Фарш, фарш левой

Кто пускает на колбасу солдат-срочников

9 марта 2006 в 00:00, просмотров: 793

Несколько месяцев назад “МК” одержал большую победу: после публикации о том, как солдат-музыкантов ансамбля песни и пляски МВО используют на строительстве дачи, был отстранен от должности главный воспитатель округа генерал-майор Веселов.

Что тут началось! Редакционный телефон разрывался от звонков читателей, сообщавших, где еще незаконно используют солдат в качестве дармовой рабсилы. Мы решили: дабы военачальники-работорговцы не смогли избежать уголовной ответственности, все наши расследования будем проводить вместе с военной прокуратурой.

Очередная проверка, проведенная совместно “МК” и сотрудниками прокуратуры, выявила новые вопиющие факты.

Зачем людей призывают в армию? По идее, для того, чтоб обучить их какой-то воинской специальности — чтоб, если война, он мог защитить свою Родину. Но сегодня далеко не все из отслуживших могут похвастаться тем, что научились чему-то военному — стрелять, управлять танком, вести разведку... Все это обычно делают в нашей армии офицеры или контрактники.

А вот срочники… То ли танков им не хватает, то ли оружия недостает, но бойцов из них в армии почему-то делают неохотно. Чаще солдат-призывников используют для обслуживания различных бытовых нужд воинских частей. На подсобных работах они, что и говорить, незаменимы — моют полы, разгребают снег, подметают плац, красят забор, возят командира... Обслуга.

Статья 59 Конституции РФ гласит, что защита Родины является почетной обязанностью и священным долгом каждого гражданина. Но, может, не все командиры читали Конституцию? Или понятие о священном долге у них другое?


Дачный полковник


Началась эта история зимой, когда морозы в Москве зашкаливали за минус 30. В это время в подмосковном поселке Бакланово на даче полковника Генштаба в бревенчатом вагончике зимовали двое солдат.

— Замерзнут ведь пацаны, — беспокоился звонивший в “МК” читатель, — вы только посмотрите, в каких условиях они живут в такие холода!

Пришлось поехать и посмотреть.

Мороз и вправду трещал такой, что с московских улиц исчезли все бездомные собаки и бомжи, а со строек — южане-гастарбайтеры.

— Да какой же командир в такую стужу будет держать на личной стройке солдат? — ворчал шофер, когда мы ехали по Калужскому шоссе в сторону Бакланова. — По телеку вон рассказывают, что они все по казармам сидят. Им даже теплое спецбелье выдают, чтоб ничего себе не отморозили.

Действительно, ленты информагентств были полны пламенными заверениями военных чинов: утеплены солдатские казармы, в морозы отменены учения, солдаты получают усиленное питание, а караульные — валенки и тулупы, всем без исключения дополнительно выдается лук и чеснок...

В общем, москвичам, короткими перебежками перемещавшимся по замерзшим улицам, оставалось только завидовать счастливым бойцам, которые в теплых казармах уплетали усиленный паек, смачно закусывая его огромными головками чеснока.

…Похоже, в это самое Бакланово мы ехали напрасно.


* * *

У поворота на поселок я заглянула в придорожный магазинчик. Там у прилавка от холода пританцовывала продавщица:

— Что делать, — жаловалась она, — кроме нас, на всю округу ни одной торговой точки.

Ни одной? Отлично! Значит, если в поселке есть хоть один солдат, он не мог не заглянуть в этот магазинчик.

— Да, солдаты еще осенью стали захаживать, — подтвердила женщина, — брали сигареты, булочки, пирожные эклеры... Мальчишки сладкое любят. Под Новый год тоже приходили. Вафли купили.

...От магазинчика до Бакланова оказалось километра полтора. У одного недостроенного дома я постучалась в калитку. В доме гужевалась дружная бригада рабочих с Украины. Они охотно рассказали, что солдаты в поселке работают давно: возят доски, кирпичи, бревна… А месяца полтора назад в голубом вагончике возле дачи какого-то полковника двое бойцов поселились постоянно.

— Их командир привозит им пельмени, консервы, — рассказывали рабочие. — У них в “кутузке” тепло, телевизор есть. В новогоднюю ночь даже президента по нему смотрели. Обогреваются электроплиткой. На ней же и готовят. Спят на двухэтажных нарах. Мыться ходят вон туда, — мой собеседник ткнул пальцем в заледеневшее окошко, — у соседей там банька есть. Когда те ее топят, ребят зовут.


* * *

Дача полковника дизайнерской мыслью не блистала — длинное одноэтажное здание, напоминавшее казарму. Неподалеку от нее — голубой вагончик, сильно смахивающий на решето: сплошные дырки и щели, прикрытые рваными кусками целлофана, а местами просто газетой. Слова военачальников о теплых казармах, тулупах, валенках и усиленных продпайках явно не про тех бойцов, что сейчас сидели внутри за фанерной дверью.

Интересно, а их хозяин, “отец-командир”, смог бы в такие морозы поселить в этой дырявой развалюхе своего собственного сына? Грейся, мол, сынок, у электроплитки да кушай пельмешки. А если приятели-работяги тебе наливать начнут — не вздумай пить! Не то уснешь да угоришь: вдруг окурок не затушишь или плитка задымится...

Нет, своего отпрыска папаша-командир наверняка пожалел бы.

...Вдруг фанерная дверь заерзала, и солдат — расстегнутый, без шапки, выпрыгнул на снег и тут же скрылся за углом. Видно, побежал “по нужде”. Возвратившись через пару минут, он так же, на бегу, схватил комок снега — вроде помыл руки — и снова прыгнул в вагончик.

Дача, как выяснил “МК” не без помощи военной прокуратуры, принадлежит некоему полковнику Андрееву, начальнику филиала 147-й автобазы Минобороны. Солдаты — его подчиненные. В жуткие морозы они исполняли приказ высокого начальства: охранять полковничью дачу, не жалея живота своего.

Хорошо, что дело не дошло до обморожения конечностей и пневмонии. А то бы полковнику пришлось отвечать не только за злоупотребление должностными полномочиями — именно по такой статье в отношении него возбуждено уголовное дело.


Комментарий Московской городской военной прокуратуры:

“Выехав в поселок Бакланово Подольского района Московской области, офицеры МГВП обнаружили двоих солдат по призыву, находившихся в помещении бытового вагончика, установленного рядом с недостроенной дачей, принадлежащей начальнику филиала 147 автобазы Минобороны полковнику Андрееву А.И. В ходе проверки выявлены многочисленные факты злоупотреблений служебным положением со стороны полковника Андреева. В частности, в январе 2006 года он привлекал подчиненных ему рядовых к охране своего дачного участка с постоянным проживанием на его территории в неприспособленном к климатическим, погодным и бытовым условиям вагончике.

В отношении Андреева возбуждено уголовное дело по ст. 286 ч.1 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями)”.

На днях это дело передано в суд.


Колбасный плац

На сей раз предстояло проверить информацию нашей читательницы о том, что на двух заводах известной мясоперерабатывающей фирмы работают около десятка солдат из… Космических войск.

Один из заводов находится на Рябиновой улице, другой — на улице Зорге. Вокруг каждого возвышается бетонный забор с колючей проволокой. На воротах стоит военизированная охрана. Попытки проникнуть внутрь легально — в качестве рекламного агента, специалиста-мясника или оптового покупателя — успехом не увенчались. И тогда было решено обратиться за помощью в Московскую городскую военную прокуратуру.

Итак, что нам было известно? На Рябиновой улице под присмотром заводского охранника работает целая группа солдат из подмосковного Краснознаменска. Одного бойца из этой группы, которого зовут Николай, пару недель назад переправили в филиал на улице Зорге. Начали именно оттуда.

Рассудили так: чтобы военных прокуроров пустили на территорию завода, нужно оповестить местную милицию. Потребуются всевозможные разрешения и согласования. Пока их будут готовить, информация наверняка “просочится”, и солдат успеют спрятать. Можно обойтись и без шумихи, выманив кого-нибудь из них за территорию. Например, Николая.

Сделать это было поручено мне.

...Заводскую проходную прикрывала своим телом суровая дама-охранник. Стараясь не замечать ее жесткого взгляда, я уверенно начала:

— Здравствуйте, у вас тут солдатик Коля работает, вызовите его на пару минут. Сын просил ему мобильник передать.

Дама наморщила лоб. Почти физически ощущалось, как в ее голове мучительно ворочаются извилины: “Солдатик... мобильник... сын...” После долгих раздумий она наконец выдавила:

— А вы ему кто?

— Кому? Сыну? — окончательно запутала я охранницу и, не давая ей опомниться, пошла в наступление: — Послушайте, ну какая вам разница, кто я? Позовите Колю. Я передам все, что надо, и уеду. У меня машина открытая стоит, а я тут с вами беседы беседую...

Чтобы дама не успела еще о чем-нибудь спросить, я тут же развернулась и вышла на улицу. В голове стучало: “Позовет — не позовет?”

Ждать пришлось недолго. Через пару минут на крыльце показался парнишка в синей робе, похожей на больничную пижаму. За спиной у него стояла все та же дама-охранник.

— Коля? — крикнула я. Он в ответ кивнул. — Иди сюда, — махнула я парню, подзывая к машине.

— Нет, — покачал головой солдат. — Мне дальше нельзя, — и, вытянув руку, будто очертил круг на метр впереди себя.

Вот это да! Шаг вправо, шаг влево — попытка к бегству? Зона, что ли, тут или концлагерь? А эта мадам в черной форме за его спиной — ну прямо надзиратель. Только наручников не хватает.

Однако медлить было нельзя. Дама нахмурилась. Сейчас все поймет. Кто знает, какие у нее на этот случай инструкции?

Я быстро двинулась навстречу солдату, за мной — следователь военной прокуратуры. “Для конспирации” он был в “гражданке”, но, подойдя к Николаю, сразу представился:

— Сотрудник Московской военной прокуратуры подполковник юстиции Артемов. Николай, вы задержаны...

— Ну все! Я так и знал, — парень сник.

— Можете забрать свои личные вещи, и поехали.

Что тут началось! Первой заголосила охранница: “Не имеете права! Вы меня обманули!!!” У проходной забегали какие-то люди: “Куда вы его везете! У Коли есть старший! Он за него отвечает!”

— Старший у бойца — его командир. И он действительно за него ответит, — спокойно парировал Артемов. — Вы телевизор смотрите? Газеты читаете? Значит, знаете, как в армии сейчас с рабством борются. У вас же самих небось сыновья есть. Так что ж, чем служить, лучше пусть на дядю батрачат? А за Колю вы не беспокойтесь. Ему ничего не угрожает, если он, конечно, не сам сбежал сюда из части на запах колбасы.

Однако объяснения прокурора здесь мало кого интересовали. Пока задержанный переодевался, вокруг него вились какие-то люди: то пытались отвести его в сторонку, то знаками показывали: молчи, не болтай лишнего, то куда-то лихорадочно звонили... Вовсе не о солдате они сейчас пеклись. Каждый старался спрятать какие-то собственные делишки, свидетелем которых оказался тут Николай.

А что же сам Коля? В лучах всеобщего внимания он держался, как на картинке из советского букваря — пионер-герой на допросе у фашистов: “Ничего я вам, гадам, не скажу!”

Гадами, конечно, были мы с подполковником Артемовым, который в ответ на “героические” потуги солдата лишь иронично улыбался: “Не скажешь, значит? Так я ж тебя ни о чем и не спрашиваю. И так все ясно”.


* * *

В машине по дороге в прокуратуру я расспрашивала Николая:

— Слушай, тебе не противно? Вроде в таких красивых войсках служишь — Космических! А тебя продали колбасникам, и ты молчишь. Рабом себя не ощущаешь?

— Нет. Меня на завод насильно никто не загонял. Предложили — ну и поехал: работа несложная, кормежка до отвала. Какое ж это рабство? Рабом я себя почувствовал, когда меня в армию забрали. Тогда никто не спрашивал: хочешь служить — не хочешь...

— А чем до колбасных дел ты в части занимался?

— Да ничем. Вообще-то я водитель. Начальство возить должен. Но не вожу, числюсь за штатом.

— Как это — солдат “за штатом”? Лишний, что ли?

— А кто из нас в армии не лишний?

На тот момент служить Николаю оставалось всего 97 дней, но никакого смысла в своей армейской службе он до сих пор так и не ощутил. Он был “лишним”. Таких же “лишних”, отправленных на колбасу, только в его роте было еще человек 5—7. А сколько же их по всем Вооруженным силам?

Так, может, прав Николай: если в его службе нет никакого смысла, лучше уж держаться поближе к колбасе?

И всем хорошо: и командиру, который, наверное, не за спасибо солдат отдает налево, и солдатику — колбаску ест, а служба идет, и коммерсантам — дармовая рабсила…

В дураках только мы с вами — налогоплательщики. Мы-то думаем, что отдаем свои деньги для создания армии профессионалов, а на самом деле оплачиваем интересы профессиональных ловкачей в погонах, которые только прикидываются нашими защитниками…


Комментарий Московской городской военной прокуратуры:

“Проверкой установлено, что в течение января и февраля этого года пятеро военнослужащих по призыву по указанию командира в/ч 59947 привлекались к различным работам на мясоперерабатывающем заводе в городе Москве. 11 февраля 2006 года в отношении командира части в/ч 59947 полковника Николая Грибенюка возбуждено уголовное дело по статье 286 часть 1 (превышение служебных полномочий). Дело расследует военная прокуратура Краснознаменского гарнизона”.





Партнеры