Брюнеты в старых ботинках

Что нам делать с нелегальными мигрантами?

11 ноября 2005 в 00:00, просмотров: 151

Национализм шагает с гордо поднятой головой. Триумфальный выход трех тысяч человек на “Правый марш” 4 ноября, избиения и убийства иностранных студентов и кавказцев, погромы еврейских кладбищ... Почему националисты почувствовали свою силу? Кто их подогревает? И как надо решать эту проблему? О межнациональных отношениях в России мы решили поговорить с экспертами — Дмитрием РОГОЗИНЫМ и Ириной ХАКАМАДОЙ.

Ирина ХАКАМАДА: “Легче всего обвинить соседа, который арбузами торгует”

— 4 ноября на “Правый марш” в Москве вышли три тысячи националистов. Вас удивило, что их оказалось так много?

— Нет, по одной простой причине: молодежь использовали те, кому выгодно раскачивание лодки.

— А кому выгодно?

— На мой взгляд, существуют два варианта. Первый — власть выпустила националистов, чтобы показать, что в России существует угроза появления националистического кандидата в президенты, и на этом фоне Путин и его преемник гораздо лучше. Второй вариант — возможно, идет борьба за преемника внутри власти, и националистические проявления стимулируются, чтобы раскачать лодку против президента.

Очень много партий, в том числе парламентских, произносят лозунг: “Россия для русских”. Они представили себя какими-то абстрактными русскими, а все, у кого темный цвет глаз и черные волосы, для них инородцы. И как только подобные настроения возникают наверху — а народ не различает, кто там власть, кто не власть, — то это тут же начинает выливаться в бытовой расизм.

— Говорите, провоцируют политики... Но ведь их избирают в парламент граждане. Значит, обществу такие люди нужны?

— Граждане у нас в большинстве живут в бедности, процветает лишь 7% населения. А когда ты живешь не очень хорошо, и тебе при этом кричат: “Инородцы — вон из России!” — то как вы думаете, бытовой национализм будет искоренен? Нет. Почему практически невозможно спорить с националистами? Потому что они играют на самых темных сторонах души человека, который настолько загнан в угол, что ему проще обвинить в своих проблемах не власть, которая далеко, а соседа, который арбузами торгует.

— А не слишком ли много “соседей” торгует арбузами?

— Националисты, чуть что, начинают говорить про кавказцев на рынке. Я бываю на московских рынках. Там кто только не торгует: украинцы, казахи, азербайджанцы, русские. Все перемешано. И если на рынках коррупция, невозможно прозрачно получить рабочее место или там взятки берут, при чем тут они? Это чиновники такие правила создали. Или еще говорят — рынки захватили азербайджанцы. На самом деле рынки у мафии, в которой сцеплены многие национальности. Но людям пудрят мозги под видом борьбы с нелегальной миграцией. А кто поддерживает нелегальную миграцию? Да все против. Но при чем здесь “Россия для русских”? Давайте вообще попробуем проанализировать, кто такие русские. Те, у кого в паспорте написано? В моем, кстати, в свое время значилось, что я русская...

— В моем понимании русский — это национальность, а все, кто живет в России, — это россияне.

— И для меня так же. Люди могут ощущать себя татарами, мордовцами, евреями, но при этом понимать, что как граждане они представляют россиян или русских. А националисты начинают вам вкручивать понятие “титульной нации”. Но что такое титульная нация? Например, патриарх Никон боролся с раскольником Аввакумом. Но мало кто говорит о том, что оба они были мордовцами. Или Екатерина Вторая — немка. При которой, считается, страна стала великой. При Екатерине было впервые создано духовное управление мусульман в России. И тем самым узаконено существование ислама — это в православной-то стране!

А наши националисты похожи на Пуришкевича — был такой лидер черносотенного “Союза русского народа”. Предлагал ужесточить законы против инородцев, благожелательно относился к еврейским погромам. При этом не предложил ни одного реального законопроекта по повышению эффективности власти и на заседаниях Госдумы кидался стаканами в лидера кадетов Милюкова.

— Положим, корень национализма — в бедности граждан. Но я знаю многих хорошо обеспеченных и образованных людей, которые обеспокоены засильем в Москве выходцев с Кавказа и из Средней Азии. Разве это не проблема, которую нужно решать?

— Нужно решать другую проблему: равности экономического развития регионов. Потому что все они развиваются плохо, одна Москва жирует. Конечно, все несутся сюда... Во-вторых, не надо забывать, что иностранцы делают ту работу, которую москвичи делать не хотят. Я вот думаю, что мыть полы и туалеты в наших городских больницах или пахать на стройках москвич не захочет.

У нас рождаемость падает. Поэтому нам нужен народ всякий и разный. Но при этом чтобы он был культурный, никого не бил и жил в чистоте. А для этого ему нужно создать условия, а не говорить, что все иностранцы плюются и морды друг другу бьют. Русские тоже это делают, если уж на то пошло.

— Разве это лучший выход — решать проблемы рождаемости за счет иностранцев? Может, правильнее стимулировать на продолжение рода собственных граждан?

— А что, разве государство дает своим гражданам ощутимую материальную помощь? Моему сыну еще нет тридцати, а у него уже двое детей. Вот они с женой квартиру пытаются получить, ищут ипотеку, но проценты-то сумасшедшие. И что, вы хотите, чтобы после этого женщины рожали? Да, мусульмане даже в бедности и нищете абортов не делают, но уж такая у них вера. Однако если вы создадите условия, то одни будут рожать в любом случае, а другие — потому что у них будут возможности.

— Недавно вы говорили мне: “Есть арабы в Париже, и с ними полно проблем. Но власти создали хорошие условия для ращения детей, и рождаемость в стране повысилась. Плюс к тому во Франции все время идут переговоры с диаспорами, делается все возможное, чтобы не было агрессии, и там существует политкорректность”. Как эти слова вяжутся с сегодняшними погромами?

— Все так и есть, как я говорила. Ведь никто не утверждает, что во Франции решены все проблемы. И одна из этих проблем — гетто. Очень плохо, когда выстраиваются гетто, и это главная ошибка французских властей. Вот в Москве иммиграция ассимилированная. У нас нет районов, где живут турки-строители, украинцы, азербайджанцы и так далее.

Межнациональные проблемы не решены до конца нигде. Но можно решать их с помощью нацизма и фашизма, и мы это уже видели и прошли, а можно — в толерантной модели. Легче, конечно, говорить, что нам не дают работать эти проклятые азербайджанцы, и при этом потреблять их продукцию. У Рогозина прозвучало в одной из речей, что наши русские не торгуют на рынках. Торгуют. Еще как. И на французских рынках, и в Лондоне. И кучу русских я вижу во всех магазинах на Западе. Эти едут сюда, где зарплаты выше по сравнению с их родиной, а наши едут туда. Но там их никто не унижает.

Дмитрий РОГОЗИН: “Мы ж не говорим “бей чурок или этих самых... черно... черно... попых каких-то”

— Демонстрация правых в Москве, где скинхеды орали “Зиг хайль!”, стала шоком. Почему фашистов в России все больше?

— Проблемы национализма — как правило, антирусского — существовали и за пределами России, и в самой стране — на территории Кавказа и наших национальных республик. Но при этом реакция общественного мнения на этот национализм отсутствовала. И это привело к тому, что он стал приобретать бытовой характер, появился сплошь и рядом. И вот эту пустоту захватили неформальные движения. Пока они представляют собой некую разрозненную сеть, но появление лидеров не за горами.

— И вы в какой-то мере способствуете этому. Например, ваша партия разработала законопроект, ограничивающий право иностранцев торговать на рынках...

— Рынки Москвы монополизировала одна этническая преступная группа: азербайджанская. И здесь нет никакого упрека в сторону азербайджанского народа. Это упрек в сторону власти, которая сотрудничает с азербайджанской мафией. Россию как государство уже выпихнули с внешних рынков. Так теперь еще целые сектора российской экономики практически полностью монополизируются мафией, которая создает диктат в ценах. На блошином рынке в Париже ни один поляк не будет торговать морковкой.

— Если рынки монополизировала мафия при помощи власти, то почему тогда вы боретесь не против них, а против торговцев? Создаете законопроекты с ксенофобским душком?

— Да что в нем ксенофобского?! Чушь это собачья! Мы ж не говорим “бей чурок или этих самых — черно... черно... этих самых... попых каких-то” и так далее. Мы ж этого никогда не говорили.

— Да уже, считай, сказали.

— Слушайте, то, что мы предлагаем, — это адаптация на российской почве европейских норм защиты территории и прав граждан от нелегальной миграции. Мы имеем в виду проблему сквозняка на границах, наживу на армии нелегальных мигрантов. Сегодня в Москве их 3 миллиона. О том, что на стройках травматизм жуткий и что там сотнями падают эти работяги, которых тут же, по-моему, закапывают, об этом же никто не говорит. Так же, как и о том, что они живут, как крысы, в каких-то жутких лачугах. Их труд рабский.

— И что сделать, чтобы он был не рабским?

— Должен быть договор со всеми странами Закавказья и Средней Азии: если в России задерживаются нелегалы, прибывшие к нам с территории этих государств, то их обязаны за свой счет забрать назад. Дальше — вы знаете, что въехать в Россию можно по 16 документам, а не только по паспорту? В числе этих документов, например, удостоверение работника райсуда Баку. И советские паспорта — притом что 25 миллионов этих паспортов исчезли. Никто не знает, у кого они на руках. Все эти документы до сих пор свободно используются нелегалами.

Из-за наплыва нелегалов у нас стали появляться гетто. Поясняю: как правило, торговцы выкупают квартиры вокруг рынков. Я сам жил недалеко от Ленинградского рынка, на улице Часовой. И был вынужден уехать оттуда, потому что квартиры в нашем доме выкупались торговцами. Ужасный совершенно запах, который преследовал жильцов — коренных москвичей! Он просто выдавливал всех! Между прочим, по статистике Евросоюза, если количество всяких этнических пришельцев — не важно, легалы они или нелегалы, — составляет в квартале 12—13%, то у этого квартала теряется добрая репутация. Если в Москве у нас более ста рынков, то у нас будет сто гетто. Сто этих — азеротаунов, или как их там народ назовет. К чему это приведет? К резкому обострению национальных отношений, к тому, что уже не единицами будут происходить убийства на этнической почве, а сотнями.

— Все, что вы сейчас наговорили, вполне тянет на разжигание межнациональной розни. Вы отдаете себе в этом отчет?

— Не отдаю. И мои слова, и наши законопроекты, касающиеся проблематики национальных отношений, нельзя даже с натяжкой назвать националистическими.

— А вам не стыдно за ваш лозунг “Москва — для москвичей”?

— Не стыдно, потому что этот лозунг означает, что москвичам должно житься в столице спокойно и комфортно. Что нужно очистить город от всяких “одноруких бандитов” и нелегалов.

— Под москвичами вы подразумеваете граждан с постоянной пропиской?

— Конечно.

— Вот я, например, не москвичка, и мне крайне неприятно слышать подобные лозунги...

— Ну вы же не нелегал!

— В каком-то смысле нелегал. У меня нет регистрации.

— Да? Но вы же здесь официально работаете? Налоги платите? Вот и прекрасно! Значит, наш лозунг распространяется и на вас.

— У вас как у депутата-одномандатника от Воронежской области, где убийства и избиения чернокожих студентов уже стали нормой, есть рецепт, как обезопасить иностранцев от этого?

— Почему, чуть что, вспоминают только про меня? Мой округ вообще сельский, город Воронеж в него не входит! Если бы я был губернатором Воронежской области, я бы принял самые неадекватные меры! Я бы этих скинхедов и прочих, кто убивает иностранных студентов, казнил бы!

— В России мораторий на смертную казнь.

— Отменить!

— Кровожадный вы человек, Дмитрий Олегович...

— Да ла-адно. Я просто не считаю, что пожизненное заключение страшнее смертной казни.




Партнеры