Самый образованный министр

Стенограмма пресс-конференции в "МК" министра образования и науки РФ Андрея Александровича Фурсенко

11 октября 2005 в 00:00, просмотров: 218

4 октября 2005 г., 13.00


Ведущий пресс-конференции - Сергей Иванович Рогожкин, руководитель пресс-центра газеты "Московский комсомолец".


С.И.Рогожкин: Добрый день, уважаемые друзья. Газета “Московский Комсомолец” решила отметить наступающий завтра День учителя встречей с главой Министерства образования и науки России Андреем Александровичем Фурсенко. Мы условились, что Андрей Александрович без предисловий готов отвечать на вопросы журналистов.


Вопрос журналиста: В Петербурге ученик покончил жизнь самоубийством, якобы из-за невозможности сдать деньги на школьные нужды. Прокомментируйте, пожайлуста. Каков будет порядок взимания денежных средств с учеников?


А.А. Фурсенко: Мы будем держать на контроле эту ситуацию. Во-первых, это человеческая трагедия. Любое самоубийство молодого человека - это трагедия для всех нас. Я не хотел бы вдаваться сейчас в подробности данной ситуации, поскольку идёт следствие. Но могу сказать, что в любом случае выводы, которые мы будем делать вне зависимости от результатов следствия, будут касаться не только этой учительницы и этой школы.

В целом, по моему мнению, ситуация с взиманием денег в школах сейчас ненормальная. Одна из серьёзных проблем, о которой я неоднократно говорил, заключается в существовании огромного количества неформальных, неупорядоченных, нелегальных отношений и явлений. В образовании сегодня вращаются огромные деньги граждан, поэтому мы должны создать систему, в которой всё будет чётко регламентировано и упорядочено. Я абсолютно убеждён, что если бы был порядок – с кого деньги можно брать, а с кого нельзя, на что можно брать, а на что нельзя – то этой трагедии не случилось бы.

Поэтому я считаю, что в этом вопросе несколько составляющих. Первая – гибель мальчика является конкретным случаем и нужно подождать результатов следствия. Второй вопрос состоит в том, насколько правильно привлекать внебюджетные средства в сферу образования. И третий вопрос – как эти средства должны привлекаться. Второй и третий вопросы – это отдельные большие проблемы, каждую из которых необходимо обсуждать.


Вопрос журналиста: Правда, что стипендии будут выплачиваться только студентам-отличникам? И почему именно осталось 35 ВУЗов с военными кафедрами?


А.А. Фурсенко: Во-первых, по стипендиям. Я никогда не говорил, что платить стипендию надо только отличникам. Речь шла о другом, а именно о том, что сегодня есть две стипендии: академическая стипендия, которая выплачивается практически всем, и социальная стипендия, которая выплачивается в связи с социальным положением студента. Я считаю, что это разделение абсолютно правильное. Вместе с тем, социальную стипендию надо платить только тем, кто действительно нуждается в этих деньгах. Академическую же стипендию надо платить не всем, а тем, кто хорошо учится.

Несмотря на то, что в течение учебного года размер академической стипендии увеличился в полтора раза, принципиальная разница между 400 и 600 рублей не очень существенна. Сегодня человек, получающий одновременно академическую и социальную стипендии, получает около 1500 руб. С моей точки зрения, это тоже небольшие, недостаточные деньги. В то же время есть много студентов, для которых либо эти деньги не являются критическими, либо которые не очень здорово учатся и получают стипендии. Идея заключается в том, что мы должны точно определить критерий, по которому выплачивается академическая стипендия.

Второй вопрос это социальные стипендии. Их должны получать только те студенты, которые остро нуждаются в деньгах по социальным показателям. По нашим оценкам, без социальной стипендии могут обойтись от половины до двух третей студентов, которые сейчас её получают. Это повысит размер социальных стипендий для тех, кто в них действительно нуждается, причём всё будет происходить на фоне увеличения стипендиального фонда в целом.

Насколько я знаю, эта идея разделяется и научным сообществом. Вместе с тем, конкретные предложения должны поступить от представителей студенческих профсоюзов, студенческих организаций, от представителей ректоров, представителей образовательного сообщества.

Теперь по военным кафедрам. Почему Вы говорите о 35? Не 35, а 68 вузов. Сейчас есть два списка, которые мы обсуждаем. В одном из них на этих военных кафедрах наряду с подготовкой офицеров запаса будут готовить и офицеров-контрактников. А во втором - только офицеров запаса.

Попадание вузов в списки определялось по очень многим параметрам. Учитывались такие параметры как качество военных кафедр, востребованность тех или иных военных специальностей, востребованность тех или иных гражданских специальностей. Почему именно 68, а не 69 или 70? На основе вышеназванных параметров и был выявлен круг вузов, где сохранятся военные кафедры. Не могу исключить, что в случае появления серьёзных аргументов в пользу добавления или исключения какого-то вуза из списка будут произведены соответствующие изменения.

Кроме того, необходимо помнить, что сокращение военных кафедр произойдёт не завтра. Существующие на сегодняшний день 229 военных кафедр продолжают оставаться во всех вузах, в которых они были раньше. Те списки, которые мы обсуждаем сегодня это, скорее, вопрос 2008 года.

И последнее. По поводу оплаты. Фактически сегодня подавляющее большинство расходов несёт Министерство образования и науки. Министерство обороны несло расходы по очень ограниченному количеству статей, например, отпускные для офицеров, оплата за звание и т.д. Но Министерство обороны считает, что в случае, если офицер-контрактник не готовится, а речь идет исключительно о подготовке офицеров запаса, то мы могли бы найти вариант, при котором Министерство обороны откомандировывало своих офицеров на время их работы на военной кафедре в распоряжение вуза, приостанавливая службу, ну а вуз брал бы на себя оплату всех расходов этих офицеров. Я думаю, что такой подход имеет право на существование. Мы сейчас вместе с Министерством обороны обсуждаем этот и другие конкретные вопросы.


Вопрос журналиста: Андрей Александрович, я, может быть, задам несколько банальный вопрос. Вопрос, который остро интересует сегодня всех учителей, особенно накануне праздника. Кстати, я вас поздравляю накануне праздника.


А.А. Фурсенко: Я поздравляю всех, кто был, есть и будет учителем.


Журналист: Надежда есть на то, что все-таки министерство отстоит интересы, тем более, что зарплата учителя сегодня — это национальный позор. Что конкретно изменится и что будет? На что есть надежда?


А.А. Фурсенко: Надежда есть на всё. Когда я шёл на пресс-конференцию, меня остановила женщина и задала вопрос: “Я кандидат наук и преподаю в школе, почему мне не платят в школе кандидатскую надбавку?” Я попросил её уточнить, какая у неё зарплата? “Я на полторы ставки работаю, ещё подрабатываю. У меня 12 тысяч рублей”. Я ей ответил: “Вы знаете, многие учителя в России были бы довольны такой зарплатой”, хотя она сказала, что “этого же недостаточно, это нищенская зарплата”.

Аналогичный случай произошёл со мной год назад во время разговора с учителями Ханты-Мансийска, которые сказали, что будут бастовать из-за абсолютно неудовлетворительной зарплаты – 15 тыс. рублей в месяц. Я знаю многих учителей, которые считают, что это нормальная зарплата. Мы всё время говорим, что федеральный центр должен решить все вопросы с зарплатой, но я вам привёл примеры, из которых следует, что регион региону рознь. Поэтому мы должны чётко учитывать особенности в региональной системе общего образования.

Что кажется принципиально важным в этой сфере? Сейчас министерство образования и науки предлагает две новации в сфере оплаты труда учителей. Во-первых, переход на нормативное финансирование, при котором финансирование школ зависит от количества учащихся. При этом нормативы должны отличаться в зависимости от региона. Также не может быть одного норматива у сельских школ, насчитывающих 50 учащихся, и школ в крупных городах, где средняя численность учащихся более 500 человек. Но когда рядом стоит 2 одинаковые школы в Москве или каком-то другом населённом пункте, всё ясно. Финансирование 2-х одинаковых школ должно зависеть от того, сколько учеников в каждой из них учится. Я думаю, мы разработаем все необходимые нормативные документы и добьёмся, чтобы школы перешли на нормативное финансирование в 2006 году. И в целом, я надеюсь, что всё образование у нас будет на базе нормативного финансирования.

Во-вторых, мы должны перейти на отраслевую систему оплаты труда. Необходимо отойти в оплате труда учителя от жёсткого следования единой тарифной сетки, когда зарплата учителя жёстко привязана к количеству часов, которые он провёл в классе, и многим другим достаточно формальным критериям. Я думаю, что оплата труда учителя должна включать и внеклассную работу, и результаты его деятельности: как и с каким качеством он даёт знания, с каким качеством он учит ребят. Это два общих принципа.

Сейчас финансирование школ обеспечивается на региональном уровне, а федеральный центр поддерживает дотационные регионы, в том числе и для того, чтобы могла выплачиваться зарплата учителей. Благодаря этому повышение бюджетных зарплат по всем регионам идёт в соответствии с теми цифрами, которые назвал Президент В.Путин – это рост в 1,5 раза в реальном выражении или как минимум в 2 раза в номинальном.

Помимо этого сейчас будет реализовываться идея повышения доплаты учителям за классное руководство. Это не чисто формальная прибавка к зарплате. В настоящий момент министерство образования и науки разрабатывает примерное положение, определяющее содержание понятия «классный руководитель». Мы считаем, что ответственность классного руководителя должна быть повышена, нужно чётко прописать, за что несёт ответственность классный руководитель, что мы от него ждём. И в первую очередь это должна быть воспитательная работа с ребятами.

При этом Президент, отвечая на вопрос о том, в каком объёме ожидается надбавка, назвал цифру в 1 тысячу рублей, с учётом нормативного или полного класса. Полный класс считается в среднем 25 человек, причём мы понимаем, что не во всех регионах такой класс может быть наполнен. Поэтому мы сейчас работаем над обсуждением, в том числе с Государственной Думой, 2 направлений. Во-первых, необходимо добиваться того, чтобы росла наполняемость классов, которая у нас ниже, чем где бы то ни было в Европе. И это связано не только с тем, что у нас огромные пространства и огромное количество сельских школ. Существует ряд регионов, в которых примерно одинаковые условия, но количество некомплектных классов в одном – огромное, даже более 50%, в другом значительно меньшее, что определяется политикой региональных органов власти. Сегодня в России в среднем 11 учеников на одного учителя. Причём есть абсолютно уникальные регионы, например, в Карачаево-Черкессии на 50 тыс. школьников 10 тыс. учителей. Безусловно, это связано с социальными проблемами Карачаево-Черкессии, но в любом случае школа не должна становится собесом для учителей. Главный человек в школе – даже не учитель, это ученик. В соответствии с количеством учащихся в конкретном регионе деньги будут в виде финансовой помощи данному региону, с учётом его дотационности, наполняемости классов и сети школ. Эта прямая поддержка будет производится из федерального центра.

Что касается других видов поддержки учителей, то Президентом также была объявлена инициатива выделения со следующего года 10 тыс. грантов или премий лучшим учителям. Это достаточно большое количество грантов. Более того, я могу сказать, что из моих разговоров с губернаторами, следует, что они в поддержку этой инициативы будут объявлять свои гранты и премии, которые будут работать в том же направлении. Количество грантов будет составлять десятки тысяч, но если сравнивать с инициативой здравоохранения, то количество учителей, которым будет существенно повышена зарплата за счёт этих грантов, вполне сопоставимо с количеством врачей, которым будет повышена зарплата по другим президентским проектам. При этом мы должны помнить, что главная особенность системы образования заключается в том, что в этой области работает самое большое количество людей. 9% занятых в сфере экономики людей занято в сфере образования. Это огромное количество, не сравнимое ни с какими другими сферами.

Вторая вещь, на которую необходимо обратить внимание, состоит в том, что выделение какого-то отряда в этой образовательном сообществе крайне затруднено. Мы же не можем поднять зарплату только учителям русского языка или учителям физкультуры. Это, скорее, внесёт разлад в образовательную систему, нежели обеспечит улучшение. С другой стороны, улучшение всем на сегодняшний день финансово нереализуемо. Доведение уровня зарплаты в системе образования до среднего уровня по стране требует более 200 млрд. руб. в год. На сегодняшний день этих денег экономика страны не зарабатывает, поэтому будем делать на каждом этапе то, что мы можем.


Вопрос журналиста: Что вы можете сказать о наличии сотрудников милиции в школах?


А.А. Фурсенко: В ряде регионов введены «школьные участковые». Например, они хорошо зарекомендовали себя в Хабаровске. Насколько я знаю, в Краснодаре специально выделяют милиционеров, которые занимаются исключительно проблемами школ. Когда мы говорили о комнатах милиции, то речь не шла о том, что мы должны создать кутузку или какой-то опорный пункт милиции внутри школы. Речь идёт о том, что для полноценной работы представителей органов внутренних дел в школе необходимо место, где бы они могли прийти и переговорить с учителями, с учениками, с родителями, если возникают какие-либо проблемы.

А проблемы в школах есть: назовём хотя бы проблему наркотиков. Ясно, что учителя самостоятельно не могут бороться с наркоманией в школе, для этого требуются органы внутренних дел. Поэтому если в школах возможность, то выделяются помещения, в которых могли бы быть и наглядные пособия, и какие-то другие материалы, и возможность для встречи. На сегодняшний день мы обозначили такую возможность и сейчас анализируем опыт тех регионов, в которых школьные участковые уже есть. Мы обсуждали этот вопрос с министром Р.Нургалиевым, он сказал, что если этот опыт окажется востребованным, то он готов ввести новые должности, чтобы школьным участковым мог быть сотрудник в звании до майора, а сейчас только до капитана. Это позволит привлекать более квалифицированных людей. При этом речь идет о том, что милиционеры должны быть специально подготовленные, прошедшие дополнительные курсы, понимающие свой круг задач, люди, которые должны быть одобрены не только по службе, органами внутренних дел, но и представителями органов образования и родительских комитетов, управляющими советов и т.д. Если мы сумеем ввести эту практику, то некоторые проблемы, которые сейчас создают дополнительную опасность для школьников, могут быть сняты.


Вопрос журналиста: Разделяете ли вы опасения многих работников образования о грядущей кадровой катастрофе. Продумывается ли какая-то комплексная система мер по привлечению и закреплению молодых учителей? Возможны ли какие-то формы нематериальной мотивации, иные меры социального решения вопроса.


А.А. Фурсенко: О кадровой катастрофе сегодня говорить я бы не стал. Есть несколько проблем: первая — у нас, как я уже говорил по поводу укомплектованности школ учителями, вопрос о нехватке учителей в целом по стране ставится однобоко. В целом ряде регионов, с учётом демографического спада, может возникнуть и уже начинает возникать следующая проблема: безработица среди учителей. При этом, поскольку мы всё-таки очень социально ориентированы, то взять и сократить учителя, даже если он не востребован, рука не поднимается. В целом по стране учителей скорее переизбыток, но это не значит, что в конкретном регионе не может ощущаться дефицит специалистов.

Другой вопрос — вопрос качества учителей и возраста. По статистике, сегодня пенсионеров среди учителей 17%. Это не катастрофа. Хотя учителей среднего возраста много, а молодых — немного. Что можно сделать помимо зарплаты? Во-первых, я знаю практику Калужской области, когда молодым учителям в сельской местности выплачивается премия после первого года работы, после второго года работы удваивается, после третьего года работы утраивается. Я спросил губернатора: “А что после четвёртого?” Он ответил: “Если он 3 года проработал в своей школе, то после 4-го года он уже вряд ли куда-нибудь уедет”. На самом деле, логика в предоставлении грантов молодым учителям в первые годы, видимо, разумна и, насколько я знаю, эту тему достаточно активно обсуждает “Единая Россия”.

Я думаю, что более критичным, чем зарплата, является вопрос жилья. Проблема ипотеки, которая ориентирована в том числе на молодых специалистов, которые заняты в социально значимых сферах. Я имею ввиду здравоохранение и образование. По-моему, в Ставрополье, существует интересная практика: предоставление квартир семьям молодых учителей. Если муж и жена являются учителями, то им предлагается квартира. Я сразу должен вам сказать, что количество таких семей невелико, но тем не менее это всё-таки практика и она интересна. Я думаю, что можно было бы попробовать.

Существует ещё одна вещь, которая тоже очень важна – это качество подготовки и качество оборудования школ. Молодой человек, когда он идёт работать, хочет трудится в достойных, комфортных условиях. Для него важно, чтобы было хорошее оборудование, тогда будет хорошая школа. Поэтому необходимо предоставлять гранты на оборудование школ, на улучшение методического обеспечения, что тоже является способом привлечения молодых людей в эту сферу.


Вопрос журналиста: В программе “Времена” вы упомянули документ, который готовится в министерстве и который вы считаете особо важным, хотите его предложить для общенародного обсуждения. Если можно расскажите чуть подробнее об этом документе?


А.А. Фурсенко: Речь шла о критериях отбора лучших учителей и лучших школ. 4 октября этот документ был опубликован в “Учительской газете” и размещён на сайте министерства образования и науки. При этом мы изначально сделали его достаточно коротким, неполным, хотя безусловно он должен быть дополнен конкретикой. Но мы сделали это сознательно, чтобы документ был открыт для обсуждений и дополнений. У нас есть три недели, после чего мы обобщим полученные предложения и обсудим их, в том числе в очном режиме. После этого планируется опубликовать окончательный вариант с указанием на предложения, которые приняты, и обоснованием, почему мы считаем, что они правильны, а также те, которые не приняты, с указанием, почему мы считаем, что они неразумны.


Вопрос журналиста: Вы сказали, что главное действующее лицо в школе — это ученик. Тем не менее есть очень тревожная статистика, что за последний год было 80 попыток суицида среди детей школьного возраста. Чем, кроме экономических предпосылок, может быть вызвана эта ситуация? Что не так в школах? И второй вопрос: вы несколько раз упомянули о том, что стоило бы ввести обязательное тестирование на употребление наркотиков для абитуриентов. Когда вы планируете или хотели бы это сделать и готовится ли уже соответствующий законопроект?


А.А. Фурсенко: По поводу суицидов. Это очень серьёзная глобальная проблема, характерная не только для России. Я думаю, что вопросы, связанные с подготовкой психологов специально для школ, обучение педагогов основам психологии является одним из методов борьбы с этими, действительно жуткими, явлениями. Не только школьная жизнь, отношения в школе провоцируют наших маленьких граждан на попытки самоубийств. У нас вообще очень нервная жизнь. И мы должны одновременно с улучшением ситуации в школе занимаемся вопросами работы с родителями. Почему, например, мы считаем, что надо пытаться заходить со стороны классного руководства? Всё-таки классный руководитель – это человек, который одновременно является воспитателем для человека, который должен на себя принимать, если он нормальный классный руководитель, беды ребят и должен в каком-то смысле быть защитником ребёнка даже когда у того не всё в порядке дома, в семье. Поэтому я надеюсь, что хоть в какой-то степени повышение статуса классного руководителя, придание ему новых функций позволит и с этой проблемой справляться.

По наркотикам. Я не предлагал поголовного и обязательного тестирования всех школьников. В министерстве прошла коллегия по проблемам наркомании – проблемам жутким, нарастающим. По официальной статистике в России 13% наркозависимых молодых людей. Это огромная цифра. Вся коллегия была посвящена одному вопросу: что с этим делать? Каким образом можно получить реальную, настоящую, а не искусственную статистику? Как определить самые опасные места в этой проблеме. И одна из проблем заключается в том, что полностью достоверная статистика может быть получена только с помощью тестирования. Без своевременного выявления путём тестирования эта болезнь, а наркомания — это именно болезнь, а не преступление, я хочу особо это подчеркнуть, становится запущенной и с ней практически невозможно бороться. Именно в этой связи обсуждался вопрос о том, в какой степени мы можем добиваться расширения практики тестирования. Был рассмотрен опыт различных стран. Также очевидно, что для целого ряда профессий тестирование необходимо в принципе. Я приводил примеры, что оператор атомной электростанции не может быть наркоманом. А в какой степени учитель может быть наркоманом? Для каких-то профессий, вузов, наверное, введение такого тестирования могло бы стать условием поступления на ту или иную специальность. Но при этом, я хочу подчеркнуть, это небольшая часть гораздо более широкой проблемы – как бороться с этим злом.

Все вопросы, которые мне задаются после этого, связаны лишь с одним – будет ли закон об обязательном тестировании или нет. Я могу сказать ещё раз: обязательное тестирование, поголовное для всех, – это антиконституционная мера. Тестирование может существовать исключительно как добровольное решение каждого человека. Но при этом мы должны понимать и другую сторону вопроса: если сидеть и категорически отрицать любое предложение, то у нас не 13% будет, а 50%. Я считаю, что при определённых условиях это тестирование допустимо на добровольной основе.


Вопрос журналиста: Я часто бываю на ярмарках вакансий и обращала внимание, что очень много детей не могут найти работу.


А.А. Фурсенко: А по каким специальностям?


Журналист: Экономисты, юристы, менеджмент. Я хотела спросить: сейчас пошли бакалавры, магистры, а ваше министерство знает, сколько таких специалистов требуется в народном хозяйстве, допустим в течение 5 лет? И может ли быть государственный заказ или заказ частный? Надо решить вопрос трудоустройства после вуза, чтобы оно не было таким, как сейчас.


А.А. Фурсенко:— А вот вы на бирже труда учителей не находили?


Журналист:— Нет.


А.А. Фурсенко:— Вы перечислили 3 специальности. У меня был разговор с губернатором Красноярского края. Край растущий, огромная нужда в квалифицированных специалистах. Они приходят и говорят: “Трудоустройте”. “Вы кто?” “Экономист”. А у меня на каждое место экономиста 30 человек, мне металлург нужен. Я вас посылал учиться на экономиста?” Я постоянно говорю, что у нас абсолютно ненормальное отношение к некоторым специальностям: юристы, экономисты, менеджеры. При этом я могу сказать, что это люди с дипломами. Далеко не каждый из них реально является хорошим экономистом, хорошим юристом, хорошим менеджером.

Задача формулирования перспектив экономики – это задача не нашего министерства. Но мы отдаём себе отчёт, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, но у нас нет чётко сформулированного заказа, прогноза на специалистов через 5-10 лет, поэтому сейчас мы активно занимаемся таким прогнозом совместно с рядом бизнес-ассоциаций. В частности, РСПП создал рабочую группу по анализу проблем образования, и в том числе по анализу запросов экономики на будущие специальности. Я считаю, что одна из главных задач правительства и нашего министерства – это информирование молодых людей о том, что может быть востребовано через 5-10 лет. Ясно, что мы не можем гарантировать, что именно такая профессия будет востребована, но направление мы указать можем.

Что касается обязательного заказа на специалистов, то я вам сразу могу сказать, что касается юристов, экономистов и менеджеров, то вряд ли на них правительство будет создавать целевой заказ. А вот что касается учителей, врачей, то мы сейчас обдумываем систему, при которой мы могли бы заинтересовать молодых людей, студентов на подписание контракта с государством. Например, государство берёт на себя обязательство по финансированию их обучения, причём не только оплата обучения, но и проживание во время учения. А они берут обязательство отработать определённое время после окончания вуза по означенной в контракте профессии. Это было бы справедливо. Ни о каком обязательном распределении после вузов людей, которые учатся на бюджетных местах речи не идёт, что подтверждается мировым опытом: эта система показала себя неэффективно.


Вопрос журналиста: — Все хуже и хуже студенты подготовлены физически. Открываются вузы, в которых нет вообще никакой физической базы. И тем не менее они получают лицензию, выдают госдипломы, хотя по закону 4 года должна быть физкультура. Как вы на этот вопрос смотрите и какие меры будете принимать?


А.А. Фурсенко: Я могу сказать, что в России это вопрос не только в условиях для занятия спортом. У нас ушла мода на здоровую жизнь, на спортивность. Мы сейчас совместно с Госкомспортом готовим довольно мощную программу по созданию физкультурно-оздоровительных комплексов, которые должны быть привязаны к образовательным учреждениям. Эти комплексы будут – это тоже одна из инициатив, о которой говорил президент – развиваться в привязке к образовательным учреждениям. Что касается требований, то эти требования проверяет федеральная служба надзора образования и науки. Насколько я понимаю, этот критерий там присутствует, там большой перечень. Я проверю ещё раз, насколько это выполняется. Я согласен, мы этот вопрос должны учитывать.

Вместе с тем, если мы не создадим единый психологический настрой на то, что здоровым, сильным, физкультурным быть модно, то ничего не добьемся. Люди будут получать любые справки, как сейчас всё здорово организовано. Будут придумывать, как пропускать занятия, как получить освобождение и т.д. Меня недавно ознакомили с данными, две цифры на меня произвели впечатление примерно такое же, как на вас оценка физкультурного состояния наших молодых людей. Только 15% занимаются спортом. Но это полбеды, ведь 22% категорически не хочет заниматься никаким спортом. В обществе происходит отторжение и это уже ужасно. Мне кажется, что это ненормально.


Вопрос журналиста:— Я не знаю ни одного московского вуза, в котором какая-то комиссия проверяла уровень физической готовности студента. Мы не знаем ни одного работника спорта, который бы занимался этой проверкой. Такого человека я не знаю, представьте мне, кто в Москве хоть раз вузы проверял? За регионы ответить не могу.


А.А. Фурсенко: Понимаете, я ещё раз подтверждаю, что этот вопрос существует. Я думаю, что надо брать не только вузы, здоровье закладывается и в школах. Я думаю, что в этом смысле у нас с г-жой Кезиной единая позиция: физкультурой надо заниматься молодым людям на всех уровнях. Ваш вопрос принял и буду им заниматься.


Вопрос журналиста:— На уроке физкультуры погиб ученик. Почему нет медицинского обследования учеников ?


А.А. Фурсенко: По правилам занятию физкультурой предшествует медосмотр, он должен предшествовать и это есть. Нарушения, которые допускаются в школах и вузах, это нарушения, с которыми надо бороться. Также как на предприятии нарушают правила техники безопасности. Каждый такой случай — ЧП, безобразие. Это и сигнал, и беда для всех нас. Надо не только ужесточать правила. Надо внушать и школьникам, и родителям, и учителям, что правила создаются для того, чтобы им следовать.


Вопрос журналиста: Будет ли перепрофилирование детских домов и будут ли отдавать детей по семьям?


А.А. Фурсенко: Я могу сказать об общем отношение к этому вопросу. Конечно, ребёнку гораздо лучше жить в семье, а не в детском доме. При этом надо помнить, что ребенок, который выходит из детского дома, становится беззащитным, ему не на кого опереться, а опереться на свой бывший детский дом далеко не всегда получается. Поэтому вообще путь, при котором дети-сироты могли бы найти свою семью — это путь, который мы пытаемся наладить для того, чтобы дети могли оказаться нормальными членами нормальных семей.


Вопрос журналиста: Лицензирование ВУЗов продолжается, сколько ВУЗов будет закрыто? Экспертиза учебников продолжается?


А.А. Фурсенко: Я не знаю, сколько вузов будет закрыто. Думаю, что все вузы, которые не будут удовлетворять лицензионным требованиям, должны быть закрыты. А сколько их будет? Может быть, у нас сейчас началась страшная борьба за качество и все вузы, которые мы будем проверять, покажут замечательный результат. Хотя, честно говоря, мне представляется, что наше количество вузов вряд ли позволяет обеспечить должное качество. Но это общий ответ. Работа продолжается. Я просто не могу вам назвать сейчас ближайшие намеченные проверки по регионам. Но я знаю, что есть целый ряд проверок, которые проходят в жёстком режиме.

Что касается учебников. Сегодня на экспертизу поступило 240 учебников. Сейчас мы поставили задачу, чтобы все учебники проходили экспертизу авторитетных организаций. Две организации являются основными: Российская академия образования и Российская академия наук. Прошло экспертизу уже 130 учебников. Из них 52 учебника не смогли получить оба положительных заключения и РАО, и РАН. В частности, из четырёх учебников по истории оба положительных заключения, необходимых для внесения учебника в федеральный перечень, получил только один. Из 3 учебников по географии, необходимое заключение получил тоже один.

Академик Васильев сказал, что насчитал в учебнике, который был у него на заключении, 107 ошибок, после чего прекратил экспертизу, решив, что её продолжение бессмысленно. Учебники не проходят экспертизу потому, что в них огромное количество ошибок, в ряде случаев грамматических. Речь не о вкусовщине, а о том, что учебники не удовлетворяют элементарным требованиям к учебной литературе.

В целом, такая практика экспертизы будет продолжаться. Учебники, не прошедшие экспертизы, будут лишаться грифа «Одобрено министерством образования и науки». Однако это не значит, что мы будем административно ограничивать число учебников по той или иной специальности. Более того, появляются новые учебники, которые точно также будут проверять, и если они будут отвечать всем требованиям – вносить в федеральный перечень учебников.


Вопрос журналиста: Вопрос по поводу призыва и отсрочки студентов, в том числе и с учетом степеней бакалавра или магистра?


А.А. Фурсенко: На сегодняшний день программа бакалавра-магистра функционирует во многих вузах, в том числе в таком известном вузе как МГУ им. Ломоносова, который, к слову, является рекордсменом по количеству бакалавриатов – 28 специальностей. По всем этим специальностям сегодня идет непрерывная подготовка: т.е. бакалавр автоматически переходит в магистры. В этом случае призыву студент не подлежит.

Другое дело, если существует разрыв между бакалавриатом и магистратурой, т.е. человек получил диплом бакалавра, после чего работает, и происходит разрыв. Точно также как после института человек идёт в аспирантуру. Между этими двумя уровнями обучения он может быть призван в армию. Сейчас речь идёт о другом: во время учёбы призывать никого не будут, поскольку человек должен закончить учёбу.


Вопрос журналиста: А если человек обучался и перешел в другой вуз, здесь возникает какой-то нюанс.


А.А. Фурсенко: Эти нюансы мы будем обсуждать не на такой широкой конференции, а в достаточно конкретном разговоре. Я сегодня разговаривал с господином Панковым. Разговор был связан с армейскими вопросами, и мы предварительно договорились, что подготовимся и придём на совместную пресс-конференцию для ответов на все вопросы, которые лежат в этой плоскости между образованием и армией. Наша цель в том, чтобы не было “говорят”, а два представителя ведомств сказали одно и то же и не надо было ссылаться друг на друга. Я думаю, что не позже, чем в ноябре, мы такую встречу проведём.


Вопрос журналиста: Готов ли учебник по религии? Как вы относитесь к патриотическому воспитанию в школах?


А.А. Фурсенко: По истории религии мы учебник подготовили. Сейчас он послан на экспертизу с тем, чтобы дали заключение: правильно ли отражены в этом учебнике особенности истории той или иной религии, особенности исповедания в той или иной конфессии. Поэтому, я думаю, что в этом году этот учебник будет одобрен и принят.

Что касается патриотического воспитания, то это вопрос очень многоплановый. Это же относится и к молодёжной политике. Я думаю, вы знаете, что мы сейчас обсуждаем проект Стратегии государственной молодёжной политики в РФ. Текст сейчас вывешен на сайте министерства и мы ведём публичное обсуждение её положений. Ясно, что патриотическое воспитание должно быть представлено должным образом в преподавании гуманитарных предметов, в том числе истории. Сейчас кажется целесообразным отказаться от преподавания истории по концентрическому принципу, когда каждый предмет, каждое событие, преподается по два, а то и по три раза – в начальной школе, потом до 9 класса, и последние классы ещё раз углублённо. Я думаю, что переход к линейной системе преподавания позволит расширить возможности преподавания истории, в том числе и с точки зрения более глубокого изучения событий нашей истории. Я считаю, что патриотическое воспитание в огромной степени – это правильное осознание собственной истории, истории страны.

И ещё один вопрос – это классное руководство. Я считаю, что вопрос воспитания и вопросы патриотического воспитания сильно связаны. Что такое, по-моему, патриотическое воспитание? Каждый молодой человек должен понимать, что его успех в жизни и успех страны – неразделимы. Сегодня этого крайне недостает: люди сами по себе, а страна сама по себе. Патриотизм – это понимание, что ты неразделим со страной, с её историей, с её настоящим и с её будущим. Я думаю, что эта проблема будет решаться комплексно, и какие-то вещи мы уже пытаемся делать в практическом плане.


Вопрос журналиста: Что вы думаете по поводу отсева студентов из ВУЗов? Останется ли отсрочка от армии для сельских учителей?


А.А. Фурсенко: Вынуждение людей переходить на внебюджетные места – безобразие. Если человек плохо учится, его надо отчислять из вуза. Если он учится хорошо, его надо оставлять там, где он учился, на бюджетных местах. Не посягая на репортерскую тайну, если будет указано, где такая практика происходит, я готов попросить разобраться с этим вопросом. Это безобразие. Вот это и есть коррупция. Все понимают, ради чего это делается.

По поводу отсева. Я уже говорил, что контингент поступающих очень неоднороден. 5 лет подряд у нас в вузы поступает больше людей, чем заканчивает школу. Исходя из этого, мы можем оценить уровень качества подготовки наших абитуриентов. Есть вузы, которые готовы, особенно на внебюджетные места, брать кого угодно, лишь бы заплатили. Ясно, что отсев вузов может быть довольно существенным.

Сельские учителя. Сейчас предвидится большое количество отсрочек. В том числе и связанные с сельскими учителями. Но я хочу сказать, что людей, которые использовали эту отсрочку, если я не ошибаюсь, было по всей стране за всё время менее 500 человек. Эта цифра необходима, чтобы был ясен масштаб проблемы. Разговоров много, но фактически эта цифра не очень заметна.


Вопрос журналиста: Существует ли проект нового государственного стандарта для вузов 3-го поколения. Почему там нет философии?


А.А. Фурсенко: Проект существует. По поводу философии сказать не могу, могу сказать только свою точку зрения. Я считал бы, что философию нужно сохранить. Мне кажется, у нас общегуманитарных знаний преподавания не хватает. Другое дело, что возможно некое перераспределение гуманитарного преподавания в школах, если мы пойдём к обязательному общему образованию. Но в любом случае стандарты надо пересматривать. У нас сегодня, по-моему, 700 специальностей, причём ничего не отменяется. Надо что-то новенькое придумать: вводим новую специальность, а по этой специальности учится по всей России 30 человек. Поэтому надо укрупнять специальности на уровне бакалавриата. А дальше вводить, видимо, на уровне магистратуры специализации, ориентированные на конкретные знания. Стандарты пересматривать надо, потому что всё меняется: жизнь меняется, экономика меняется, требования меняются. По поводу вашего вопроса точно не знаю, но считаю, что уменьшение гуманитарной составляющей в целом неправильно.


Вопрос журналиста: Говорят что будет опубликован список ведущих университетов? Так ли это?


А.А. Фурсенко: Давайте ещё раз вернёмся к идее по ведущим университетам. Идея была предложена целым рядом наших известных и уважаемых ректоров университетов. Они предлагали формализовать ту реальную разноуровневость, которая есть сегодня, которая существует в нашем высшем образовании. Эта идея была ими неоднократно озвучена. Была даже представлена записка, причём не только на моё имя, но и на имя Президента России В.Путина. Когда эту идею в обобщённом виде я представил, то возникло заблуждение, что министерство и лично Фурсенко хотят всех построить по ранжиру. Не хочу я по ранжиру строить. Считаю, что де-факто существующая разноуровневость присутствует. Считаю, что если мы будем ранжировать, то это будут делать в первую очередь не только представители вузов, но и представители науки и бизнеса. Такое ранжирование должно точно обеспечиваться не только внутренней, но и внешней оценкой, со стороны гражданского общества.

Вместе с тем, наряду с положительными составляющими ранжирования будут и отрицательные. У нас ведь так устроено, что если кого-либо назначили быть ведущим, то потом его оттуда никаким бревном не выгонишь. Поэтому существует, на мой взгляд, опасность формализации списков. Один из вопросов, над которым мы сейчас работаем по поручению президента – это поддержка инновационных вузов. В связи с этим будут реализовываться определённые конкурсные программы, программы развития, которые будут выигрывать те или иные вузы на основе набора индикаторов. Такие программы будут носить временный характер, тем самым не закрепляя звание ведущего вуза навечно. Они будут давать возможность вузу, если он на сегодняшний день является наиболее передовым, получить поддержку со стороны государства.


Вопрос журналиста: За последние 15-20 лет активной эмиграции в Европе образовалось новое поколение молодых людей, которые по-русски еще говорят, понимают, немножко читают, но уже почти не пишут. Входит ли это в сферу внимания министерства? Как это соотносится с недавно принятой программой русского языка? Потому что там изучать русский язык у них практически возможности нет.


А.А. Фурсенко: Входит. Программа русский язык ориентирована на работу с соотечественниками. Технические средства для этого сегодня имеются. Сегодня мы должны развивать не просто технику дистанционного обучения, но также необходимы и технические материалы. В федеральной программе развития образования, в президентских инициативах мы уделяем достаточно большое внимание развитию информационных ресурсов, контента. В том числе и по языковой подготовке, по развитию навыков русского языка у людей, которые находятся достаточно далеко от центров образования. Мы заинтересованы в поддерживании контактов с нашими соотечественниками. Более того, одна из инициатив президента состояла в том, чтобы для людей, которые уехали, создать условия для возвращения, в том числе привлекая их на работу.


С.И.Рогожкин: Мы очень благодарны Андрей Александровичу за ответы. Спасибо большое.




Партнеры