Первое — и Юля!

Наши специальные корреспонденты Ирина Степанцева и Алексей Лебедев передают из Турина

20 февраля 2006 в 00:00, просмотров: 242

…“Золото” престижа. “Золото”-реванш. Мы выиграли на сложнейшей трассе в Сан-Сикарио женскую лыжную эстафету! “Когда Юля передавала мне эстафету, то я только ее глаза увидела… И силы сложились, не только наши, всех девчонок” — это запыхавшаяся Женя Медведева: на мужа через плечо поглядывает, улыбается трогательно, а только что пронеслась по дистанции, как сама скажет, “на полную катушку”!

А сначала российская сборная испытала шок. Приехавшие за час до старта Лариса Куркина и Наталья Баранова вдруг обнаружили, что поменялись местами в стартовом протоколе.

— Я случайно залезла в компьютер — хотела просто посмотреть, кто из соперниц на каком этапе бежит, — рассказала потом Наташа Баранова, открывшая эстафету. — И просто обомлели мы с Ларисой. Вечером было собрание команды, кто как идет по гонке, мы знали. И тактику знали: Юлю, например, поменяли местами с Женей, надеялись, что Юля сможет догнать в случае чего, а Женя — протерпеть. Ведь что такое эстафета? Первый этап — главное прийти “в головке”, второй — как можешь, так и прийти. Я люблю размеренность, поэтому готовилась ко второму этапу. А тут вдруг — стартер! Я бросилась к нашим, поняла только, что ничего не изменить, даже очухаться не успела. Но лыжи были готовы к этому моменту, и смазчикам — огромное спасибо: работали превосходно. Конечно, я суетилась, и все суетились, три раза упала за этап. Я думаю, это чистая случайность, что полезла в протокол, но просто Бог услышал наши молитвы, и мы победили. Пробежав этап, я даже боялась смотреть на девчонок. Но когда на последнем подъеме Женя Медведева пошла в отрыв… Я еще не очень поняла, что мы выиграли олимпийское “золото”. Напряжение сильное — может быть, отпустит, когда медаль дадут?..

Смешанная зона — это первые, непричесанные, зачастую оголенные эмоции. Если хотите, это поток сознания. После такой счастливо-драматичной гонки — первый этап мы 13-е, второй — 9-е, третий — 4-е, и наконец, 1-е — это поток сознания буквально навзрыд. Но где еще, как не в смешанной зоне, поймешь, какова цена победы или проигрыша?

Лариса Куркина, бежавшая на втором этапе, ошарашенная и стартом, и победой, совершенно растерялась перед толпой журналистов: “Я даже не знаю, что сказать… Это счастье такое. Я в шоке от всего…” (Кстати, версий со стартовыми номерами как всегда много: перепутали организаторы, перепутали наши, сделали это специально, но не хотят афишировать, просто интуицией, лыжной кожей почувствовав, что в этот день выйти на старт девочки должны именно в таком порядке.) Прошла нервная, на эмоциональном пике, главный тренер сборной Елена Вяльбе. То ли вся в себе, то ли — вне себя. И повторила, наверное, уже в сотый раз: сегодня мы увидели команду! А Медведева и Чепалова уже тихими голосами рассказывали о том, как сотворили чудо.

— Мне сильно повезло, не надо было догонять из последних сил. Мы спокойно прошли два километра, а потом я увидела, что Марит Бьорген как лебедь плавает, — Женя улыбается. — И я решила плыть по-другому. Каково мне было бежать последний этап? Первый раз его бежала. Вы же видите каково! У меня очень легкие ноги сегодня были, и когда заметила, что Бьорген отстает перед подъемом, обрадовалась, так как знала, что с ней на финише тяжело бороться — она все-таки спринтер. И я подумала, что надо атаковать и атаковать. Вперед и вперед!

— Я даже ходить, знаете, вот сейчас не могла, — это уже Юля Чепалова, теперь трехкратная олимпийская чемпионка! — Сделала все что могла. Мы с Женей, когда катались на разминочной лыжне, просто друг на друга смотрели: “Ну вообще…” А потом что надо было? Просто бежишь и бежишь, и самое главное — не отстать от лидеров.

Я всегда готова любым номером бежать. Это самая дорогая из всех моих медалей. Мы вернули России “золото” в эстафете! Я очень устала, и потом, этот последний подъем — убийственный. Вы видели, как на спуске всех кидало. А ведь когда рядом кого-то ведет в сторону, то и тебя невольно тоже… Мне пришлось даже притормозить, когда мы из поворота вышли, все, думаю: копец! После первых неудач была, конечно, мысль, что с тактической подготовкой ошиблись. Но, думаю, это был психологический момент. Меня тут уже спрашивали: уйдешь после Игр? А как я закончу? Ведь я без этого жить не могу. Меня папа с восьми месяцев по горам таскает. Как это я закончу, а девчонки, которые со мной соревновались, будут продолжать бегать? Вместе уйдем. Сначала дома посидим, потом — придумаем что-нибудь. И потом: я обещала одному человеку, что буду выступать в Ванкувере. Кому — не скажу!

Победительницы в один голос говорили о том, что лыжи у них бежали — просто на загляденье! А счастливый Леонид Тягачев, подошедший к нам со словами “Я вас люблю!”, раскрыл некоторые смазочные тайны российской сборной.

— Я был в первые дни на собрании команды, сказал: пригласите Сергея Чадаева из горнолыжного спорта — он знает, как мазать, чтобы спускаться с горы, как нужно их в дорогу смазывать, как после дороги и перед стартом. Ведь мы теряли секунды. Саша Тихонов прибежал после одной из гонок и говорит: я не понимаю — мы на спуске проигрываем 12 секунд! Сегодня мы побороли все секунды, которых не хватало раньше. Конечно, счастье, когда мы сильнее норвежцев и сильнее немцев. Юля Чепалова придала уверенность всей сборной. А Женя — просто красавица! Сегодня жажда победы соединилась с мощными силой и техникой. А ведь многие уже поставили на девчонках маленький крестик…

Мы попросили Тягачева носить на руках не только девчонок, но и Сергея Чадаева, который уже уехал к биатлонистам.

ЧЕТЫРЕ ШАГА ДОРОФЕЕВА

Дмитрий Дорофеев в этот вечер не смог завоевать еще одну медаль на Играх в Турине. Может, случай помешал, а может, олимпийская судьба так распорядилась бы по-любому. Организаторы предложили Диме даже перебежать дистанцию (не за красивые, конечно же, глаза), но он отказался.

— Дима, что случилось на дистанции? И почему отказались перебежать?

— Такую дистанцию можно пробежать, настроившись на нее, только один раз. Я же максимум энергии потратил. А произошло то, что, не имея высокого результата на втором этапе Кубка (где и проходила жеребьевка на Олимпийские игры, создавался определенный рейтинг спортсменов), я оказался в группе слабейших. Вот это и дало о себе знать. На дистанции меня “окружил” спортсмен — швед Эрик Закриссон, который не пропускал меня.

— А сколько потеряли на этом?

— Ну, до половины секунды, может быть. Когда из поворота выходишь, если в первые два шага не настроишься, то расслабление наступает перед тем, как начинаешь работать. Из-за шведа получилось четыре шага. Я не подготовился к нормальному входу в поворот. И вся дистанция пошла наперекосяк. А ведь я готов был претендовать на медаль.

— Убить хотелось шведа?

— Да нет, не хотелось. Все мы люди! Чувство досады было. А что сделаешь? Олимпиада! Вон Женю Лаленкова как жалко! (Евгений, как он сказал сам, на первых шагах “заковырялся” из-за волнения. Обидно, потому что чувствовал: лед для него “удобный” для призового места.)

“БРОНЗОВАЯ” АХАТОВА РАДА, ЧТО ВООБЩЕ ДОШЛА

— Это вторая моя “бронза” в Турине, — говорила Ахатова, едва получив награду за гонку преследования, — но от первой счастья не было (она перешла к Альбине после дисквалификации Ольги Пылевой. — “МК”). — Я не была на пьедестале, мне отдали медаль буднично. Да и гонка у меня тогда не получилась, хотя я целенаправленно готовилась именно к ней, потом мучительно переживала. А когда узнала, что с Олей такое несчастье произошло... Нас без конца спрашивают что-то — а как мы можем Олю осуждать, если точно знаем: она была уверена, что препарат не запрещен.

Да, само собой, на атмосферу в нашей биатлонной сборной вся эта горькая история повлияла далеко не лучшим образом. И можете представить себе, какая же боль была в голосе Светланы Ишмуратовой — автора первой и единственной пока медали в биатлоне туринской чеканки, когда она вздыхала: “Нет с нами Оли — и я физически ощущаю пустоту какую-то. Гнетущее чувство...”

И еще, уж извините, два с половиной слова о Пылевой. Да, она уже улетела — и улетела, видимо, вовремя. Уголовное-то дело на нее итальянцы (в полном соответствии с законами своей страны) завести готовы: одного из наших лыжных боссов, по информации “МК”, вызывали уже на допрос даже не в полицию, а в апеннинский аналог нашего ФСБ. Тот, правда, держался достойно, на все вопросы отвечал скупо и идеологически выдержанно. Да, мол, депортировали мы ее, но как иначе? В Олимпийской, мол, деревне, согласно хартии МОК, Пылева оставаться не могла — не за свой же счет жить тут человеку дальше! И все... Впрочем, только возбуждение дела такого рода в Италии, говорят, занимает обычно 7—8 месяцев. И в итоге все — если речь идет не о распространении, а об употреблении допинга — заканчивается денежным штрафом.

Но вернемся к Ахатовой. Тем более что именно ее, несмотря даже на то, что в отличие от “золотых” наших лыжниц Альбина заработала “лишь” (и кавычки тут очень даже уместны!) бронзовую медаль, многие считают ее едва ли не главной героиней олимпийской субботы. Потому что...

— Ощущения? — переспрашивает Альбина сразу после финиша и мило так улыбается. — Вообще гонка была очень тяжелой. Я, по правде говоря, и не ожидала, что смогу завоевать медаль. В первую очередь потому, что чувствовала себя я очень плохо... И вообще я думала, что не смогу сегодня стартовать. Еще в спринтерской гонке на финишном круге у меня схватило печень. И вот она не дает мне покоя...

— В чем дело?

— Думали мы об этом. Пришли к выводу, что все — от физических нагрузок, которые испытываем во время гонок. Да еще на высоте... В общем, в спринте я “на боли” финишировала. Вчера весь день и сегодня до гонки пролежала в кровати. Но выпила три таблеточки но-шпы за час до старта. И, в общем, это боль убрало. Но стоял вопрос, что если будет совсем тяжко, придется сойти. И я рада, что вообще дошла — да еще в таком состоянии завоевала медаль!

— На первом рубеже многие жаловались: из-за снега не было видно мишени...

— Видимость плохая была — это да. Но, если честно, все мои мысли были направлены на то, чтобы дойти до финиша. И я особо не зацикливалась на стрельбе — стреляла быстро, как никогда.

— Немку Глагов, пришедшую к финишу второй, реально было достать?

— Думаю, нет. Она шла сегодня очень сильно, намного сильнее, чем я. Хотя у меня — большое спасибо смазчикам! — лыжи катили хорошо. Гораздо лучше, например, чем у Сандрин Байи...

После биатлона (была еще и мужская гонка преследования, но она, увы, лавров нам вновь не принесла) вполне реально было успеть на прыжки с трамплина: от Чезана-Сан-Сикарио до Пражделато езды на журналистских “шаттлах” — не более часа. Мы, конечно, рванули: как пропустить такое зрелище, как полеты людей на лыжах на 130—140 метров? Оно и по телевизору-то смотрится — ух! А уж вживую... Темное небо — и посреди него яркое пятно: обрамленный снопами света большой трамплин (по современной терминологии — К-120). И откуда-то из небесных чертогов срывается крошечная точка, разгоняется по наклонной, на твоих глазах увеличиваясь, — и летит, летит, летит!

ТОМАС МОРГЕНШТЕРН — ЧЕЛОВЕК И САМОЛЕТ

Эх, если бы еще и наши прыгуны-летуны там в призеры попадали! Впрочем, скоро это, если так и будет продолжаться, наверняка произойдет: прогресс-то налицо. И все, как говорит руководитель российских прыжков на лыжах, а также двоеборья Владимир Славкий, благодаря немецкому тренеру Штайерту. И на малом трамплине Дима Васильев тут, ежели помните, уже лидировал после первого прыжка — да второй, увы, сорвал, оставшись в итоге десятым. На большом он, наоборот, не слишком удачно начал — 118 метров и невысокие оценки от судей, а вот вторая попытка получилась гораздо лучше: результат достойный, впрочем, не позволивший, увы, даже попасть в десятку. Сразу после этого прыжка и удалось Диму поймать. Он смотрел у подножья, как прыгают считавшиеся до Игр фаворитами Якуб Янда и Янне Ахонен, — и отвечал на вопросы “МК”:

— Янда и Ахонен теперь вряд ли лидеров, правда, достанут. Они ведь в первой попытке тоже неудачно прыгнули — и точно по той же причине, что и я. Ветер попутный. У нас ведь в прыжках как: попадешь на попутный — пиши пропало, а встречный — наоборот, здорово! Вот австрийцы, которые заняли первое и второе места, Кофлер и Моргенштерн... Им как раз повезло с ветром.

— А на малом трамплине тоже ветер виноват, что второй прыжок у тебя не получился?

— Ну да, тоже ветер. Но и я там немного технически ошибся: почувствовав, что не долетаю, стал вытягивать, как у нас говорят, прыжок — и не смог в полной мере удержать равновесие. Жаль...

— Впереди еще командный турнир — там у нас какие надежды?

— Рассчитываем быть в шестерке.

...Ну, а личные прыжки на К-120, как и соревнования на малом трамплине, закончились небольшой сенсацией. Если там победил скромный — в отличие от соотечественника Льокельсоя — норвежец Бюстол (именно так, мы уточнили, звучит его фамилия), то на сей раз лучшим стал человек, который, конечно, в топовую десятку в мире входит, но больших соревнований никогда не выигрывал. Знаменит был тем, что одержал одну-единственную индивидуальную победу на этапе Кубка мира — зато в 16 лет.

В общем, австриец Томас Моргенштерн — человек и самолет — улетел во второй попытке аж на 140 метров! Описывать — бесполезно. Это надо видеть. Поверьте.

Как, впрочем, и любую победу в Турине: каждая из них — из серии “супер”.



Партнеры