Стенограмма пресс-конференции в “МК”

Главного педиатра г. Москвы, Главного гематолога России, директора Федерального научно-клинического центра детской гематологии, онкологии и иммунологии Александра Григорьевича Румянцева

6 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 304

30 января, 14.00


Ведущий — Сергей Иванович Рогожкин, руководитель пресс-центра газеты “Московский комсомолец”.


С. И. Рогожкин: Добрый день! Я хочу вам представить, уважаемые коллеги, нашего гостя - Александра Григорьевича Румянцева - член-корреспондента Российской Академии медицинских наук, доктора медицинских наук, профессора, заведующего кафедрой “Поликлинической педиатрии” Российского Государственного медицинского университета, директора федерального центра детской гематологии, онкологии и иммунопатологии Росздрава , главного педиатра Департамента здравоохранения г.Москвы и главного гематолога России. Мы рады вас приветствовать в газете. Если вы не против — ваше небольшое вступительное слово.


А.Г. Румянцев: Уважаемы дамы и господа! Всех интересует здоровье детей. Страна, пережившая достаточно серьезный социальный стресс, медленно выходит в условия реформирования целого ряда социальных проблем. Среди которых здравоохранение, как вы понимаете, является наиболее важным. Потому что, если ты здоров — тебе все нужно. Но если ты болен — тебе ничего не нужно. Эта известная фраза подтверждает, что нездоровье ограничивает возможности людей и поэтому дети всех в данном случае волнуют. Мы все имеем детей, имеем уже внуков, как я - четверых. Так что, мы все думаем о их будущем. Я хочу сказать, что в нашей стране, в СССР, затем в постсоветской России, сложилась уникальная система детского здравоохранения. Она принципиально отличается от тех систем, которые имеются на Западе. 75 лет назад в России, где была очень высокая младенческая смертность (так называется смертность детей до года) и она была в пределах 300 и более на тысячу родившихся живыми. Т.е. каждый третий ребенок умирал, хотя в каждой семье рождалось 8-10 детей. В 30-е годы был сделан социальный призыв — организовать специальную систему первичной, медицинской или медико-санитарной помощи детям, и такая система сложилась. Более того, в мединститутах тогда или медуниверситетах как теперь называются эти учреждения, стали специально готовить врачей - педиатров. Это те же лечебные врачи, но обслуживающие детей в возрасте той страны, которая имеет достойную конституцию. Наша конституция ограничивает детство возрастом 17 лет 11 месяцев 29 дней, как только 18 лет исполняется — человек уходит во взрослую сеть. В мировой практике всемирная организация здравоохранения предложила другую градацию: взрослым объявляют человека в 21 год. Т.е. ему должно быть 20 лет 11 месяцев и 29 дней. А старше 21 года — уже взрослый человек, который голосует, организует семью, выпивает, свободен в своем сексуальном выборе, службе в армии, выборе других вещей. Мы, будучи по своему происхождению евро-азиатами, конечно, омолаживаем эти процессы и всерьез иногда, даже на государственном уровне, обсуждаем вопросы: можно ли выдавать девочек замуж в 14 лет, жениться и т.д. Это делают наши избранники, не понимая, что детство заканчивается значительно позже. Вот эта система, которая сложилась определенным образом, она привела к тому, что наряду с врачом общей практики, земским врачом, который в России всегда существовал, появилась еще одна специальность первичного звена здравоохранения — это участковый врач-педиатр.

В отличие от участкового врача- терапевта, занимающегося, в основном, диагностикой и лечением хронических заболеваний и патологий, врач педиатр 70% своего времени посвящал профилактике заболеваний. Он был единственным представителем государства в семье. Он был и врачом, и психологом, и учителем, и социальным работником, и советником семьи во всех вопросах жизни: от вопросов как маленького человека посадить на горшок, привить ему санитарно-гигиенические навыки, что и когда есть, соблюдать режим, до вопросов, как часто беременеть и рожать, и какие условия должны соблюдаться для сохранения сексуальной жизни в семье и т.д. Тысячи вопросов, которые женщина или семья адресует в отношении развития ребенка, так или иначе касались врача-педитра. И от его культуры зависела культура семьи. Именно благодаря этому мы имеем сегодня в области детского здоровья такие же показатели, а по некоторым позициям даже лучше, чем в лучшие советские времена. Мы сегодня имеем самые низкие показатели младенческой смертности за все годы советской власти. Сегодня показатель младенческой смертности колеблется в зависимости от региона от 6 до примерно 15 на 1000 родившихся живых. Т.е. средний статистический показатель младенческой смертности по России менее чем 13 на тысячу родившихся живыми. Я напоминаю вам цифры, которые были в дореволюционной России — это свыше 300 на тысячу родившихся живыми. Естественно мы сохраняем жизнь тем детям, которые раньше бы не выжили. Дети с пороками развития, дети с пороками сердца, с наследственными заболеваниями. Я хочу вам сказать, что в таком мегаполисе как Москва в этом году показатель младенческой смертности для москвичей — это тех женщин, которые наблюдаются с момента установления беременности в женской консультации, рожают в Москве, т.е. прописанных москвичек, составляет 6,8 на тысячу родившихся живыми. Такого показателя Москва никогда не знала. Конечно, это произошло в связи с определенными действиями Правительства Москвы и Департамента Здравоохранения. Но главную позицию в стране сыграл тот факт, что педиатры сохранили свои условия, сохранили свою работу по профилактике заболеваний. Эта работа не была отдана так называемому семейному врачу и мы не вернулись к земству, потому что педиатр был и сохраняется, как главный поставщик медзнаний и культуры в семью. Сегодня участковый врач педиатр ведет 800 детей на участке. Кроме того, врачи педиатры работают и в дошкольных, и в школьных учреждениях. Врач ведет 600 детей в дошкольных учреждениях и один врач ведет тысячу детей в школах. Вот такой штатный распорядок. Я хочу сказать, что это цифры уже постсоветского времени, это уже достижение российской педиатрии. Сегодня на всех этих позициях работают врачи педиатры. Я хотел бы закончить свое выступление тем, что мы, поставляя детей во взрослую сеть, имеем в виду, что примерно 70% детей поставляем здоровыми или практически здоровыми. А 30% — это дети с так называемыми хроническими заболеваниями. Как вы думаете, на первом месте какое заболевание или какая группа заболеваний у детей, которые поставляются во взрослую сеть? Вы будете смеяться — болезни костно-мышечной системы, в структуре которых на первом месте плоскостопие, на втором — нарушение осанки, и на третьем — сколиоз и более сложные всевозможные расстройства. Это очень серьезная вещь, потому что, например, в развитых западных странах процент детей, имеющих такие отклонения в этом возрасте примерно соответствует 5%, а у нас почти 30. Что происходит? Почему сегодня люди физически неадаптивны? Что случилось с нормами БГТО и ГТО, которые раньше сдавались? Почему исчез приоритет физической культуры у семьи и у школы? Чем занимается семья, которой государство дало выходных 2 дня для работы с детьми? Что делают родители в субботу и воскресенье? Работают ли они с детьми или нет? Каковы условия воспитания? Ведь дело доходит до то, что например, упало у меня на загородной даче очень высокое дерево, заклинило в одном месте, у меня взрослые дети, родственники - мужчины в возрасте от 30 лет. Как вы думаете, кто полез первым пилить дерево? Я. Почему? Нормы ГТО.. Они до сих пор дают мне возможность ощущать свое тело в пространстве и выдерживать достаточную физическую нагрузку. Вы знаете, что половина детей, находящихся в школе, не посещают занятия физкультуры. Я думаю, что вы это знаете, это не секрет. Вы знаете, что треть детей имеет постоянное освобождение со справками от родителей и более того физическая культура не является предметом, за который человек может быть лишен аттестата зрелости. Ориентиры появились совсем другие. А они приводят к тому, что 30% мальчиков, которые должны идти в армию, имеют недостаток физической массы. Речь идет не о жировых отложениях, а об отношении массы тела к мышечной массе. А женщины, девочки, которые имеют тот же недостаток? Мы не смотрим на округлости и на внешние данные, мы смотрим на ту мышечную систему, которая у женщин находится не только в конечностях, но и еще внутри. Она определяет рождение здорового ребенка. Это взаимосвязанные вещи, связанные с тем, как эти женщины или девочки, имеющие мышечную недостаточность, не имеющие нормального физического развития, проживающие в основном в городах, а не в селах, не имеющие физической нагрузки имеют проблемы со здоровьем. Можно поправить эту позицию? Можно и нужно. Для этого должна существовать специальная система, в том числе и государственных задач. Я ставлю точку.

Вторая тема, в продолжении рассказа о хронических больных. На втором месте, если взять эту проблему широко, стоят болезни желудочно-кишечного тракта. Что трудящиеся едят? Что они пьют? В том числе и наши дети. Был период, когда мы организовывали буфеты в школах, где дети пили пепси, колу, ели чипсы картофельные.... Т.е. ели пищу, которая не адаптирована к русскому национальному питанию, где все продукты - мясо, рыба,овощи, крупы готовятся методом томления. Россия знала единственный консервант — соль. И вы знаете, что все соленое: от огурцов, капусты, помидор, груш, арбузов и т.д. — это нормальная еда без пищевых определенных добавок. Если есть высокая частота заболеваемостей у детей желудочно-кишечного тракта, значит есть это заболевание в популяции у родителей. Мы это знаем хорошо, что все заболевания верхнего отдела желудочно-кишечного тракта связаны с микроорганизмами, которые там паразитируют. Это микроорганизм называется хеликобактер. Но вы слышите рекламу, в которой вам рассказывают, что звоните и мы вам дадим препараты против этих микроорганизмов и вы тут же выздоровите. Это не так. Если ребенок заболел такой болезнью я должен прийти в семью и сказать: дорогие родители, а также ближайшие родственники, скажите пожалуйста, у вас санитарно-гигиенические условия нормальные? Говорят: нормальные. Ребенок имеет свою чашку, ложку, вилку, тарелку, полотенце для лица и для тела? И соблюдаются ли гигиенические правила? И второй вопрос, который я задаю: болен ли кто-нибудь в семье? Если болен папа или мама, или бабушка, или дедушка, то естественно, ребенок кантактирует с этими инфектами по месту жительства и он обязательно даст рецидив болезни. Поэтому нужен врач педиатр, который приходит и говорит: нужно вылечить Ванечку- да, но вы, Иван Иванович, а также ваши все родственники, будьте любезны, одновременно с ребенком получаете курс профилактического лечения. Вы хотите быть здоровым? Хотите. Мы вам поможем. Потому что это не смертельное заболевание, это заболевание, которое относится к условиям существования среды.

Вопрос журналиста: А какой процент желудочных заболеваний?

А.Г. Румянцев: Могу сказать, после диспансеризации 2002 года по России эта группа заболеваний была на первом месте в структуре заболевания. Если мы берем детей от нуля до 18 лет, то если взять всех больных детей с хроническими заболеваниями, тех, которые наблюдаются в диспансерной группе в поликлинике — таких детей 15%. Почему я об этом говорю? Потому что дети в год имеют примерно заболеваемость в 3,5%, а к 18 годам — 30%. Если всех детей сложить, то примерно 15% в среднем по России — количество детей, страдающих хроническими заболеваниями. И я сейчас рассказываю, что это за хронические заболевания, подлежат ли они коррекции и какова роль врача в этом случае, и какова роль семьи в этом случае. Кто из родителей обращается к врачу, что у ребенка имеется плоскостопие? Да никто. Когда ребенок ходит, то стопа имеет вогнутый характер. Во время ходьбы происходит присасывающее действие, которое называют венозным насосом. Благодаря этому венозному, так называемому, сердцу происходит отток крови из нижних конечностей по кровотоку. Вы, например, знаете, когда вы входите в транспорт и говорят: “Дети, уступите место старшим”. Не надо уступать место старшим, дети должны сидеть. Дети не могут стоять. Они должны обязательно двигаться. Так вот, если стопа уплощена и венозный насос плохо работает, с чем это потом связано? Это связано с тем, что у детей возникают вегето-сосудистые расстройства, связанные с венозной недостаточностью. А у более пожилых - венозный застой со всеми вытекающими отсюда последствиями, развитием варикозного расширения вен и т.д. Но закладывается это все в детстве. Можно этому помочь? Да. Если родители это знают. Чтобы ребенка с плоскостопием привести в нормальный вид надо, чтобы в течение 28 дней с ним работал грамотный инструктор физкультуры, который занимается активацией определенных мышечных групп. Но кто обращается за этим? Никто не обращается. Ребенок сутулый, у него крыловидные лопатки — лопатки выгнуты, плечи опущены, дыхательная функция нарушена. Мама никогда не обращается с этим вопросом. Другое дело, что врач педиатр может дать совет, но настоять он не на чем не может. Он может сказать: “Марья Ивановна, у вашего ребенка есть проблема. Можете ее решать так или иначе, но это ваша проблема, Мария Ивановна. Это не моя врачебная, я в данном случае даю вам совет — ваш ребенок нуждается в нормальной физической адаптации. Ему нужно развернуть эту апертуру, подвесить плечи, дать нагрузку на определенные виды мышц, для того чтобы устранить осанку”. И до возраста 21 года, пока ребенок растет, это все поддается коррекции.

Я все-таки хочу сказать и о третьей группе хронических заболеваний у детей — это болезни глаз. Это так называемая миопия, предмиопия, что в переводе на русский язык называется близорукость или близкие к этому ситуации. Почему у детей развивается близорукость? Как правило причины этого лежат в перинатальных причинах — проблеме взаимоотношений матери и плода, родов, а также некоторых наследственных факторов, которые реализуются, обычно в возрасте до 6 лет, до момента похода в школу. Там уже развивается близорукость, там дети одевают очки. Все, что случается у детей с глазами старше 7 лет — это проблемы наши вместе с семьей. В чем проблема? Проблема в том, что раньше для того, чтобы увидеть представителя другого пола сидя на завалинке, нужно посмотреть вдаль. Сегодня никто не смотрит вдаль. Нет нагрузки на мышцы глаз. Нет нагрузки на орган — он отмирает. Независимо от какого органа. Так и здесь. Нет нормальной конвергенции, нет нормального движения мышечных яблок: вдаль - вблизи, нет тренировки. Но можно с помощью тренажеров снять эту проблему. Потому что она — приобретенная проблема — так называемая легкая близорукость, она легко коррегируется и это связано с движением мышц, удерживающих хрусталик. Я эти примеры привел к тому, чтобы сказать — основная группа хронических заболеваний детей подлежит коррекции— это проблема не врачей — это проблема всего, так называемого, медико-социального сектора. Это проблема санэпиднадзора, образования, социального сектора госкомспорта, потребительского рынка, отвечающего за детское питание и одежду. Это проблема страховых фондов, которые должны оплачивать профилактические услуги. Например, сколько стоит разговор мамы с доктором? Ничего! Но это же время врача. Но это не просто время врача — это еще определенный интеллект, в который должен быть заложен этот разговор. Я должен найти слова, которые должны объяснить мою позицию как врача, потому что я из врача лечащего в постсоветской конституции, когда общество брало на себя функции защитника здоровья, взял на себя другую функцию — врача обучающего. Я обучаю семью уровню культуры здоровья.

Вопрос журналиста: По вашему выступлению получается, что медицина вроде бы работает прекрасно. Те показатели, которые вы назвали, впечатляют. Но мы обычно говорим о другом, что у нас страна вымирает. Кто должен отвечать за систему в целом? Учителя, врачи или медицинские страховые компании? Кто приведет систему в то состояние, когда дети будут здоровы?

А.Г. Румянцев: Отвечаю райкинским вариантом — почему мы думаем что все начинается с парикмахерской. Почему вы ставите вопрос перед медиком, у которого есть свои обязательства перед обществом. Я их излагаю в присяге врача РФ, а в прошлом Гиппократа. И второе- использую законодательство здравоохранения и Конституцию РФ, как основные законодательные базы для работы. Например, конституция декларирует в одной из своих статей: наблюдение, лечение и обеспечение детей является бесплатным. Сегодняшние реформы, которые намечены и идут, они идут частично и в этом направлении. Ведь наша конституция декларировалась, но не выполнялась. Она не выполнялась и в советское время и не выполняется сейчас до конца. На основной вопрос я хочу ответить, чтобы было понятно. Уважаемые коллеги, если взять и построить здание, сделать там мраморные лестницы, ступеньки, повесить канделябры. Поставить прекрасное оборудование самого высокого класса и даже начинить его хорошими кадрами, то для того, чтобы грамотно вести и лечить пациентов в условиях высоких технологий, они сегодня обеспечивают дальнейший прогресс, а не система первичной медико-санитарной помощи, которая решена, вопрос только в ее наполнении. То оказывается расходный материал — шприцы, перчатки и катетеры, мешки — то, с чем мы работаем, стоит по отношению к зданию с оборудованием 4 единицы, если здание стоит 1, а лекарство — 12. Вопрос: если нет лекарств в сети и нет расходных материалов, успех будет? Что сделали сейчас? В прошлом году, как вы знаете, отпустили лекарства. Лекарства ушли в амбулаторную сеть. Сегодня весь список лекарственных препаратов, их примерно 560 наименований, находится в сети. Оказалось, что когда они нашлись в сети — проблема оказалась во врачах, которые не срабатывают в использовании лекарств для населения Потому что врач наш, он постарел по всем позициям. Примерно 1,5-2 поколения людей, молодых медиков были выбиты из системы и ушли в бизнес.

Я не буду сейчас обсуждать эту тему, хочу только сказать то, что врач должен знать: какие стандарты лечения больных, какие препараты должны быть выписаны и т.д. Расскажу вам это на конкретном примере. В РФ примерно 5200 детей, больных гемофилией. Стоимость лечения больного с тяжелой формой гемофилии, а лечение проводится факторами свертывания, если у человека развилось кровотечение, стоит примерно 20 тыс. евро в год. Это при том, что ни один отечественный завод не выпускает эти препараты. А если мы хотим использовать самую лучшую систему профилактического введения этого препарата, которая использует домашний принцип лечения больных гемофилией? Родителям говорят: вы родили ребенка больного гемофилией. Поскольку все могут вводить себе факторы свертывания абсолютно спокойно, мы вас научим как это делать дома с вашим ребенком. Препарат в аптеке, будьте любезны получить бесплатно. Стоимость такого лечения профилактического, т.е. 3 раза в неделю нужно получать фактор свертываемости, как это бывает при ежедневном лечении диабета инсулином. И ребенок защищен. Стоимость такого лечения стоит 60 тыс. евро в год. Может сегодня семья себе это позволить? Нет. Мы 15 лет бились, доказывая государству, в данном случае и министерству, что мы не можем жить без препаратов крови, мы не можем ждать пока построят национальные заводы по производству этих препаратов. Тем более, что эти препараты по стоимости не будут дешевле. Давайте эту проблему решим. В прошлом году эта проблема была решена — лекарства ушли в сеть. Сегодня мы можем лечить детей с тяжелыми и средне-тяжелыми формами гемофилии, у которых есть проблемы инвалидности. И их продолжительность жизни примерно 40-45 лет, в отличие от наших 58 в России в целом. То эти дети все обеспечены медикаментами. Пожалуйста, дефектов лекарств нет, проблема переведена в плоскость дефектов системы организации. Но она медленно развивается. Поэтому я могу сказать, что сегодня все лекарства в сети есть. Сегодня начата система стимулирования материального тех разделов организации медицины, которые в силу разных обстоятельств проваливают первичную медико-санитарную помощь. Знаете, что с 1 февраля врачи участковые педиатры начинают получать надбавку материальную с тем, чтобы все места педиатров в первичной сети были заняты. И каждый ребенок и подросток получил такого врача. Конечно, мы говорим об идеальных вещах. Но мы не можем это не сказать. В советской системе ребенок первого года жизни 32 раза осматривался врачом бесплатно. Кроме того, он был обеспечен прививками. Сохранилась ли эта ситуация? Да, сохранилась. Но, если раньше карточка медицинская лежала в поликлинике и это жестко контролировалось, то сейчас все медкарты на руках у родителей. Так давайте построим эту позицию по-другому. Мы родителям дадим информацию о том, что должен делать медработник. И попросим, чтобы медработник информировал хотя бы 1 раз в год, начиная с года, семью о том, в каком статусе находится ребенок и что должна сделать семья для коррекции его здоровья. Потому что то, о чем я вам рассказываю, это касается вопросов семьи. Я думаю, что многие из вас имеют детей. Я думаю, что никто из вас не получал информацию о диспансеризации вашего ребенка ежегодно. А она же идет. 8 специалистов и 2 анализа, УЗИ и анализ крови обязательно делаются. А с 9 до 12 лет ребенка (девочку) осматривает гинеколог, а мальчика — уролог-андролог. Дайте информацию о том, что происходит. Если у ребенка есть проблемы с яичками, давайте решим эти проблемы до момента, когда он вступает в половую жизнь. Если у девочки есть какие-то проблемы с нарушенным половым созреванием, давайте решим ее. Другими словами, что стало проблемой? Проблемой является главная позиция — отношение населения к своему здоровью. Эту проблему указами и приказами перешибить невозможно. Если раньше я отдавал в больницу ребенка: сдал туда, ответственность переложил. А как можно нести ответственность за ребенка на дому, когда я не знаю - выполняет ли его мама мои рекомендации? Очень важно, чтобы в СМИ прошла абсолютно нормальная мысль: первое, медицина- это услуга, которая предоставляется обществу за государственный счет, 9 прививок от 9 заболеваний мы делаем сегодня абсолютно спокойно, американцы 13- и мы движемся в этом направлении. Мы сейчас расширяем наш прививочный календарь. Пожалуйста, все вам делают бесплатно. Но если вы хотите, чтобы прививочный материал был не отечественный, а импортный, пожалуйста, заплатите деньги. Дорого это стоит? Одна прививка - бутылка водки. Сегодня не выпил и предупредил у ребенка заболевание, которое может возникнуть у него в течение жизни. Поэтому это все разговоры на тему перекладывания обязательств, а нужны действия. Я думаю, если прозвучит такая мысль, которая изложена абсолютно четко. Она изложена как в Конституции так и в основах законодательства о здравоохранении, так и в основах законодательства об образовании. Семья является основным руководителем и ответственна за здоровье ребенка. Семья является первым учителем в системе образования, культуры и других позиций у детей раннего возраста. Если мы это поймем, то скажем: уважаемая семья, вы должны в руках иметь определенные законодательные акты, в том числе, может быть, и книжку или дневник здоровья, в котором прописано что должен делать врач, что должна делать медсестра на 1-м году жизни ребенка, на 3-м и т.д. до 18 лет. Вот весь разговор. Если я, родитель, семья буду требовать эту позицию — я получу результат.

Вопрос журналиста: Мы поняли с вашего выступления, что семья является главным ответственным за здоровье ребенка. А если семья по каким-то причинам не выполняет своих обязательств, то государство, наверное, должно подстраховать этого ребенка?

А.Г. Румянцев: Такая подстраховка существует. В прошлом году мы, в порядке эксперимента, возвращаясь к педологии, закрытой в 39-м году прошлого века постановлением ВКПБ, и разобщения наших выдающихся психологов, которые существовали в нашей стране в то время, включили в группу диспансерного наблюдения помимо врачей одного психолога и одного соцработника. Мы получили очень интересный результат. Мы взяли не Москву, где очень сложный контингент разнородного населения. Это зависит от района: Капотня — это одна игра, юго-запад — другая игра, ближайшее Подмосковье по Рублевке — третья игра и т.д. Это разные игры. Не всегда у богатых и обеспеченных людей дети здоровые. И не всегда они имеют контакт с главным производителем здоровья — семьей. Мы имеем таких детей, которых обслуживает только обслуживающей персонал. Родители не участвуют в этом деле. Например, в Вологодской области. На входе в диспансеризацию было 5400 детей, из них было 2 человека безнадзорных — семья есть, формально все есть, а надзора нет. А на выходе, после работы с психологом и соцработником, этих детей было около 400. Вопрос: он здоров этот безнадзорный ребенок или нет? Потом здоровье — это вопрос медико-социальный или медицинский? Ну конечно медико-социальный. Например, ребенок девиант. К ним относится ребенок с легкой степенью умственной отсталости, много таких людей. В регионах с недостатком йода, а мы относимся к этому региону, 1 из 10. Значит, для этих детей можно предложить какие-то вещи? Можно. Такая же ситуация с другими детьми с отклонениями. У этих детей тоже могут быть предложены определенные программы. Они всегда медико-социальные. Дети с неуспешностью. Надо с ними работать? Надо. Дети с аутизмом, надо работать? Мы в Москве организовали спец центры. У нас система таких медико-социальных центров в Москве уникальна. В Москве есть центр аутизма, есть центр неуспешности. В каждом округе есть 2-3 центра медико-социальной поддержки детей. Возглавляют эти центры врачи, мы их запустили в систему образовательной среды, чтобы этот процесс был адекватным. Мы ищем медико-психологическое взаимодействие вместе с органами образования и уже делаем 3-ю программу здоровье школьников в Москве только потому, что мы заинтересованы в том, чтобы здоровье-сберегающая среда была в тех местах, где дети проводят основное свое время: в организованных коллективах, в дошкольных и школьных учреждениях. В школах на сегодня учится миллион 200 тысяч детей в Москве. А Москва — миллион 800 тысяч подростков до 18 лет, вместе с перепутанной Московской областью, их тоже миллион 300, у нас страна детства. Три миллиона детей до 18 лет живут в так называемом большом регионе Москвы. Естественно, мы с ними работаем наиболее эффективно. Здесь, в Москве, есть возможности для этого.

Вопрос журналиста: Скажите более подробно о вашем отношении к институту семейных врачей?

А.Г. Румянцев: Как говорится, все нужны в нашей большой стране. Если в Магаданской области, откуда люди уехали давно уже и живут люди, которым некуда поехать, нет медработников? Скажите, введение так называемого земского врача или врача общесемейной практики — это нормально? Нормально. Во всем мире эти врачи есть. Конечно эти врачи не для мегаполиса, не для регионов, нафаршированных медицинскими учреждениями, университетами по подготовке врачей, где есть возможность сделать дифференцированную систему, где имеется колоссальное скопление людей. Если Белоруссия по населению такая же как г.Москва — то о чем говорить? А если мы берем Москву или регион, то здесь примерно 20 с чем-то миллионов населения с кучей детей, которая сейчас повышает свою рождаемость. Думаю, что сегодня есть 3 элемента первичной медицинской практики — участковый врач-педиатр, участковый терапевт ведущий взрослых и врач общей практики, который объединяет функции участкового врача педиатра и участкового терапевта. Это нормальные условия, но не для Москвы и городов РФ. Вы знаете сколько сейчас врачей семейной практики в России? Их можно пересчитать по пальцам. Это только начало пути, ведь никто не едет работать, оголена полностью зауральская часть нашей страны. Но люди там живут. Если Абрамович сумел организовать медобслуживание для своего контингента, для 80 тыс. населения по образцу Саудовской Аравии, там народ прекрасно живет. Хотя чум от чума там на 3 или 4 км, там делается все с доставкой на дом за большие деньги.

Вопрос журналиста: Насколько опасен пивной детский алкоголизм? Насколько эта тема актуальна для нашего региона?

А.Г. Румянцев: Тема актуальна не только для Москвы и области, но и для РФ в целом. Проблема эта не медицинская. Мне даже смешно об этом говорить. У нас в стране всегда был дефицит пива. Когда я был молодым как мы за ним гонялись. Даже в студенческие годы не всегда удавалось отведать напитка под названием “Жигулевское”, который никакого отношения к пиву не имел. Я в данном случае считаю, что должны быть приняты законодательные меры, поскольку население не понимает, что пиво пить взрослым вместо воды нельзя. Вы посмотрите как мамы гуляют с детьми. Все с пивком. Что делается в ситуации, когда дети идут в школу. Они все с пивком. Считается, что пиво это не наш напиток. Это такая легкая игра воображения, потому что наш напиток меньше 40 градусов не бывает и не надо ребенка приучать к этому делу. Это домашний алкоголизм, это домашние условия. Не учитель ведь пьет пиво с ребятами и не работник дошкольного учреждения. Поэтому если вы видите сегодня ребенка, который попивает пивко, пока безалкогольное, ему покупают безалкогольное пиво родители, понимая, что могут быть проблемы, то он пьет его. И как только он начинает расти, он начинает уже пить пиво покрепче и ежедневно. Поэтому я не стал бы даже эту тему обсуждать. Проблема эта простая: должны быть четко ясны законодательные вещи. Например, если я в Соединенных Штатах Америки повел 18-летнюю или 19-летнюю девушку в ресторан вечером, я — взрослый мужчина, меня не пустят. У меня потребуют документ, является ли эта девочка или девушка моей дочерью или родственницей и несу ли я за нее ответственность. Если я увижу, что человек курит или выпивает, то в Америке принято “сдавать”. Говорят, что это ужасная страна, что там “сдают”. Это ментально считать: если не я, то кто? “Сдают”. Тебя посадят. А уж если ты имел притязания сексуальные к девочке до 21 года, — все, конец, никто не обсуждает это. И наказание неотвратимо. И это тяжелый случай. Давайте сделаем такую же систему у нас. Потому что у нас-то совсем другая система. Девочка в 14 лет забеременела, — сколько мы услышали по этому поводу откликов. Ситуация т.н. ранних сексуальных позиций, связанных с выступлением определенных видов групп и т.д., реклама напитков (недавно она стала прекращаться и то она существует после определенного времени) и т.д. Это проблема уровня культуры страны.

Вопрос журналиста: Существует ли статистика, которая отражает ставший привычным термин пивной алкоголизм среди подростков?

А.Г. Румянцев: Уважаемые коллеги, есть медицинские аспекты этого вопроса. Мы имеем мощнейшее азиатское влияние внутри наших корней. Мы страна, через которую не одну тысячу лет шли люди, заселяя Европу и т.д. Многие члены нашего сообщества имеют дефицит фермента, который перерабатывает алкоголь. Вы знаете, что некоторые народы не переносят алкоголь не то что в больших количествах, а даже в малых. И поэтому сравнивать нас, адаптированных к алкоголю крепкому очень давно, трудно. Основная масса детей, не доживает до пивного алкоголизма в детском возрасте. Он приходится на более поздние сроки. И если скажем, ребенок в 14—15 лет входит в эту ситуацию, он выходит за пределы детского состояния. Поэтому я вам могу сказать: у нас есть токсикологический центр в Москве, на нашем опыте, он находится в Филатовской больнице, это один из крупнейших токсикологических центров, куда попадают дети с алкоголизмом. Туда попадают отдельные дети, которые имеют прием пива. Часто этот прием пива сочетается с наркотиками или часто прием пива сочетается с “паровозом”, так называемым, водка без пива -деньги на ветер. У нас есть проблемы, связанные с детоксикацией этих детей.

Вопрос журналиста: Александр Григорьевич, расскажите про психологов в школах? Укомплектован штат или нет?

А.Г. Румянцев: Все школы укомплектованы психологами. С точки зрения нашей реакции на это дело, то не все психологи соответствуют уровню. Мы всегда хотим, чтобы уровень, если уж ты, как говорится, психолог, то будь на самом высоком уровне. Речь сейчас здесь идет о другом. Для этих психологов должны быть введены психологические стандарты. То есть чем отличается система стандартизации от системы дестантартизации в нашей стране? Тем, что существуют определенные диагностические стандарты психологически и т.н. групповые рекомендации для психологической работы. Значит, они должны быть отработаны и запущены в сеть. Если не отработаны, то любой средний статистический работник, работающий в области психологии, должен уметь их выполнять. Проблемой нашей страны является то, что каждый хочет немножечко добавить от себя. И отсебятина эта выпирает из разных мест. Она выпирает и в медицинской среде, и в психологической и в образовательной. Что не учитель, то новатор, что не психолог, то новатор, и что ни врач, то оригинально мыслящий человек. А нам нужно, чтобы работал определенный стандарт. Мы вынуждены идти за теми странами, которые проводят стандартизацию на основе многоцентровых сравнительных исследований. Пример простой: в 89—91-м году наши специалисты, выехавшие за рубеж, увидели, что лейкемия или лейкоз за рубежом лечится в 70% случаях. У нас в это время в стране выздоравливало 7% случаев. Но не бывает так, что в 10 раз, то есть на порядок лучше результат, — ведь что-то в этом деле зарыто. А зарыто было очень просто. Была отработана стандартная технология, которая должна была выполняться и эта технология должна была обеспечена быть лекарствами, расходными материалами, определенным уровнем диагностики и ведения пациентов. И нашей стране понадобилось 10 лет, чтобы перейти на этот стандарт и получить такой же результат. Всё. С теми же врачами, с теми же условиями. Оказалось, что мы можем лечить так же, как лечат в Германии. В целом в России, ни в клинике, которой я руковожу, а в целом в России меньше, чем 70% выживаемости при раке — это стыдно. Это не может быть в детском возрасте. Это должно лечиться, а страна должна была обеспечить. В советское время и в постсоветское время не было лекарственного обеспечения. С 96-го года специальная программа Минздрава России и Фонда обязательного медицинского страхования обеспечивала детей лекарствами. В последний год, предшествующий уже выходу лекарств на свободный рынок страна истратила 25 миллионов долларов, чтобы закупить лекарства для детей в 83 центрах страны и пролечить. Сейчас все лекарства в сети есть. Пожалуйста, лечите. Вот как бы я ответил на этот вопрос. Стандарт. Стандарт для психолога, стандарт для педагога и стандарт для врача в рамках которых я должен достичь определенных технологических результатов, лучших, которые имеются в мире. И это мы должны обеспечить. Я думаю, что это очень важный вопрос.

Вопрос журналиста: А есть стандарты, тесты?

А.Г. Румянцев: Тесты? Нет, конечно. А их стандарты есть у вас? В быту? Вы получаете баночку, на которой написано: “Огурцы соленые”. Но вы не знаете, соленые ли эти огурцы. И вы не знаете, что там содержится. Поэтому давайте мы посмотрим на потребительские стандарты, а не только на те стандарты, которые у нас есть. Мы бьемся за то, чтобы наша служба во всех отношениях тоже отвечала стандартам. Сейчас мы в здравоохранении заняты, например, стандартизацией службы крови. Очень важно знать, что мы имеем. Потому что через кровь, как вы знаете, передается масса инфекций, которые способны вызвать заболевания. Это не только гепатит В, С, СПИД и т.д. Это и ЦМВ и некоторые другие очень сложные заболевания. Это очень важные вещи. Поэтому стандарты сейчас должны занять определенное место во всех сферах нашей жизни. От баночки, которую вы едите, от стандартов питания, до стандартов работы СМИ, по которым должна работать реклама. Потому что когда идет реклама йогурта или бифидум бактерии, которые находятся в том или ином молочном продукте и серьезно рассказывается, что они влияют на продолжительность жизни и т.д., — ну это смешно для профессионала. Так же как крупные радиостанции, с которыми мы работаем и слушаем их, они тоже дают рекламные продукты, которые не отвечают стандартам. Я пользуюсь случаем, что мы здесь обсуждаем определенные вещи, хочу сказать: уважаемые коллеги, пищевые добавки — это не лекарства. Их реклама как лекарств запрещена! Ну что ж мы даем тогда эту рекламу? Я хочу съесть рубленый хлеб — ешь, хочу заварной — ешь, хочу пищевую добавку, которая называется так-то — пожалуйста. Но это никакого отношения к научно-обоснованному лечению не имеет, потому что нет доказательств эффективности. В медицинской практике, так же как и в психологической практике появилась в течение последних 12 лет библиотека доказательной медицины. И там же публикуются смежные позиции до доказательствам. Вы открываете и видите, работает ли такой препарат, как “Иммуномодулятор”? Нет, не работает. Закрытая позиция. Потому что у нас все стимулирует иммунитет и все влияет на здоровье. На самом деле продолжительность жизни не движется, а стоит на том же месте. Я не беру детей, у которых у нас в течение последних 25 лет абсолютно стабильный результат.

Вопрос журналиста: Какая точно надбавка будет у врача-педиатра?

А.Г. Румянцев: Участковый врач-педиатр дополнительно к его окладу (а оклад у него был по 14—15 сетке бюджетного финансирования, легко подсчитать сколько) будет доплата 10 000 рублей, а для участковой сестры - 5 000 рублей. То есть другими словами, если перевести это на русский язык, то врач-участковый будет получать 500 долларов и выше примерно в долларовом выражении, а медицинская сестра будет получать примерно около 250—300 долларов.

Вопрос журналиста: Прошла информация, что сейчас готовится специальная сетка- выполнил врач определенный стандарт, получил доплату в 10.000 рублей, не выполнил-получил меньше. Так ли это? И второй вопрос: Не боитесь, что в связи с этими доплатами в данную сферу перейдут не совсем профессиональные специалисты?

А.Г. Румянцев: Начну со второго вопроса, связанного с профессиональной подготовкой и с перекосом. Значит, мы предусмотрели эту позицию, специально сделана программа подготовки и переподготовки всех врачей, медицинских сестер, участкового звена как педиатров, так и терапевтов. Она сейчас будет проводиться в течение этого года. Естественно, туда пойдут люди работать, но я вас уверяю, что пойдет молодежь.

Теперь в отношении т.н. опытных врачей. Видите ли, опыт — это вещь хорошая. В том числе и в медицинской среде. Но когда остановиться в этом опыте? Если среднестатистическая женщина уходит на пенсию в 55 лет? Когда опыт заканчивается? В 60 лет? В 75? Когда? Это же очень важная вещь. Потому что представьте себе человека, который работает на участке, имеет колоссальный опыт в работе, но он работал с 10 препаратами. А сейчас их 560. Их надо же освоить. Надо представлять себе, что сейчас есть в руках врача такой арсенал лекарственных веществ, с помощью которых можно решить очень многие вопросы. То же самое касается и технологий. То есть эти люди уже не воспринимают систему образования. Поэтому у нас было в советское время жесткое регламентирование этого дела. Даже профессор в 65 сдвигался в консультанты. Сейчас у нас профессора работают и до 80 и более лет. Я с большим уважением отношусь к этой категории людей, но не в ранге руководства, а консультантов. Поэтому мы считаем, что молодость — не порок. Москва открыла свой факультет во 2-м медицинском бывшем институте, в Российском медицинском университете, уже первые выпуски есть. Все москвичи, которые учатся на т.н. московском факультете, как на лечебном, так и на педиатрическом приходят в Департамент Здравоохранения г.Москвы и работают в первичной сети. Они, идя в университет, подписывают документ, согласие, потому что Москва проплачивает их образование. А в других местах, там, где есть институты, университеты, там все переполнено врачами. Там трудно устроиться на работу. Если вы можете устроиться в Иваново или где-то еще- пожалуйста. Но города-то заполнены. Поэтому должна произойти смена поколений в обязательном порядке. И сегодня мы должны или ускоренно готовить врачей или заставить врачей из других звеньев перейти, или тех, кто ушел в различный бизнес, вернуться в сеть, получить специальную сертификационную подготовку и приступить к работе.

Что касается вашего вопроса с доморощенными вещами об условиях доплаты, это все абсолютная глупость. Это местные игры на эту тему. Мол, я тебе деньги даю, но я деньги даю не из кармана администрации. Эти деньги будет доплачивать система обязательного медицинского страхования всем участковым врачам, педиатрам и терапевтам.

С.И. Рогожкин: Спасибо огромное за интересную пресс-конференцию.


Окончание пресс-конференции.




Партнеры