его теперь касается. Доходили слухи, что с целью заработать больше денег для возвращения на сцену певец занялся алкогольным бизнесом. Частые посещения винных погребов кавказских ресторанов денег, наверное, не принесли, зато послужили серьезному разладу в его семье, разводу с Ольгой. А жаль!” (Из книги Ю.Айзеншписа “Зажигающий звезды”.)

— Вы считаете, что для успеха все средства хороши? Позволительно идти по трупам ради достижения цели?

— Для достижения цели все средства хороши, но в разумных пределах. Конечно, угрозы, убийства, шантаж — не по моей части.

— Ваше имя всегда связывают с какими-то скандалами.

— Это больше раздувает пресса. Я человек жестких правил. Я требователен и к себе, и к моим сотрудникам. Но разве это плохо?

— Вы можете признать свою вину, если не правы?

— Конечно. Я всегда готов идти на компромисс, если сочту, что повел себя слишком резко. Я могу найти в себе мужество признать собственные ошибки.

— Помнится, не так давно вы подрались с одним журналистом.

— Было дело. Но это в сердцах.

— Хорошо, что под вашу горячую руку попался мужчина. А девушку смогли бы ударить?

— Встречаются такие девушки, которые хуже мужиков.

— Ваша личная жизнь — тайна за семью печатями. Однако известно, что у вас есть сын.

— Моя бывшая жена Лена воспитывает моего ребенка и работает в продюсерской фирме.

“Любовь обошла меня стороной. Я не испытывал этого чувства в зрелом возрасте и в зрелых формах... Что касается мысли о женитьбе — они меня не посещали никогда... В молодости были варианты интересных браков, но они меня не привлекали. Например, с дочкой югославского дипломата. После моего освобождения существовал еще перспективный вариант — дочка одного из руководителей Внешторга, который хотел оплатить мою женитьбу на его дочери “жигуленком”. Я отказался...

Сейчас, когда у меня семья, с которой я хоть и не живу, ребенок, определенное положение в обществе, как-то не хочется заводить серьезные романы... Если настроение и желание позволяют, то почему бы не заняться вольным сексом?” (Из книги Ю.Айзеншписа “Зажигающий звезды”.)

— Почему вы расстались с женой?

— Наши отношения с Леной были ровные, спокойные, и мне это не нравилось. Вероятно, она догадывалась о моих амурных похождениях, но всегда оставалась кроткой. Во время ее беременности упреков в мой адрес стало больше, но я старался не обращать на это внимания. А когда родился Миша, то начались посягательства на мою свободу. Меня это раздражало. В итоге мы расстались.

— Наверняка из сына вы тоже планируете сделать звезду?

— Не факт. Участи певца и продюсера я ему бы не пожелал.

— Юрий Шмильевич, в жизни вы добились многого — работа, деньги, семья… И все же: чего вам не хватает?

— Я даже не знаю. По-моему, всего хватает.

— Вы счастливый человек?

— Наверное. (Вздыхает.)

— Вы боитесь старости?

— Нет.

— День рождения как отметите?

— День рождения, на праздник похожий, бывает только один раз. Кажется, так поется в песне? Так что пока повременю с юбилеем...

P.S. Отрывки из книги Юрия Айзеншписа “Зажигающий звезды. Записки пионера шоу-бизнеса” публикуются впервые.




    Партнеры