Ню вы даете!

Репортеры “МК” побывали в гнезде разврата

16 июля 2005 в 00:00, просмотров: 391

Если ад для развратниц на небесах действительно существует, то там, наверное, нон-стопом показывают мужской стриптиз. Но не с Тарзаном, а с “измученными нарзаном” обвислыми, колченогими, волосатыми мужичками. Вид беспрерывно раздевающихся жертв ГТО заставит раскаяться самую закоренелую грешницу...

А земное подобие такой адской обители сейчас вовсю функционирует в Москве — на нудистском пляже в Серебряном Бору, где вчера побывали репортеры “МК”.


Найти московских нудистов не сложно, а совсем не сложно. Доезжаете до Серебряного Бора, подходите к пляжу №1, а оттуда — налево (любой охранник подскажет дорогу). И через десяток метров вы уже в царстве свободы, естества и слияния с природой — основных ценностей для идеологически подкованных нудистов, которые кличут себя натуристами. Здесь они раскинули все, что только можно раскинуть, на площади примерно в один гектар. Даже каждый будний день пляж почти заполнен.

Со свободой здесь все в порядке — можешь выглядеть как угодно. Даже останься ты в плавках или в купальнике, никто не сделает замечания. Многие, кстати, так и поступают и до конца раздеваться не спешат. С естеством тоже нет проблем. Никакого силикона — все тела вокруг вполне человеческие. Есть даже ряд ходячих пособий для студентов-медиков. А вот насчет слияния с природой — проблемы.

Начать с того, что большинство нудистов занимаются вещами, которые в дикой природе обычно не делают. Играют в карты, пьют напитки разной степени крепости... Во-вторых, на пляже, в отличие от природы, — явный половой перекос. Особей мужского пола в десятки раз больше, чем женского. С первого взгляда мы смогли обнаружить не больше пяти женщин, да и то в некоторых из них пришлось пристально вглядываться, так как было непонятно — либо это женская маленькая грудь и большой живот, либо — голый Лучано Паваротти без усов и бороды. Впрочем, когда мы немного осмотрелись, нашли даже несколько вполне привлекательных барышень. Но вокруг каждой кружили мужички с беспокойными взглядами. Взгляды эти метались в самые разные стороны, но неизменно задерживались на барышнях...

— Ах, эти... — протянула стройная девушка по имени Лида. — Да они здесь постоянно. Вон тот походит вокруг, наберется впечатлений, идет в кусты и... (тут Лида употребила слово, не очень уместное в устах барышни). Замучили нас совсем! — с видимым удовольствием сказала она.

— Так чего же вы сюда ходите?

— Нравится, — сказала Лида. — И загар ровный...

— Мама пришла! — раздался гнусавый вопль с другого конца пляжа. — Мама искупалась!

Кричал это юноша с крашеными волосами, а тот, к кому он обращался, не мог быть мамой по определению, ибо представлял собой коренастого мужика с волосами, пробивающимися сквозь татуировки. Впрочем, смотрел он на юношу со вполне материнской любящей улыбкой.

— Попку помыл? — продолжил юноша, обращаясь к “маме”. — Нет? А я — да!

И нагнулся, отклячив свою, дрожащую, как студень... Компания странноватых мужиков одобрительно смотрела на него. И пила водку из отрезанных донышек пластиковых бутылок.

Таких “голубых” компаний на нудистском пляже в Серебряном Бору немало. И они там самые веселые. Чувствуя себя в своей тарелке и полностью расслабившись, гомики бегают друг за другом, громко кричат и шалят, как дети.

— А я вот сейчас крикну! — сообщал пляжу и своим друзьям томный юноша.

— И что же ты крикнешь? — подзуживали они его.

— А вот то самое и крикну!

— А вот и не крикнешь!

— А вот и... — тут любитель покричать оповестил всю округу о своем знании нескольких матерных слов.

Смелый поступок вызвал шумное одобрение собравшихся. Они в отсутствие злых гомофобов явно упивались собственной крутостью.

Впрочем, большинству московских нудистов все же нет дела до эпатажа. Они просто купаются, загорают, расхаживают, тряся тем, чем можно трясти (по преимуществу животами). Мы увидели даже целую семью поклонников натуризма. Правда, полностью обнажена была только мама, маленькая девочка бегала в трусиках, а глава семейства щеголял в закатанных спортивных штанах.

Существует тут и свой голый бизнес. На велосипеде восседает торговец. Впереди укреплен ящик с мороженым и газировкой. Продавец полностью обнажен, так что, посмотрев ассортимент продуктов и переведя взгляд чуть выше, легко натыкаешься на предмет, который один из проходивших мимо крашеных юношей ласково назвал чупа-чупсом. Но соседство таких совершенно разных “продуктов питания” никого не смущает.

— Я тут четвертый год уже, — говорит нам продавец по имени Сергей. — Сначала приходил просто позагорать, а потом мне предложили совместить приятное с полезным. Вот и стал торговать вразнос. А че? Мне нравится. Люди у нас тут мирные, драк почти не случается. Приходят в основном одни и те же люди каждый сезон. Бывает, конечно, что кто-нибудь познакомится с девушкой и, чтобы время не терять, занимается с нею любовью прямо на пляже. Но мы стараемся просто на них внимания не обращать. Хотя такие вольные отношения местной тусовкой и не приветствуются...

Спорить мы с ним не стали, хотя, на наш взгляд, такая тусовка поприветствует все что угодно. Во всяком случае, кошки и собаки нудистский пляж обходят стороной — так, на всякий случай...

Мы решили выяснить точку зрения на такой вид отдыха у обычного человека (не гея), коих среди нудистов немало.

— Да пляж как пляж, — пожимает плечами один из них. — Плавки просто тело стягивают, а тут можно свободно раскинуться. На других внимания не обращаю, привыкаешь быстро.

— А вы слышали, что этот пляж собираются прикрыть? — спросили мы, вспомнив слова одного из отцов города о царящем в Серебряном Бору разврате.

— За что?

— Ну как за что? За безнравственность.

— Безнравственности здесь, на мой взгляд, ничуть не больше, чем в бане, — сказал мужик. — И вообще в Европе такие пляжи — самое обычное дело.

На счет безнравственности, конечно, не нам судить. Но существование в городе нудистского пляжа дает по крайней мере один определенный экономический эффект: Москве, по крайней мере летом, не надо тратить деньги на заделывание дыр-“глазков” в общественных туалетах, которые сверлят в холодное время года, обезумев от избытка чувств, несчастные онанисты. В этом смысле Серебряный Бор — одна большая дырка столицы. Заглянуть в которую может каждый.




    Партнеры