Ротный

Федор БОНДАРЧУК: “Я очень жесткий человек”

8 октября 2005 в 00:00, просмотров: 193

Фильм “9 рота” начал свое шествие по экранам кинотеатров и уже вызывает массу споров и вопросов. Очень многие хотели посмотреть его раньше — как водится в России, на пиратских DVD.

Но на многочисленных точках реализации подпольного видео висят приколотые кнопками бумажки “9 роты” нет”. Ходят слухи, что режиссер проплатил пиратам равнодушное отношение к его продукции, чтобы обеспечить большие кассовые сборы. Но реакция на фильм у людей очень неоднозначная. Особенно у тех, кто воевал в Афганистане.

На днях режиссер посетил нашу редакцию, где во время прямой линии с читателями подробно рассказал о съемках “9 роты” и сам послушал отзывы о фильме. А в перерывах между звонками “допрашивать” режиссера продолжали корреспонденты “МК” — эти части разговора мы пометили “за кадром”.

О “9 роте”

— Здравствуйте, это Наташа из Москвы. Скажите, какой эпизод дался вам сложнее всего?

— Это “смерть” наших актеров, они не хотели “умирать”. Каждую смерть снимали по нескольку дней. То не срабатывали пиротехнические средства, то погода уходила... Наверное, в этом что-то есть...


— Я слышал, что фильм вы снимали какой-то совершенно новой камерой или объективом. Это правда?

— Это была камера “Рефлекс”, мы ее привезли из Мюнхена. Еще использовали специальные линзы и длиннофокусные трансфокаторы. Всего у нас получилось 2,5 тонны груза.

Но дело не в технике как таковой. Не подумайте, что, если используется некая новая технология, значит, плохой режиссер или артисты. Зритель должен смотреть фильм и не думать, как все это снималось. Вот если человек думает, значит, на картине был плохой режиссер. Но судя по тому, что фильм за первый выходной стал лидером российского проката, мы сделали качественный продукт.


— Добрый день. Федор, я Бондаренко, полковник запаса. Где вы снимали картину?

— В Крыму.

— Тогда понятно. Просто вас природа подвела. Видно, что это не Афганистан.

— Понимаю, но мы сделали все, что могли. В Таджикистан собирались лететь в экспедицию. Но в Таджикистане не дают страховки на технику и людей.


— Вы вот своего племянника пристроили в кино сниматься… Лучше актера, что ли, не нашлось?

— Я брал его по пробам. Я же не идиот — это моя первая картина. Я должен был подстраховаться на сто процентов.

— А почему жену тогда не снимали?

— Светлана провела со мной полгода и холодильниками возила еду на Украину. Потому что докторская колбаса, которую я люблю, есть только в одном магазине в Москве. Я просто дал себе слово, что моя нога ступит в Москву только после того, как я сниму фильм. Если бы не Светлана, я бы эту картину не снял.


— Я представитель молодежной организации инвалидов. В России 1,5 млн. людей, которые не слышат. Они лишены возможности посмотреть ваш фильм, потому что там нет субтитров.

— Большое спасибо за хороший звонок. Немедленно займусь этим вопросом. В ближайшие дни мы все исправим.


— У ваших героев в фильме были реальные прототипы или все придумано?

— Нет. Это почти документальная история. В основу фильма легло литературное произведение, написанное на основе рассказов реальных бойцов 9-й роты 345-го воздушно-десантного полка. И они же консультировали картину на протяжении всего съемочного периода. Например, 111 съемочных дней с нами прожил гвардии старшина 9-й роты 345-го воздушно-десантного полка кавалер ордена Красной Звезды Андрей Кузнецов.


— Правда, что фильм должен был называться “Судьба человека-2”?

— Не совсем. Лет пять тому назад у меня возникла идея сделать ремейк отцовского фильма “Судьба человека”. Только перенести героя в события чеченской кампании. Но замечательный сценарист Петр Луцик, написав 20 страниц сценария, ушел от нас. Как это сделать — знал только он один. Когда Петра не стало, я встретился с продюсером Леной Яцура (она была со мной на протяжении всех этих шести лет), которая и познакомила меня с Юрой Коротковым. Тот поговорил со мной и предложил мне афганскую войну. Я сказал “Гениально!”.


ЗА КАДРОМ

— Вы на съемках следовали киношным традициям? Например, отмечали первый кадр? Сотый? И так далее.

— Конечно, отмечали. Только без спиртного. Я объявил сухой закон.

— В этом плане вы суеверный человек?

— Да, полностью. Когда сценарий падает на пол, на него нужно сесть. (Смеется.)

— “Я объявил сухой закон”. Прямо диктат какой-то. Говорят, вы еще и лично всю съемочную группу наголо обрили...

— Всех побрил, кого только мог. Один из немногих, кто убежал от меня, — наш художник-постановщик Григорий Пушкин. Я не стал его догонять, потому что у него оказалась серьезная мотивация. Он сказал, что у него весь талант в волосах. И я побоялся, поскольку Григорий мне нужен был как великий художник.

— На площадке вы тиран?

— Да нет, какой я тиран?! Я очень жесткий человек.

О делах семейных и не только

— Беспокоит поклонник ваших родителей. У меня необычный вопрос. Что вам сказал бы отец по поводу вашего фильма?

— Думаю, он бы не сильно ругался.

— 25 сентября Сергею Бондарчуку исполнилось бы 85. Как вам жилось в звездной “оскароносной” атмосфере?

— Хорошо жилось. Только мало. Я поздний ребенок, и отец очень рано для меня ушел из жизни. Мне его не хватает. Я часто думаю, что, будь жив отец, я бы с ним советовался.

Отец был не просто режиссером. Он был моим учителем. Моей иконой.


— Меня зовут Людмила Степановна. У меня личный вопрос, может, даже неожиданный для вас. В январе у меня должен родиться внук. И мы придумали ему имя — Федор. Я хотела спросить: как с этим именем живется?

— Замечательно живется. Федор — это в переводе “дар Божий”. С одной стороны, имя легкое и очень семейное, очень нежное — Федя, Феденька, Федюшка. С другой стороны, Федор — очень мощное имя. Поэтому я думаю, что мой сын назовет своего сына, моего внука, тоже Федором.

— А вам имя не мешало? Сейчас такая мода пошла на старые имена, но когда вы были мальчиком…

— Нет, имя мне всегда помогало.

— А кто вас назвал, кстати?

— Отец, в честь своего отца.


ЗА КАДРОМ

— Можно уточнить? Помогало имя или фамилия?

— После Пятого съезда Союза кинематографистов в 1986 году, на котором моего отца оскорбили и попытались подвергнуть сомнениям все его заслуги, в меня стали в институте тыкать пальцем. Кричали, что вот он, сын человека, который узурпировал кинематограф, кинематографического генерала, вон он идет, мажор блатной. Для меня это было необъективно и оскорбительно. Меня это только подстегивало. С тех пор, если есть возможность гордиться своим отцом, я всегда это делаю. Вообще, я так представляю: режиссер, который снял “Судьбу человека”, может вообще больше ничего не снимать. А режиссер, который снял “Судьбу человека” и “Войну и мир”, может вообще больше никогда в жизни ничего не снимать. А режиссер, который снял “Судьбу человека”, “Войну и мир” и “Они сражались за Родину”, тем более может вообще больше ничего не снимать! У меня иногда спрашивают: “Не боитесь в тени своего отца стоять?” Нет. Не боюсь. Мне в ней комфортно.

О вере и творческих планах

— Это Сергей Александров из Москвы. Нет у вас желания снять фильм об Иисусе Христе? Как Мел Гибсон, например.

— Мел Гибсон — человек, которого я очень уважаю. То, что он сделал в “Страстях Христовых”, можно назвать гражданским подвигом. Наверное, любой режиссер на своем творческом пути задумывается о таком кино. Но я слукавлю, если скажу, что хочу заняться такой работой.


— Здравствуйте. Меня зовут Владимир, я из Москвы. Какие у вас творческие планы?

— Летом приступаю к съемкам фильма по произведению Стругацких, которое называется “Обитаемый остров”. Сценарий написал Эдуард Володарский.

— Вы теперь будете постоянно заниматься режиссурой?

— Мне еще нравится сниматься у хороших режиссеров.


— Это Сидоров Сергей. Федор, вы древней Россией и историей увлекаетесь?

— Не сказать, что увлекаюсь, но интересуюсь.

— Было бы классно, если бы вы фильм сняли, например, про наших богатырей.

— Хорошая идея, спасибо. Думаю, эта тема должна обсуждаться на предмет государственного финансирования.

С одной стороны, это может быть сказка для маленьких детей. А с другой — более серьезный фильм для юношества. Учитывая нашу отечественную фактуру, даже может получиться очень достойный ответ, например, тому же “Властелину колец”.

— Как вы относитесь к работам вроде “Ночного дозора”?

— “Ночной дозор” сделал возможным вообще обсуждать киноиндустрию в нашей стране, поэтому я к таким работам отношусь с уважением. “Ночной дозор” заставил русского зрителя пойти на русский фильм, заплатив при этом за билет. Это колоссально! Более того, я очень горд, что международная судьба у “Ночного дозора” замечательно сложилась. Он идет в прокате во Франции, Германии, Испании... А что касается формы... Фильмов должно быть много, на все вкусы. И дальше уже зритель выбирает, что он хочет смотреть. У нас свободная страна.


ЗА КАДРОМ

— Ваши друзья уже посмотрели картину?

— Да, конечно. Одни из первых. Филипп Янковский, Бахтиер Худойназаров, Тигран Кеосаян...

— ...с которым вы не разговаривали несколько лет.

— Я не могу об этом рассказывать. Это личная история, она касается только нас двоих. Мы с Тиграном дружили все институтские годы, но потом произошла бытовая ошибка во время подготовки к запуску одной из картин. Мы такие молодые были и так невнимательно относились друг к другу, что из этого получилось восемь лет необщения. Я благодарен судьбе, что у нас хватило сил созвониться и сказать друг другу: какие дураки мы были, что потеряли эти восемь чудесных лет...

— Вы человек замкнутый?

— Пытаюсь быть замкнутым, потому что моя жизнь постоянно вывернута наизнанку. И я пытаюсь оставить себе хоть какое-то небольшое пространство, куда я не пускаю людей.

— Мы уже выяснили, что на площадке вы человек жесткий, а в семье? Можете топнуть ногой дома?

— А зачем?! Мы так давно придумали конструкцию нашей семьи, что топать совершенно не нужно.

— В ближайшее время чем планируете заняться?

— Исключительно собой: спать, читать, ходить в зал, общаться с друзьями, заниматься со Степой Михалковым новыми проектами.

— И последний вопрос. Когда у вас день рождения и сколько вам лет? В Интернете есть три даты!

— Спасибо за этот вопрос, может быть, я откорректирую все ошибки. Недавно написали, что мне 41 год, а по некоторым данным, мне уже под полтинник. На самом деле мне 38 лет. Я родился 9 мая 1967 года.




    Партнеры