Геннадий Xазанов: под зад ногой — для TB это слишком тонко

Ура! Теперь каждую пятницу по вечерам на НТВ мы можем лицезреть Хазанова

3 ноября 2005 в 00:00, просмотров: 864

Он устраивает конкурсы: кто умнее, аккуратнее, лучше — мужчина или женщина. По замыслу, лучше и умнее, конечно же, должен быть сам Хазанов. Когда он раздевается в очередь с Даной Борисовой, все чешут репу: что же этим хочет сказать Геннадий Викторович? А может, ничего не хочет? Просто раздевается — и все.


— Геннадий Викторович, как же вас угораздило попасть в это телевизионное болото?

— Я все время нахожусь в процессе обучения. В этом году стукнуло 40 лет, как я впервые вышел на эстраду. Когда я начинал, мой педагог Надежда Ивановна Слонова сказала: “Не дайте к себе привыкнуть, путайте карты”. Казалось, можно было спокойно дожить свою жизнь в образе учащегося кулинарного техникума. Но как только к этому персонажу пришла известность, я потерял покой, думая, что это и есть конец моей творческой дороги. Потом в начале 90-х с эстрады я ушел в театр, потому что просто развлекать не хотелось. А свою работу на ТВ я рассматриваю для себя как первый класс начальной телевизионной школы.

— А вы не боитесь этой телепрограммой пошатнуть свое имя и репутацию?

— В этом безумном телевизионном потоке страха размотать свое имя у меня нет, потому что я могу появиться на канале “Культура” или у Познера в программе “Времена”. И это будет тот же самый человек, только принимающий условия той или иной игры. При этом мне совершенно очевидно, что я никогда не появлюсь в передаче “Аншлаг”. А все, что там сейчас идет с моим участием, — это старые записи из архивов, которые показывают без согласования со мной.

— Но вы и это тоже прошли.

— Ну конечно, прошел и ушел оттуда. В программе “Хазанов против НТВ” как ведущий я чувствую себя абсолютно комфортно. Я достаточно хорошо владею русским языком, по возможности стараюсь выстроить с собеседником разный по тональности разговор, и мне это интересно. Вот в один из съемочных дней ко мне пришла Ксения Собчак, которая в расхожем представлении является светской львицей, синонимом падения нравов. Я, зная, какой шлейф за ней тянется, специально все перевернул и разговаривал с Ксенией как с человеком, которого знаю с отроческого возраста. А это действительно так. Несколько дней назад она подошла ко мне и сказала: “Большое вам спасибо, со мной никто и никогда так не разговаривал. Мне впервые захотелось открыть душу”. Для меня это очень важно. Ведь ведущий не должен все время демонстрировать себя. Наоборот — должен постараться повернуть собеседника каким-то другим боком.

— А каким боком вы повернули Дану Борисову, попутно раздеваясь с нею наперегонки?

— Дана Борисова появилась абсолютно случайно, потому что отпала другая кандидатура. Я сразу впал в состояние некоторой судороги, ведь Дана — девушка, не очень обезображенная интеллектом. Но так как было задумано, что канал в качестве экспертов посылает мне совсем не экспертов, я попытался провести с Даной беседу.

— Получается, что вы опустились до Даны Борисовой, а не подтянули ее к себе? То есть пошли по пути самому легкому и примитивному, но, наверное, наиболее смотрибельному?

— Но это же не я предложил раздеваться, а она. Когда ты беседуешь с Жириновским — одна задача, а с Даной Борисовой — совсем другая. Ведь ерничать над человеком можно, если только он провоцирует тебя на это. А специально рассматривать его как некую боксерскую грушу не стоит. Во время одной из съемок мне даже сказали: “Не забывайте, что программа идет в пятницу вечером и она развлекательная”.

— То есть — не умничайте?

— Нет, это означает — перестаньте быть серьезным. В России очень часто скука выдается за глубокомыслие. Могу еще вспомнить Горина: “Улыбайтесь, господа, серьезное лицо — еще не признак ума”.

— Люди в программе “Аншлаг” или “Смехопанорама” не просто улыбаются, а хохочут взахлеб. Они тоже следуют заветам Григория Горина?

— Да, потому что люди ничего другого и не должны делать. Если им кладут на стол картошку, они должны ее есть как картошку, а не думать, что это ананас.

— Вы так жестко высказывались по отношению к Петросяну и компании, а теперь они скажут: “А Хазанов-то чем лучше нас?”

— А что я делаю не так? Что произошло? Что выпало за те границы, в которых я нахожусь? Но, возможно, я заблуждаюсь и не вижу себя со стороны.

— Когда вы несколько лет назад пикировались с Рязановым на вечере памяти Евстигнеева — это было тонко и остроумно. Но там была другая атмосфера, а здесь и сейчас — только гы-гы-гы и все.

— Когда речь идет о Евстигнееве, то предмет обсуждения, прошу прощения за такую формулировку, не вызывает сомнения. Если я спрашиваю: “Кто аккуратнее: мужчина или женщина?” — сама проблема носит пародийный характер. Но ведь ничего другого в пятницу, в конце рабочей недели, показывать нельзя. Это должна быть только жевательная резинка, которая в разных передачах меняет лишь вкус.

— Мне не хочется видеть вас в роли жвачки.

— У меня контракт только на 15 программ. И все. Больше этого не будет ни при каких обстоятельствах. Мне надо пройти свой семестр, получить шишки, удары, ссадины, но обязательно чему-то научиться. Если большое количество людей мне скажут, что эта программа вызвала у них тошноту, — я расстроюсь. Но на сегодняшний день телевидение существует как гарнир к рекламе. Это бизнес. А значит, я должен жить по законам бизнеса.

— А чем же тогда плох Петросян, который живет по этим современным рыночным законам?

— А разве я говорю, что он плох? Я не имею на это права, я не палата мер и весов. Мне он не интересен, а очень многие от него без ума. Когда каналы воюют друг с другом, используя Петросяна, — это не проблема Петросяна. Петросян лишь заложник этой борьбы.

— Но все ждали, что вы будете делать пародию на ток-шоу, а получилось, что ничем от них не отличаетесь?

— Я бы очень хотел смеяться над стереотипами всего того, что происходит на телевидении. Была такая история. Очень-очень много лет назад в один цирк пришли два молодых клоуна, и их смотрел старый клоун. Они показали репризу. Потом подошли к старому клоуну. Он их поцеловал, сказал: “Вы очень талантливые. Но я должен сделать вам замечание. В конце клоунады ты, Петя, ударил Колю под зад ногой. Никогда этого больше не делай”. — “Почему?” — удивились клоуны. “Для цирка это слишком тонко”.




Партнеры