Половецкие пляски

Майор Соловец: “Как вы можете носить каблуки и лифчики?!”

2 ноября 2005 в 00:00, просмотров: 666

Питер встретил не слишком весело: лил дождь, и ветер без устали кидал в лицо мокрые разноцветные листья. Радость была одна: ресторан, в котором назначил мне встречу его владелец и замечательный актер Александр Половцев — майор Соловец, или просто Георгич, — оказался на редкость уютным заведением. Да и повод для встречи был более чем весомым. Ровно 10 лет назад таким же промозглым питерским днем случился первый съемочный день “Улиц разбитых фонарей” — первого российского сериала о милиционерах с человеческим лицом.

— “Основы оперативной деятельности” — читаю заголовок книги на ресторанной полке. Подарок, наверное? А что дарят чаще всего?


— Зрители — книги, министры — часы и почетные грамоты. Милицейские мундиры на вешалке — тоже подарки: один, например, из Эстонии, фуражку презентовали пограничники… Министр внутренних дел Татарстана пистолеты вручил, правда, пневматические. На самом деле еще дома много лежит из того, что нам надарили городах в семидесяти, где мы выступали. И некоторые подарки сюда, конечно, не принесешь. К примеру, шашку из Ростова-на-Дону: вдруг посетители разойдутся и начнут ею махать?

— Форма-то чего без дела висит? Одели бы официанток…

— Это первое, что приходит в голову.

— И поэтому вы решили не идти проторенной дорожкой?

— Если бар, к примеру, морской, это ведь не значит, что все в тельняшках должны ходить.

— Шеф-повар в погонах — все равно весело.

— Вы хотите постоять у плиты в форме?.. Пусть лучше так висит, для антуража.

“Я получал 200 рэ за серию”

— Милиция принимает вас за своего?

— Как только сериал пошел по телевизору, ко мне подходили и на полном серьезе говорили: “А чего ты работаешь в этом отделе? Давай переходи к нам. У нас и зарплата больше, и бензин на машину дают”. Честно говорил, что я не мент, а артист. “Знаем, что артист, только все равно уходи из этого отдела!” И сейчас, спустя 10 лет, нас продолжают принимать за своих — рассказывают о жизни, делятся какими-то радостями. Сериал смотрят очень внимательно и всегда говорят: “Ну, тут-то ты, конечно, напортачил. Надо было делать так-то и так-то”. Не объяснишь же, что элемент кино должен присутствовать, если показывать все, как в жизни, будет неинтересно.

— В чем, на ваш взгляд, успех “Улиц разбитых фонарей”?

— И даже теперь не могу точно сформулировать, из-за чего сериал стал популярным. Может быть, после “Знатоков” долго не было ничего подобного… Может, секрет в том, что герои — простые ребята, похожие на любого с улицы.

— Ваши герои сильно очеловечены: один бухает, второй разводится, третий…

— Тоже да. Время “Знатоков” было другим. Милиционер должен был не курить, не пить и расти по званию. На самом деле они нормальные люди.

— Насколько я знаю, у каждого героя с “Улиц разбитых фонарей” есть реальный прототип.

— Андрей Кивинов писал их со своих товарищей. Мой Соловец в жизни носит фамилию Дудинцев и работал с Андреем, был начальником отдела. Сначала мы пытались быть похожими на свои прототипы, следить за ними, но быстро поняли, что не стоит.

— Вы помните, как вам предложили эту роль?

— Тогда на студии вообще не было работы. “Ленфильм” находился в запущенном состоянии, по территории бегали бродячие собаки, по холодным коридорам двигались непонятные тени. Книги Андрюши Кивинова только появились, и я, помню, почитывал их по дороге на дачу. Однажды мне позвонили и предложили сняться в сериале. Собрали в кафе, дали сценарий. Первые серии снимал Александр Рогожкин. Почему он выбрал нас, не знаю — были ведь и еще претенденты.

— Кто?

— Не говорят. Но точно еще пробовались другие актеры.

— Вы сразу согласились на роль Соловца?

— В тот момент не было работы. Поэтому практически за любое предложение хватались. Кстати, тогда никто из нас не предполагал, что из затеи выйдет то, что получилось. Мы просто честно делали свою работу. Сначала сняли, если не ошибаюсь, восемь серий, а потом год стояли. Надежда на продолжение работы теплилась, но все неувереннее. Потом на студии все взяли в свои руки, и сериал снова запустился.

— Насколько изменились ваши гонорары по сравнению с началом?

— Нельзя гневить Бога — конечно, изменились. Не могу сказать про нынешние: коммерческая тайна. Но я помню, что в первых сериях за съемочный день мы получали 200 рублей. Поэтому каждый старался любыми доступными способами увеличить количество съемочных дней. Подходили к режиссеру и говорили: “Вот тут наши побежали, а я давай пройду по улице, будто веду слежку…” Потом, конечно, стали платить больше. Но, если бы фильм снимали в какой-то другой стране, может, и миллионерами бы стали. Я не хочу никого обидеть, всем большое спасибо, некоторые люди ведь вообще никакой зарплаты не получают…

“Мне есть что скрывать”

— Ваша фильмография невелика. Почему не приглашали? Фотография-то на “Ленфильме” была?

— Конечно — лежала в актерском отделе. Мне даже как-то сказали, что ее надо заменить, потому как со времен института я немного изменился. Звали на эпизодические роли... Когда работал в театре, приглашения в кино были. Но в тот момент из театра не отпускали. Мне звонили и говорили: “Неужели нельзя заменить вас вторым составом?” А у нас был театр-студия: мы сами приезжали на гастроли, сами ставили декорации, сами играли, сами грузили и переезжали в другой город. Конечно, ни о каких вторых составах и речи быть не могло. Потом и звонить перестали...

— Вырвали себе пару волос из скальпа по этому поводу?

— Нет. Но какая-то обида со временем появилась на себя самого. Думал, надо было сказать, что сломал ногу, и уехать на съемки.

— Кого играли в театре?

— Много кого — Дон Жуана, Кощея Бессмертного, Бабу Ягу...

— Вот Баба Яга — интересно! Образ такой характерный и женский…

— Я ее даже на немецком языке играл. А то, что женский, — интересно! Существовать в женском образе сложно, потому что не знаешь многих тонкостей и нюансов. Одни каблуки чего стоят! Всегда думаешь: как же вы это носите?! У Димы Нагиева в “Похождениях прапорщика Задова” недавно играл учительницу и чувствовал себя не слишком удобно. Колготки постоянно сползали — приходилось подтягивать, лифчик оказывался не там, где надо…

— Брали бы пример с Димы, который в колготках, по-моему, уже безупречен.

— Мне очень нравится, как Стоянов играет женщин в “Городке”. Они у него такие разные получаются.

— Значит, сыграли училку… Готовьтесь: теперь вас, как Нагиева, будут пытать: трансвестит вы или голубой?

— Ни разу пока не пытали.

— Это потому, что вы сейчас воспринимаетесь как милиционер.

— А-а… вы в этом смысле. Ха! Может быть, я многое скрываю, может, у меня в кармане колготки спрятаны, и я их на голову надеваю!

— В последние десять лет не возникало желания, как у коллег, сменить Питер на Москву? Мы тут Трухина в МХТ встретили…

— Не знаю. Мише все-таки поменьше лет, и у него, наверное, есть силы начинать заново. У меня же есть некий страх: я очень давно не играл в театре и с бухты-барахты вылететь на сцену вряд ли смогу. Вы поймите, подняться легко, а упасть уже больно.

— У Нагиева снялись — значит, есть к кому в Москве идти.

— Диму я хорошо знаю, мы учились в одном институте у одного мастера. Но я не из тех, кто приходит и просит замолвить словечко. Пригласят — значит пригласят. А нет… Я как в том анекдоте: съест-то он съест, только кто ж ему даст?

— Полезные знакомства, которые приносят квартиры и прочие радости, наверняка же завелись!

— Не могу себе представить, как кто-то скажет: “На тебе, Половцев, квартиру”. А потом, мы не такие люди, чтобы дальновидно планировать знакомства. Да и со всеми дружить — печени не хватит!

“Менты” в мой ресторан не заходят”

— Вы теперь больше ресторатор?

— Нет. Есть специально обученные люди, которые этим и занимаются.

— А дела ведет супруга?

— Да, Юля. Сериал когда-нибудь закончится — пусть останется ресторан. До бесконечности же ничего не бывает! Хотя иногда мы шутим, что можно снять “Менты в космосе”, “Менты и инопланетная преступность”…

— Постоянные клиенты — при погонах?

— Не только. Хотя и сотрудники тоже заглядывают.

— А киношные “менты” заходят?

— Нет. Хотя, мне говорили, Серега Селин как-то заходил. Но сам я не видел.

— Как вы думаете, то, что “менты” разбежались в разные стороны, было неизбежным? Ведь все талантливые составы рано или поздно распадаются.

— Что вы имеете в виду?

— Когда люди, начинающие вместе, достигают определенной планки, возникают разговоры о том, что “фильм держится на мне”, “мне, такому прекрасному и удивительному, могли бы и больше платить, чем этому…”

— С самого начала, чтобы не было подобных междоусобиц, мы договорились получать одинаково, вне зависимости от занятости в серии. Мы были командой, и никто не говорил, что он играл, а остальная свита “делала короля”.

— По-другому спрошу: вам предлагали уйти в проект с Ниловым и Селиным?

— Да. Но мы с Мишей Трухиным решили коней на переправе не менять. И это не значит, что с Селиным или Ниловым мы поссорились. Мы здороваемся и нормально общаемся, когда встречаемся. Ситуации “не играй в мои игрушки и не писай в мой горшок” не было.

— Слышала, что в “Ментах” снималось все ваше реальное семейство.

— Да. По-моему, в “Ментах-6” была серия, когда мы с женой лежим в кровати, звонит телефон, я собираюсь, и Юля меня спрашивает: “Куда ты?” А я говорю: “К проститутке”. Степан сейчас снялся в серии, но она еще не вышла.

— Предложение снять семью исходило от вас?

— Нет, это задумка режиссера.

— Как вы ходите по улицам?

— В выходные поспокойнее. Потому как люди отсыпаются.

— А когда не отсыпаются, как реагируют?

— “О, это же тот самый!”; “Можно с вами сфотографироваться?”

— Фотографируетесь?

— Конечно.

— А как же звездная болезнь?

— Не болею. Популярность — часть профессии, и, поверьте, многие артисты стремятся к тому, чтобы их узнавали на улице. Другое дело, некоторая простота существования в сериале вызывает простоту в жизни. Иногда теряешься, когда к тебе подходят: “Здорово, ну-ка давай сфоткаемся!” Кроме того, все рвутся с тобой выпить. Это беда. Многие артисты ушли из жизни из-за рюмки. После каждого концерта нас от души приглашают за стол… Это все здорово, и спасибо огромное! Но никак не объяснишь, что они завтра будут отсыпаться, а ты поедешь в другой город, и там опять — концерт…

— Но в принципе вы пьете?

— Конечно.

— Есть предпочтения?

— Водочка под хорошую закуску в хорошей компании.

— Самые распространенные проколы во время съемок?

— В одной из первых серий был прокол занятный. Гонимся за машиной, там за рулем — каскадер, и автомобиль красиво петляет по снегу, из окна нашей машины по пояс высовывается милиционер, открывает стрельбу… Ту машину крутит, бандит красиво вываливается… Только дырка от пули у него почему-то точно по центру лба, и все стекла в машине целые, хотя в нее выпустили не меньше обоймы.

Снимали зимой, поэтому над “трупом” еще и человек с зонтиком стоял — снег-то валит. И, представьте, тут проезжает туристический автобус и все прилипли к стеклам. Экскурсия “Бандитский Петербург”…

— Про любимых забыла спросить: как на вас реагируют сотрудники славного ГИБДД?

— Прекрасно! Тем более что у меня нет машины. Когда была “Волга”, останавливали. Но вы же понимаете, они тоже люди, и иногда им скучно стоять на дороге — хочется остановить кого-то и пообщаться на тему огнетушителя или аптечки. Да нет, мы не о том… Всем ребятам, кто нам помогал и с нами снимался, огромное спасибо. Когда начиналась работа, мы не знали, что такое “висяк”, “ножевое”, “в отказ”… Мы часто обращались с вопросами к операм в отделениях милиции, в которых снимали. Но, должен признаться, раскрываемость в этих отделениях понижалась. Потому что не могут же актеры с операми “на сухую” разговаривать!




    Партнеры