Крутые персы

Почему в Иране не боятся Буша

14 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 759

Встречаясь в 1977 году со своим коллегой из Ирана, легендарный шеф советского МИДа Андрей Громыко сделал заявление, которое сегодня представляется пророческим. Правивший тогда в Иране шах создал пятую по мощи армию в мире, и Громыко поинтересовался: зачем это нужно шаху? “Ваши арабские соседи вам не противники. Может быть, речь идет о нас?”


В ближайшие годы после этой беседы шаха свергли последователи аятоллы Рухоллы Хомейни. А иранская армия оказалась втянутой в кровавый конфликт с соседним Ираком. Но спустя 29 лет слова Громыко звучат пугающе актуально. Разница лишь в том, что Иран с его ядерными амбициями сегодня угрожает не столько России, сколько всему западному миру. Причем козырей в руках верховного духовного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи (президент в местной иерархии — это человек №2) сегодня гораздо больше, чем у Джорджа Буша.

Шах и мат Америке

Многие международные аналитики заметили чудесную перемену, произошедшую недавно с вице-президентом США Диком Чейни. Обычно этот известный как “мозги Буша” человек говорит о врагах Америки в путинском стиле “мочения в сортире”. Но во время телеинтервью несколько дней назад, несмотря на провокации со стороны журналюг, Чейни вел себя словно лощеный дипломат: “Мы думаем, что дипломатия — это лучший возможный способ решения иранской проблемы”.

Пытаясь объяснить этот феномен, вашингтонские пикейные жилеты даже придумали новый термин — “неореализм”. Мол, отныне США намерены агрессивно защищать свои интересы, сохраняя при этом вежливость и мягкое выражение лица. Такое объяснение имеет право на жизнь. Но оно как минимум не полно.

Сказать, что во всех бедах Ирана виновата Америка, конечно, нельзя. Но сменявшие друг друга президенты США принимали по поводу Ирана решения, приводившие к неожиданным последствиям — чаще всего печальным.

Джон Кеннеди. В силу местной религиозной специфики духовенство всегда пользовалось в Иране огромным политическим влиянием. Государственной религией Ирана является шиитская ветвь ислама. Главный постулат шиизма: вся полнота светской духовной власти принадлежит потомкам пророка Мухаммеда — имамам. Последний, 12-й имам Махди “скрылся от мира” в 951 году. Но шииты верят, что рано или поздно он вернется и спасет мир. Причем в глазах правоверных даже в свое отсутствие имам Махди является единственным законным светским правителем. Все же ныне живущие шахи или президенты — это не более чем “хранители” власти и бесхозного имущества имама.

Бывший посол последнего шаха при ООН Ферейдун Ховейда в своих мемуарах описал сцену визита высокопоставленного муллы в шахский дворец в позапрошлом веке: “Он отказался от предложения сесть в кресло. Отодвинул палкой ковер и уселся прямо на голый пол”. По словам Ховейды, мулла вовсе не хотел оскорбить шаха. Просто дворец — это собственность имама. И каждый, кто им пользуется в отсутствие хозяина, совершает грех… До 1925 года шахи даже платили муллам специальную ренту, дабы оправдать свое незаконное пользование чужим имуществом.

В начале 60-х годов прошлого века президента Кеннеди все эти тонкости не интересовали. Он начал жестко давить на шаха, требуя от него модернизации страны. Шах давлению поддался и в 1963 году начал “белую революцию”.

Женщинам были предоставлены гражданские права. Образованных молодых людей вместо армейской службы отправляли в деревни — учить детей грамоте. У землевладельцев-феодалов отобрали большую часть земли и отдали ее крестьянам. По всей стране как грибы начали расти промышленные гиганты.

Но попытка одномоментно переделать страну закончилась крахом. Предоставленные крестьянам кусочки земли не давали им возможности прокормить себя. Орды селян ринулись в города. Это разрушило не подготовленную к нашествию городскую инфраструктуру. Вместе с коррупцией все это отправило экономику в нокдаун. Естественно, в умах иранцев не могло не возникнуть недовольства “безбожной революционной” властью.

Джимми Картер. Иранцы крайне серьезно относятся к знакам и скрытому смыслу слов. Например, в 1951 году янки не могли понять: почему суперважная миссия в Тегеране одного из самых талантливых дипломатов США Аверелла Гарримана провалилась? Только потом выяснилось, что фамилия посла была очень похожа на слово “ahriman” — сатана на языке фарси.

К моменту прихода к власти в 1977 году президента Джимми Картера исламские фундаменталисты превратились в Иране в грозную силу. Власть больного раком шаха-революционера висела на волоске. Он остро нуждался и в жестких советах друзей, и в их безусловной поддержке. Картер не дал ему ни того, ни другого. Как выяснилось из опубликованных впоследствии мемуаров чиновников, в Белом доме и не подозревали, что в Иране все так серьезно.

Поэтому вся иранская политика Картера свелась к завуалированным выпадам в адрес шаха. Новый американский президент ведь провозгласил “права человека” своим приоритетом №1. А у шаха, по мнению Картера, в этом отношении все было далеко от идеала. Сначала Картер в течение 27 (!) дней не удосуживался ответить на поздравительную телеграмму иранского лидера по случаю его избрания президентом. В течение следующих двух лет одна подобная ситуация сменяла другую. “Каждая речь Картера по любому поводу анализировалась так, как будто она непосредственно касалась Ирана, — вспоминал Ферейдун Ховейда. — Например, когда Картер заявил: “Мы теперь свободны от безграничного страха коммунизма, который некогда заставлял нас заключать в объятия любого диктатора”, иранцы решили, что президент имел в виду шаха… С точки зрения иранцев, американские заявления всегда заключали в себе скрытый смысл, который надо было расшифровать. А американцы пребывали в неведении о способности иранцев расшифровывать незашифрованные сообщения”.

В феврале 1979 года, к изумлению иностранцев, режим шаха пал и к власти в Тегеране пришел антизападно настроенный аятолла Хомейни. А в ноябре того же года Картер допустил еще более страшный просчет. Революционные студенты в Тегеране захватили американское посольство. Дни шли, а Картер и Ко никак не могли принять решения о способе разрешения кризиса. Все увидели, что, несмотря на все могущество Америки, она далеко не всесильна.

Джордж Буш. Рональду Рейгану его иранская политика едва не стоила президентского кресла. Когда в середине 80-х годов выяснилось, что в нарушение всех законов Ирану секретно продавалось оружие, импичмент президента одно время был вполне реальной перспективой. Но при этом тот же Рейган сумел почти на целое десятилетие нейтрализовать режим иранских аятолл.

За несколько недель до избрания Рейгана президентом в 1980 году на Иран напал тогда союзный Западу Ирак. Америка секретно поставляла оружие обеим сторонам и с удовольствием наблюдала за бесконечной бойней. Пока Иран был погружен в конфликт с Саддамом Хусейном, у него не было ни времени, ни возможности особо вредить Западу.

Но, как это ни смешно, после прихода к власти нынешнего американского президента иранцам удалось сыграть с США аналогичную шутку. Оппозиционный Саддаму Хусейну иракский политический деятель Ахмед Чалаби никогда не пользовался всеобщей популярностью. В Иордании его до сих пор разыскивают по обвинению в мошенничестве. А в ЦРУ и госдепартаменте его всегда считали лгуном и чуть ли не иранским шпионом. Но среди близких к Бушу правых республиканцев Чалаби пользовался огромным авторитетом. Здесь с удовольствием слушали его рассказы о том, что режим Саддама Хусейна — это колосс на глиняных ногах. И что все в Ираке только и ждут, когда янки придут освобождать их от тирании. В немалой степени именно благодаря влиянию Чалаби в Вашингтоне приняли злосчастное решение пойти войной на Саддама.

Уже в 2004 году выяснилось, что критики Чалаби были правы. Разрушив режим Саддама, Буш уничтожил традиционного врага Тегерана. Иран резко увеличил свое влияние внутри Ирака. Ведь хотя этой страной традиционно правили мусульмане-сунниты, большинство населения и здесь составляют шииты. Более того, теперь масштабная сухопутная операция США против Ирана стала невозможной. Большая часть американской армии сейчас намертво застряла в иракских пустынях. Свободных войск для разборок с Тегераном у Буша просто не осталось.

План обороны

Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад — это, конечно, прежде всего первостатейный религиозный фанатик. Согласно журналу “Тайм”, сейчас по Интернету гуляет пленка, где президент описывает аятоллам свое выступление в ООН: “Я почувствовал, что внезапно атмосфера в зале изменилась, и в течение 27—28 минут все лидеры не моргали... Они были так изумлены, что как будто чья-либо рука... не давала им встать. Это открыло их уши и глаза!” Но при всей своей религиозной экзальтации и сам Ахмадинежад, и контролирующие его аятоллы — это еще опытные политики, умеющие просчитывать комбинации. Они уже подготовили многослойную систему обороны своей власти.

Все на борьбу с янки! Для светского режима Саддама Хуссейна конфронтация с могущественным внешним врагом оказалась фатальной. В Иране все обстоит с точностью до наоборот. Чем напряженнее отношения с Западом, тем прочнее режим аятолл. “Иранское общество сейчас крайне неоднородно, — считает аналитик Антон Суриков. — И у олигархата, и у значительной части молодежи власть мулл вызывает недовольство. Есть даже определенные предпосылки для революции. Для того чтобы разделаться с оппозицией и объединить страну, Ахмадинежаду крайне нужен внешний враг. Для этого они и придумали национальную ядерную программу, которая вызывает гордость абсолютно у всего общества”.

Нефтяная бомба. “Америка больна нефтяной зависимостью”, — заявил недавно Джордж Буш. Тегеран вполне способен воспользоваться этой американской “хворью”. Для этого ему достаточно всего лишь перекрыть соединяющий Персидский залив с Индийским океаном Ормузский пролив. Через эту водную артерию нефтетанкеры перевозят до четверти всей добываемой в мире нефти. Если этот пролив будет закупорен, последствия для мировой экономики будут сокрушительными.

Исламская солидарность. Целью тегеранских властителей является всемирная исламская революция. Незадолго до своей смерти в 1989 году аятолла Хомейни даже писал Горбачеву, предлагая ему верное средство для избавления СССР от проблем: обращение в ислам. Конфликт с Западом дает сейчас Ирану возможность еще больше воспламенить исламский мир.

Допустим, Иран и США вступают в прямую военную конфронтацию. В этом случае на борьбу с американцами вполне могут подняться и иракские шииты, ныне ведущие себя по отношению к оккупационным войскам сравнительно нейтрально. Кроме того, Тегеран обязательно попытается втянуть в конфликт Израиль. Благо возможностей для этого у Ахмадинежада предостаточно. Ракетный удар по Тель-Авиву может нанести базирующаяся в соседнем Ливане проиранская группировка “Хезболла”. Не исключено, что ракеты в Израиль будут запущены и с территории самого Ирана. По слухам, соответствующее оборудование Тегеран несколько лет тому назад нелегально закупил на территории Украины. Если Израиль ответит, конфликт можно попытаться превратить в схватку между исламом с одной стороны и “сионистами” и “западными неверными” с другой.

Нетрудно заметить, что сейчас в Тегеране пытаются запустить именно такую цепную реакцию. В этот сценарий идеально укладываются и постоянные угрозы Ахмадинежада в адрес Тель-Авива, и иранские попытки всячески раздуть карикатурный скандал.

Конкуренты бен Ладена. В последние годы западный мир успел подзабыть, что такое шиитский терроризм. Бен Ладен и большинство его сторонников относятся к последователям другой ветви ислама — суннизма. Но в 80-е годы террористы-шииты чуть ли не каждый месяц наносили по Западу болезненные удары: сотнями убивали американских морских пехотинцев, устраивали взрывы, захватывали круизные суда и годами удерживали западных заложников. В те же годы все иностранцы поражались фанатизму, который иранцы демонстрировали во время войны с Ираком. Маленькие дети использовались для расчистки минных полей, а солдаты-тинейджеры приезжали на фронт с уже приготовленными для себя гробами. Одним словом, тронь Иран — и у Усамы бен Ладена непременно появится серьезный конкурент на ниве мирового терроризма.

* * *

Ситуацию вокруг Ирана, разумеется, нельзя назвать безнадежной. Лидеры большинства арабских стран относятся к Тегерану с нескрываемым подозрением. Никому не хочется играть роль марионеток Ахмадинежада и К°. Есть в рукаве у Запада и другие козыри. Но Иран — это несравненно более опасный противник, чем Ирак Саддама Хусейна. А США успели наломать огромное количество дров и тем самым сильно осложнили свое положение.

И еще одно. Не стоит надеяться, что России удастся полностью остаться в стороне от возможного конфликта. Конечно, воевать с Тегераном мы не будем. А перебои в снабжении иранской нефти ударят прежде всего по Китаю и Индии. В краткосрочном плане мы можем даже выиграть от эскалации конфликта. И без того высокая цена может опять продемонстрировать невиданную прыгучесть. Но это будет крайне слабым утешением. Война обязательно поставит на голову всю мировую экономику. Кризис каким-либо образом ударит и по России. Ну а какими будут политические последствия войны, и вовсе можно только гадать. Но ожидать чего-то хорошего уж точно не приходится.



    Партнеры