Береги честь с голоду

Подполковник-чернобылец ограбил банк от... обиды на жизнь

16 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 291

Он все спланировал. Загодя. Как военную операцию. Сделал прорези для глаз в темной вязаной шапочке. Приобрел газовый пистолет — мог бы, наверное, взять и настоящий, но не решился, чтобы случайно, в горячке, не пристрелить кого-нибудь из заложников.

Получая два месяца пенсию в маленьком банковском окошке, он постоянно думал о том, как сделает ЭТО, просчитывая маршруты последующего “ухода” с места преступления.

Впрочем, он был уверен, что не попадется. Таких, как он, не проверяют на причастность к “особо тяжким”, и участковые обходят их квартиры стороной. Герой-чернобылец, инвалид второй группы, примерный муж и отец, офицер в отставке.

В канун Нового года 42-летний подполковник химических войск Андрей Шиловский захватил в Тамбове банк с двумя заложницами.

…На первом допросе он скажет, что пошел на это преступление ради больного сына.


Дверь в квартиру Шиловских открывает бабушка, Нина Петровна. За ее спиной маячит долговязая фигура внука Дениса.

У юноши непропорционально длинные и тонкие ноги, непонятно как удерживающие в вертикальном состоянии довольно крупное туловище. А еще наивная улыбка первоклассника — в восемнадцать-то лет.

В коридоре на зеркале жена арестованного Андрея Шиловского, Ольга, размашисто написала алой помадой: “Все будет хорошо! Мы и это преодолеем!”

Из досье “МК”:

В Башкирии обезврежена преступная группа из числа офицеров военного гарнизона, занимавшаяся хранением и продажей наркотиков. Среди задержанных — начальник расчета зенитно-ракетной бригады, а также командиры боевых установок, старший лейтенант и капитан.

“Хочешь, я покажу тебе, какая у меня кошка?” — протягивает руку Денис, неловко накренясь в одну сторону. — Ты к папе пришла, да? Только мой папочка уехал в дальнюю командировку”.

— По работе? — спрашиваю я.

— По работе, — легко соглашается юноша. — У моего папы важная работа, он служит в армии.

— Да не слушайте вы его, — плачет бабушка, прислоняясь к косяку двери. — Разве вы не видите — мальчик не в себе, он ничего не знает про... ограбление. Про то, что отец в тюрьме. Мы ему не говорили, да если бы и сказали, Денис не понял бы. Понимаете, у него разум семилетнего ребенка. Эта болезнь всю жизнь моей дочери и зятю переломала!


Приказы не обсуждаются


...Редкая комсомолка в начале 80-х не мечтала построить крепкую и дружную семью с курсантом военного училища. С перспективой после обретения им лейтенантских погон безбедно защищать родину где-нибудь за ее пределами.

Не стала исключением и Оля Смирнова из приволжского городка Вольска, познакомившаяся на каникулах с курсантом высшего Тамбовского командного училища химзащиты Андреем Шиловским. Вскоре после свадьбы, как и положено, у молодых родился первенец Дима, прекрасный здоровый ребенок.

Венгрия, Польша или, как верх везения, ГДР — в эти соцстраны “химиков” посылали чаще всего. Там платили два оклада — в деревянных и инвалютных рублях. А по возвращении, на зависть соседям, офицерские семьи обязательно привозили в Союз дефицитный сервиз “Мадонна”, не посуду, а мечту о красивой жизни.

Андрей Шиловский тоже поехал. Но в Чернобыль.

Приказы не обсуждаются. После аварии на атомном реакторе, прямо в апреле 86-го, выпускной четвертый курс их училища в срочном порядке отправили ликвидировать ЧП на АЭС. Многие старшие офицеры, знающие специалисты, остались дома.

А неопытных мальчишек было не жалко. Те стояли героически в оцеплении. Беспомощно отмывали дезраствором тротуары, подхватывая, как вирус, огромные дозы рентгена.

После командировки в Чернобыль в благодарность лейтенант Шиловский получил назначение в “блатную” Германию. Где через год в немецком Веймаре у него и Ольги родился второй сын Денис. Умственно отсталый и с тяжелой формой ДЦП.

Из досье “МК”:

Банда офицеров-пограничников переправляла за рубеж преступников, находящихся в федеральном розыске. Желающие нелегально отбыть из России “оплачивали” свой отъезд 10 тысячами долларов. За эту сумму им предоставляли “чистый паспорт” с въездной визой одной из европейских стран или даже США, без проверки заносили их данные в компьютерные списки и по желанию сопровождали.

“Ходить ваш мальчик будет”

Чернобыль ли был виноват? Или просто тяжелые роды? Официальная медицина сразу развела руками: Денис Шиловский никогда не поднимется, не узнает родителей, не заговорит. Человек-растение. Ребенок-овощ.

Некоторые мужчины, сломавшись, в таких ситуациях уходят к другой женщине и рожают новых детей. Для советского офицера, который служил за границей, развод в таких обстоятельствах был невозможен.

Нет, Шиловский мог бы прекрасно развестись потом, когда в армии началась разруха и замполиты перестали “бдить” за моральным обликом подчиненных.

Но он остался.

— Так получается, что материально всех на себе тащил один Андрей. Дочь Ольга бросила работу, ездила по профессорам на консультации, постоянно возила сына на массажи, — вспоминает Нина Петровна. — Старшего сына Диму они на время ко мне отправили, в Саратовскую область. Сюда я к ним переехать жить не могла, так что они сами в этом кошмаре варились...

Атрофированные ноги, на одних сухожилиях висят, точно плети. Голова болтается на тоненькой шейке, как воздушный шарик, из которого струйкой вдруг выпустили газ. Таким Денис был до двух лет.

К бабке-знахарке на Базарный Карабулак, местечко под Саратовом, малыша привез отец. На руках вытащил из машины, положил на лавку возле дома целительницы. “Ходить ваш мальчик будет!” — осмотрев ребенка, наконец вынесла вердикт старуха, протянув пузырьки с растирками на травах.

Помогли ли действительно народные средства или отчаянная вера в них, но через полгода Дениска поднялся, началась ремиссия. Со временем он даже пошел в школу для умственно отсталых.

Почти вся зарплата Шиловского, его военный паек, “чернобыльские инвалидные” все равно уходили на врачей. Долг офицера и отца. Его, как офицерский китель, вечером с себя не скинешь. Хоть иногда и очень хочется. В отличие от жены, вынужденной ухаживать за беспомощным Денисом, Андрею “повезло” — с раннего утра до позднего вечера он пропадал в воинской части.

Здесь не нужно было думать и размышлять — достаточно четко выполнять приказы. Твердо зная, что если живешь “по армейским понятиям”, то семью прокормишь. Двадцать лет безупречной службы. Звания, новые звездочки на погонах, отличные послужные характеристики. После Германии народ обычно дислоцировали “куда Макар телят не гонял” — на Дальний Восток, на Крайний Север. Шиловского, войдя в его положение, отправили в родной Тамбов, дали квартиру.

Чего желать большего? “Служу России!” — вытянулся в струнку, значит, отличный служака. Двадцать лет бега по кругу. Как у заводной лошадки.

“Лови ключи, отец!”

Пока служил, была иллюзия, что нужен. Но два года назад “завод” в батарейке закончился — отставка по состоянию здоровья.

Сосуды и сердце, подорванные еще Чернобылем, сдали окончательно. Он получил инвалидность.

Катитесь, господин подполковник, с вашими проблемами на все четыре стороны…

Так зэк, отбывший на зоне свой положенный срок, выходит на волю.

Вроде радоваться надо. А тоска. И черт его знает, что делать дальше...

Шиловский осел дома с безработной женой и сыном-калекой. Старший, Дима, только что поступил в институт, и за его учебу надо было платить. Надо было помогать родителям и овдовевшей теще, посылать ей, как и раньше, когда все еще было в порядке, денежные переводы. Надо. Все надо.

Можно было бы, конечно, послать всех и просто напиться. Он так и делал.

Регулярно. Но отпускало лишь на время.

“Ночами муж вскакивал и бродил по комнате, днем жаловался, что сильно болит голова и сердце, — вспоминала позже жена Ольга. — Его мучили мысли о самоубийстве, о своей никчемности, невостребованности”.

Новое место работы подполковника — частная автомойка. “Лови ключи от машины, отец, — подъезжали на дорогущих джипах “помыться” теперешние хозяева жизни, накачанные братки, в армии ни дня не служившие, не нюхавшие пороху и весенней чернобыльской пыли. — Не ленись, салон пропылесось хорошенько!”

Шиловский готов был сделать что угодно, лишь бы не слышать этого унизительного шума воды, бьющей из шланга. Пару раз он порывался уволиться, уйти, но куда? Тоже в бандиты?

Получается же у этих тупых тамбовских быков, двух слов толком связать не умеющих, деньги зарабатывать. Неужели у него не выйдет?

Он ведь тоже умеет стрелять и рисковать собой.

Из досье “МК”:

В Раменском районе Подмосковья арестована банда бывших военных, регулярно занимавшихся похищением богатых людей и их возвращением за большой выкуп. По версии следствия, одной из жертв экс-офицеров стал небезызвестный Сергей Кукура, первый вице-президент “ЛУКОЙЛа”.

“Всем оставаться на местах!”

Он тщательно все распланировал.

Прежде всего напился, чтобы не струсить в последний момент.

Закрыв лицо темной шапочкой, толкнул дверь банка. Поздний вечер, канун Нового года, посетителей не было, и две оставшиеся девчонки-сотрудницы натягивали на себя шубы.

— Всем оставаться на своих местах. Давайте ключи от комнаты, где деньги лежат, — грубо потребовал грабитель.

Девчонки смотрели испуганно: “У нас нет ключей, — наконец пролепетала старшая. — Их забрала коллега, она отпросилась пораньше!”

— Врете, — преступник повалил на пол одну из девушек и начал заматывать ноги скотчем. Затем взял ее на руки и зачем-то, угрожая пистолетом, потащил к дверям в хранилище: “Открывай немедленно!”

Грабитель старался быть грубым — как все бандиты в боевиках. Он действовал как на автопилоте, машинально, зная, что отступать теперь некуда. Он не заметил, что другая сотрудница нажимает тревожную кнопку.

Раздался вой милицейских сирен. “Скажешь ментам, что я твой знакомый, — подтолкнул грабитель одну из девушек к выходу. — А на кнопку нажала случайно”. В полуобморочном состоянии девчонка повторила группе захвата легенду. Но было заметно, что она врет. Мужской силуэт судорожно маячил в стеклянных банковских дверях.

Сбросив ватник и вязаную шапочку, грабитель заметался по банку, попробовал руками разогнуть железные решетки на окнах, что выходят во двор. Решетки не поддались.

Он мог бы, конечно, выиграть немного времени, приставив оружие ко лбу заложницы, выдвинуть свои требования. Пока бы они выясняли, что пистолет газовый, пока бы присылали подкрепление...

Но что бы это дало? Лишний час на нервах?

Окружен. Обложен со всех сторон. Хоть бы табличку заранее повесили: “Нет выхода!” Пот градом — по лбу, по щекам, по шее. Не от страха, нет, от безысходности, от обиды, что ничего не вышло.

Девчонка-заложница со стуком упала на пол...

Подполковник Шиловский толкнул тяжелую дверь банка. И, подняв руки вверх, шагнул навстречу людям в милицейской форме.

Он привык идти напрямик.

Из досье “МК”:

В Московской области банда офицеров грабила фургоны дальнобойщиков.

По словам военных, на противозаконный заработок их толкнули тяжелые финансовые обстоятельства и невозможность прокормить семьи.

Есть пистолет — крутись как можешь

— Я всю жизнь оставался порядочным человеком, честным офицером — думаете, кто-то сказал мне за это спасибо? — на первом допросе Шиловский не скрывал причин, побудивших его на ограбление. — Я оказался на обочине жизни, никому не нужный, нищий. Мне всего 42 года, а я даже работу нормальную найти не в состоянии. У меня слабое сердце, плохое здоровье, я больше ничего не умею. На мне три человека висят, которых нужно кормить. Я устал от того, что должен оставаться сильным, мужиком, а у меня не получается...

…Резкий рост офицерской преступности в последнее время отмечают многие военные ведомства. По данным Главной военной прокуратуры, в среднем больше тысячи российских военных, от лейтенантов до подполковников, ежегодно превращаются в уголовников. Продажа наркотиков и казенного оружия, похищения людей, заказные убийства — в сущности, на гражданке они зарабатывают тем, чему научились за годы службы.

Есть пистолет — крутись как можешь, такая вот арифметика...

“Криминал в вооруженных силах обусловлен чисто экономическими причинами”, — регулярно подтверждают журналистам в Военной коллегии Верховного суда РФ.

Подтверждают — и только.

Десять лет назад, в 96-м году, гарнизонными военными судами МВО были осуждены всего 173 младших офицера. Сейчас, по данным Московского окружного военного суда, треть осужденных принадлежит к среднему и высшему командному составу, не ниже майора.

Впрочем, подполковник Андрей Шиловский не попадет в эту печальную армейскую статистику. Его будут судить по законам “мирного” времени. Он уже отставник.


Мнение следователя УВД Тамбова Алексей Баранов:

— До суда Андрей Шиловский находится в СИЗО, жену и детей я к нему не пускаю. За попытку вооруженного налета на банк подполковнику грозит до десяти лет лишения свободы. Никаких смягчающих обстоятельств лично я в этом деле не вижу: Шиловский действовал вполне обдуманно. А тяготы гражданской жизни, на которые он якобы жаловался, не могут служить оправданием для банального грабежа.



Партнеры