“Ушел сатир. А вся бордель рыдала…”

Любой подросток, которому набила оскомину русская классическая поэзия в школе, может купить “нетрадиционного” Лермонтова

4 октября 2005 в 00:00, просмотров: 322

“Михаил Лермонтов. Только для взрослых” — название книжки, недавно выпущенной ООО “Пресском” и отпечатанной пятитысячным тиражом “Ульяновским Домом печати”, интригует. Это все равно что фильм “детям до шестнадцати”. Запретный плод так сладок! Но книжный магазин не кинотеатр, не винный прилавок и не интим-шоп, где худо-бедно все-таки обращают внимание на возраст клиентов. Полки с рядами духовной продукции общедоступны. Любой подросток, которому набила оскомину русская классическая поэзия в школе, может купить “нетрадиционного” Лермонтова.


Есть такое блюдо в кулинарии — селедка под шубой. Томик для взрослых построен по такому же принципу: Лермонтов — селедка, все остальное — шуба. На первый взгляд кажется: издатели решили восполнить литературный пробел и вернуть читателям малоизвестные стихи Михаила Юрьевича в компании “фривольных” Ивана Тургенева, Николая Некрасова, Кирши Данилова, а также некоего автора-подражателя. Но стоит только заглянуть под обложку, как все становится на свои места. Парочка, изображенная художником в момент бурного соития, красноречиво свидетельствует, что книжка “про это”.

Юнкерские поэмы Лермонтова долгое время были практически неизвестны. В академическом издании они появились лишь однажды, да и то с такими купюрами, что неискушенному в ненормативной лексике читателю могли показаться кроссвордом. Зато они ходили в списках и читались в мужских компаниях. Сегодня “Тизенгаузену” и “Оду к нужнику” можно увидеть на гей-сайтах.

— Лермонтову, наверное, в самом страшном сне не могло присниться, что эти стихи когда-нибудь выйдут за пределы юнкерской школы, — считает Алла Марченко, литературный критик, член Академии современной словесности, автор книги о Лермонтове “С подорожной по казенной надобности”. — Предназначались они исключительно для юнкерского сообщества, но уж конечно, не для печати.

Надо представить себе мальчика, который вырос за розовыми занавесками, в “дистиллированном” доме. Его возили на воды в окружении тетушек и кузин, ему подбирали друзей. В 1830 году Лермонтов записывал в тетрадку, что больше всего в своей жизни любил златокудрую девочку, с которой подружился на Кавказе, имея 10 лет от роду. Бабушка Арсеньева оберегала единственного внука от всего. До 14 лет он жил в деревне, даже в пансионе его не оставляли на ночь: после занятий мальчик возвращался домой.

И вот такой романтичный юноша попадает в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, где учились наследники огромных состояний и владельцы сотен, а то и тысяч крепостных душ. Его принимают только потому, что он единственный наследник своей бабушки Арсеньевой. Алексей Вульф, приятель Пушкина и его сосед по Михайловскому, в своих записках пишет, что нет ни одного порока, изобретенного греками или римлянами, который не практиковался бы в наших закрытых мужских заведениях.

Поначалу бабушка, которая вслед за внуком переместилась в Санкт-Петербург, даже отрядила слугу будить Лермонтова по утрам и приносить ему персональные обеды, но он пресек это начинание в корне. Будущий великий поэт искал доступа в аристократические двери и хотел быть как все. А молодые гвардейцы развлекались как могли. Кутили, ездили к артисткам кордебалета. В юнкерских поэмах все это описано со знанием дела. Графиня Ростопчина рассказывала, что поэмы она не читала, потому что они писаны не для женщин, но слышала, что там много наблюдательности, едкости, а главное — чувства жизни. Эти юношеские стихи снискали Лермонтову первую поэтическую славу. В 35-м он окончил юнкерскую школу, а через два года стал знаменитым, когда написал стихи “Смерть поэта”.

В том, что ранние, провоцирующие стихи Лермонтова вышли в свет без купюр, нет ничего предосудительного. Гений талантлив во всем. Но зачем надо было взбалтывать коктейль из творчества великого русского поэта и неизвестного автора, у которого детородные органы действуют отдельно от человека и живут своей изощренной жизнью, как гоголевский нос?

— Видимо, наше общество пока не пришло в себя от долгого воздержания, — говорит Алла Марченко. — Нам так долго вдалбливали, что Пушкин и Лермонтов — это наше все, а тут выясняется, что они, оказывается, такие же, как мы. Наверное, это как-то примиряет человека с его собственной жизнью. А может быть, обыкновенная, неприкрашенная похабщина без классического фасада сегодня просто не идет?

Якобы подражательный “Демон”, обозначенный как “эротическая поэма в стихах”, с прологом и эпилогом, сварганен в таком грязном воображении, что хочется вымыть руки стиральным порошком. Бедная Тамара со своим женским достоинством попадает в такие переплеты, что жутко делается. Вдохновение неизвестный автор черпал явно не в горах Кавказа, а скорей всего в каком-нибудь вокзальном нужнике, изучая настенную роспись и получая при этом особое удовлетворение.

Многочисленные иллюстрации в духе старинных гравюр, приведенные в книге, делают честь и эротоману-порнографу. Опять-таки неизвестному. Увы, нам никогда не узнать, кто так славно потрудился над этим изданием для взрослых. В выходных данных нет фамилий редактора, художника, художественного редактора, технического редактора и даже корректора. Проявили скромность или просто постеснялись? Тем более что было чего.

Я отнюдь не отношусь к ханжам, гневно реагирующим на соленое словцо. Оно бывает и забавно обставлено, и виртуозно закручено, и уместно сказано, и оттого совсем не оскорбительно. Речь про площадную брань, которая отвратительна по определению.

Недавно в прекрасном словаре Даля мне встретилось потрясающее выражение “Франц хераус”. Нет, совсем не то, что вы подумали! Толкуя это шуточное словосочетание как один из синонимов глагола “блевать”, Владимир Иванович Даль рассказывает историю его происхождения: “Русский солдат, по предложению австрийского, выпил за здоровье его государя, а тот отказался пить за здоровье Русского Царя; коли так, сказал первый, так “Франц, маршир хераус!” (Франц, марш обратно!) и запустил два пальца в глотку”.

Очень хочется последовать примеру находчивого русского солдата после ознакомления с книжкой. В общем, Франц хераус!




    Партнеры