“Место встречи” доснимать нельзя

Станислав Говорухин: “Все, что я делаю, — политика”

27 августа 2005 в 00:00, просмотров: 500

Актер, режиссер, политик... И все это один человек — Станислав Говорухин.

В начале недели Станислав Сергеевич посетил с дружеским визитом редакцию “МК”. Своей, между прочим, любимой газеты.

— Я всегда прошу своих помощников, чтобы мне утром приносили две газеты, — признался нам Говорухин. — Какая газета будет второй — не важно. А первая — обязательно “МК”.

Впрочем, к нам Станислав Сергеевич приехал не просто так, а по поводу. Точнее, сразу по двум. Во-первых, чтобы по прямой линии пообщаться с поклонниками. А во-вторых — рассказать о своем новом фильме, премьера которого пройдет 27 августа в Доме кино в рамках III Фестиваля отечественного кино “Московская премьера”, одним из учредителей которого является “МК”...

— Вы очень откровенно, порой даже жестко отвечаете, — заметили мы по ходу его разговора с читателями.

— Ну и что? — пожал плечами наш гость. — Да, у меня много врагов. Особенно в кино. Жизнь такая.

О ВЫСОЦКОМ

— Мир вам! Вас беспокоит Игорь Добриков. Станислав Сергеевич, я уже больше года ходатайствую о причислении к лику святых Русской православной церкви Владимира Семеновича Высоцкого...

— Владимир Семенович Высоцкий не был крещен. Так что ни о какой канонизации речи быть не может. И в принципе он не был святым. У него было множество недостатков. Часто прелестных. Недаром же говорят, что человек интересен своими недостатками. Он, конечно, много сделал для страны, для общества, для литературы. Но, если бы вы обратились к Марине Влади, которая, кстати, не единственная его жена, она, наверное, рассмеялась бы.


— Добрый день, товарищ Говорухин! В газетах много писали, что будут снимать “Место встречи изменить нельзя-2”. Это так?

— Нет. Этого хотел писатель Аркадий Вайнер. Но это так, только разговоры. Никаких съемок, конечно, не будет.

— Еще говорили, что есть кадры из первой картины, на которых погибает Высоцкий. То есть не он сам, а его герой Жеглов.

— Со всей ответственностью вам заявляю, что таких кадров нет. И не было такого в сценарии. Все разговоры про эти кадры — опять же придумка.

— Но вам бы хотелось сделать продолжение столь популярного фильма?

— Знаете, нет. А зачем? Я не вижу сейчас этих героев. Они остались в прошлом. Не представляю, чем бы они сейчас занимались.

О ПОЛИТИКЕ

— Станислав Сергеевич, скажите, можно жить вне политики?

— Вне политики живет только наша творческая интеллигенция, которая по уши в политике. “Аполитичные люди” собираются гурьбой и говорят: “Стреляйте по этому парламенту! Почему армия не пришла?!”. Расстрел в “Останкино” я наблюдал собственными глазами. Я приехал на передачу к Диброву — и “вдруг” выстрелы. Я, конечно, пробрался туда и все видел. Шел откровенный расстрел. Я тогда снял фильм под названием “Час негодяев” — собрал всю хронику тех дней.

— Валентина Сергеевна, пенсионерка. Когда вы выдвигались на пост президента, я голосовала за вас. Жаль, что вас тогда не выбрали... А правда, что вы подписали письмо “пятидесяти” против Ходорковского?

— Письмо “пятидесяти” подписывал, но там ничего не было против Ходорковского.

— А что там было?

— Не слушайте сплетни, а прочтите это письмо, оно опубликовано. Я бы и сегодня подписался под каждой фразой. Правда, оно довольно беззубое. Если бы поручили мне составить такое письмо, оно было бы жестким, злым, наверное, но, надеюсь, справедливым.


— Как вы думаете, к чему идет наша российская жизнь? С одной стороны, какая-то активизация религии, вроде свободы, а в то же время диктат денег, очернение истории... Не могу разобраться.

— Вы задали вопрос самому жуткому пессимисту в этом смысле. Я не верю в то, что у нас что-то наладится. Будущее России — ее граждане. Какими станут граждане, такой будет и Россия. Как сегодня воспитывается молодежь, сколько тратится денег на воспитание молодежи, на образование, это вы знаете. Поэтому у меня нет абсолютно никаких надежд. Так что извините за пессимизм. Правда, ничего, кроме правды.


— Вы сейчас не в Госдуме, к сожалению. Это не связано с тем, что вышел ваш фильм, на мой взгляд, очень интересный, “Час негодяев”?

— Вы думаете, что все так желают находиться в Думе? Я десять лет провел в парламенте. А в Думу четвертого созыва не пошел. Потом понял, что, наверное, совершил ошибку. Потому что в Думе не осталось людей, которые лоббировали, отстаивали интересы моей отрасли, то есть кинематографа. А что касается политики, так в Думе уже никакой политики быть не может.

— Парламентаризма сегодня не может быть?

— В Думе занимаются лоббизмом, а не политикой. Каждый лоббирует какие-то интересы. Но большинство — свои собственные. И еще я так скажу. Любые мои выступления по радио, даже сегодняшнее — это политика. Я в политике, я никуда из нее не уходил, и более того, я считаю, что у меня сейчас больше возможностей заниматься политикой. Потому что из тех лет, когда я был в парламенте, первые шесть были еще ничего, а последние четыре года я уже молчал, набравши в рот воды, потому что вдруг обнаружилось, что существуют такие понятия, как “партийная дисциплина”, появились партии, причем в обязательном порядке.


— Не кажется ли вам, что за этими бесконечными разговорами о сталинских репрессиях и ужасах, о всех тех жертвах, которые в то время были, наша интеллигенция не замечает тех жертв, которые за каких-нибудь 15 лет потерял наш народ, не только Россия, но и другие республики?

— У меня эта арифметика все время в мозгу. Конечно, я с вами абсолютно солидарен. Я знаю, что страна в одну минуту превратилась в нищую страну, где 100 миллионов чуть ли не голодают. Я знаю, что разрушения, которые нанесли Гайдар с Ельциным, абсолютно несопоставимы с разрушениями, которые нанес Гитлер. Мы лишились в один миг армии, флота, сельского хозяйства (правда, его и не было), авиапромышленности — всего абсолютно. Мы лишились науки. Так что я все это знаю, и все это глубоко лежит в моей душе и сердце.

— Вы всегда откровенно отвечаете на вопросы. У вас много врагов?

— Много. Меня многие не любят.

— А где больше: в политике или в кино?

— Думаю, в кино. Хотя... Однажды мы с женой приезжаем домой из отпуска, я был в то время председателем чеченской комиссии в Думе, а соседка говорит: “Галя, вашу квартиру охраняют”. Поднимаемся, действительно стоят два солдата, курсанты училища Верховного Совета. И так продолжалось месяц, через каждые четыре часа сменяются. Что? от кого? зачем? — не знаю.

— Так и не знаете?

— Были какие-то угрозы, очевидно, со стороны чеченцев. Взяли чеченского пресс-атташе, а у него были списки людей, которые им не нравились. Ну и я там был.

ОБ ОРУЖИИ И ФУТБОЛЕ

— Это Марина, домохозяйка. Извините за дурацкий вопрос. Когда просыпаетесь, какие первые мысли?

— Думаю: “Какой я дурак”. Я сразу вспоминаю, что вчера было: бездарно я провел день или нет, наделал глупостей или не наделал, много ли выпил, сколько выкурил. Вот об этом думаю.

— А еще я слышала, вы где-то говорили, что, когда с собакой гуляете по вечерам, обязательно с собой пистолет берете. Неужели правда? Не страшно ощущение оружия в кармане?

— Нет, как раз дает состояние уверенности. Хотя, если оружие при тебе, это может кончиться очень плохо, можно и в тюрьме оказаться.

— Но вы-то сдержанный человек?

— Мне кажется, да.


— Меня зовут Алексей. Можно узнать ваше отношение к футболу?

— Поиграть в футбол я люблю, а болеть не люблю. Особенно из-за болельщиков. Когда ты идешь со стадиона, не дай бог, попадется этой толпе человек не того цвета кожи или рожа кому чья не понравится... Это меня страшно раздражает.

О КИНО

— Я студент 4-го курса ГИТИСа. Что сегодня делать молодым актерам, которые выходят из институтов? Стоит ли нам сниматься в этих дешевых сериалах или же ждать так называемого хорошего кино?

— Нет, нет, ждать нельзя, надо сниматься в сериалах и попробовать обратить на себя внимание хорошего, честного режиссера. И тогда вы будете сниматься в материале, который вам нравится, за который вам не будет стыдно. Актеру надо работать.

— Для вас важно чье-то мнение, кто что подумает — про вас, про ваши фильмы?

— Сложный вопрос. С одной стороны, да, волнует чужое мнение. А с другой... Обидно, что твое искусство становится нужным только через годы. Когда я делаю картину, то слышу только плохое о ней. От прессы. Возьмем любую — даже “Место встречи”. Всей стране тогда было очевидно, что это произведение искусства. Страна вымирала, преступления прекращались на полтора часа, пока шла серия. И вот я еду на I Всесоюзный фестиваль телевизионных фильмов. Думаю: “О-о! С такой картиной не стыдно и поехать!” Там было больше двадцати премий, призы, дипломы, какой-то приз журналистов, беременных женщин. И единственный фильм, который не получил ни премии, ни приза, ни диплома, — “Место встречи изменить нельзя”... А если есть общественное признание, значит, дадут денег на следующую работу. Поэтому мнение чужое, получается, важно. Нельзя же все время в долгах сидеть!


— Звонит поклонница вашего таланта Татьяна. Станислав Сергеевич, у вас получаются совершенно замечательные детективы, захватывающие, и я хочу вам предложить одного автора, почему-то забытого — Инна Булгакова, она пишет очень хорошие детективы.

— Я уже достаточно много наснимал детективов и остросюжетных фильмов: и “Том Сойер”, и “Пираты ХХ века”, и “Место встречи...” Но нельзя же всю жизнь тратить только на детективы. Сейчас у меня — последние годы работы в искусстве, и меня волнуют другие заботы, но поскольку я — читатель, много читаю, то обязательно найду этого автора. Спасибо за подсказку.


— От коллектива товарищей хотел бы вас поблагодарить за фильм “Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо”.

— Да, эта книжка произвела на меня самое, наверное, сильное впечатление в детстве. Больше чем “Три мушкетера”, чем “Остров сокровищ”, чуть старше — “Сага о Форсайтах” и так далее. Я всегда думал, что “Робинзон Крузо” — самая великая книга, которую создало человечество, но стеснялся это говорить вслух. А потом однажды читаю роман Жан-Жака Руссо и натыкаюсь на такую фразу: “Поначалу библиотека моего Эмиля будет состоять всего из одной книжки”. Как вы думаете: какая это книга? Библия? Нет! Эта книга — “Робинзон Крузо”.

О “НЕ ХЛЕБОМ ЕДИНЫМ”

— Хочу вам сказать большое спасибо за изумительный фильм “Благословите женщину”. Это единственный, наверное, фильм в наше время, который показал так широко нутро человека.

— Сейчас я снял новую картину, называется она “Не хлебом единым”. Ее нельзя было назвать иначе, ибо многие помнят роман, люди постарше. Но я бы его назвал “Благословите женщину-2”. Потому что тут тоже о женщине, она главная героиня. И играет та же актриса — Светлана Ходченкова.


— О чем ваш новый фильм и почему вы за него взялись?

— Это экранизация романа, который в свое время произвел фурор в нашем обществе. В 56-м году, после смерти Сталина состоялся ХХ съезд партии, был и закрытый доклад Никиты Хрущева, который распространялся по стране, где осуждался культ личности. И вот в это время в журнале “Новый мир”, где редактором тогда был Константин Симонов, опубликовали роман Владимира Дудинцева “Не хлебом единым”. Читала его вся страна — взахлеб. Его давали на ночь, переписывали от руки. Вдруг книжку стали изымать из библиотек, писателя отлучили от литературы, оставили без денег, хотя роман издали во всем мире, причем — официально. Наше государство получало огромные деньги, а писатель сидел без копейки. И этот роман, казалось бы, совершенно несвоевременный сегодня, неактуальный, я экранизировал. Хотелось бы, чтобы вы посмотрели и сами сказали, что же получилось. В главных ролях: Светлана Ходченкова, очень интересный актер из Питера Михаил Елисеев, Алексей Петренко-старший, Виктор Сухоруков, Александр Розенбаум сыграл серьезную драматическую роль.


— С вами говорит инвалид войны Иван Андреевич. В чем дело, почему вы новый фильм сняли черно-белым? Что, нет цветной пленки? Или хотите прошлое очернить?

— Посмотрите фильм, и тогда все вопросы отпадут. Нам хотелось не только правду об этом времени сказать, но и создать ощущение, что он создан тогда же. Вот вы когда телевизор смотрите и случайно на черно-белые кадры натыкаетесь, останавливаете? Вот и я так, потому что люблю наше старое советское кино.

И моя новая картина — не для сегодняшних кинотеатров с попкорном, а для людей, которые хотя бы читали чего-то. Если люди не читают книжек, они не могут быть моими зрителями.

— А ответьте тогда на простой вопрос: для чего вы снимаете кино?

— Чтобы доставить, во-первых, эстетическое удовольствие зрителю, чтобы дать ему надежду — кино не погибло, и не надо отчаиваться. Я тут говорил, что я пессимист. Но это все слова. На самом-то деле в своих поступках я оптимист!


Связь предоставлена компанией “Аэроком”.



Партнеры