Вдохнул-выдохнул-заработал

Как безалаберный лентяй Пушкин так многое успел?

13 марта 2006 в 00:00, просмотров: 167

“Я кручусь целыми днями, за семестр не пропустила ни одной лекции, все время что-то делаю и в итоге ничего не успеваю. Не умею распределить свое время, пыталась одно время вести ежедневник и все расписывала буквально по часам и минутам, но от этого очень устаю и успеваю еще меньше. Какой-то замкнутый круг получается. Моя подруга живет в другом измерении: пропускает занятия, каждый вечер — то в клуб, то в театр, много путешествует. При этом сессию она умудрилась сдать досрочно! Что вы можете мне посоветовать? Ольга”.

Хочу призвать вас к самому проникновенному творческому обучению у себя — к подражанию своему сердцу и своему дыханию.

Сердце ленивым не бывает, ему нельзя. Здоровое сердце всегда в нужном тонусе, если бывают сбои и несоответствия — это ЧП. Дыхание тоже лениться не может, всегда в работе, но и переусердствовать не моги: квантум сатис — сколько достаточно, не иначе.

Идеальный работник жизни, сердце являет нам гениально простой образец бытия-во-времени — пульс.

Пульс троит время. В ритме его, в каждом ударе и паузе — трехдольный состав, три жизненных состояния, равно необходимые: работа — систола — сокращение сердечного мускула: усилие с полной выкладкой; отдых — диастола — расслабление мускула, полное освобождение от усилия; изготовка к работе — пресистола — тонизация мускула для сократительного удара посылом импульса через сердечный мозг — систему невропроводов сердца — собирающее предусилие.

По такой же троичной схеме работает-отдыхает, живет-дает жить наше дыхание: в д о х — в ы д о х — п а у з а; усилие — освобождение — предусилие. Цикловая триединица полноценного бытия, его самовозрождающийся оборот.

Все сущее укладывается в этот трехдольник — сердечно-дыхательной троицей обнимается жизнь.

При спокойном бодрствовании каждая из трех долей сердечного ритма длится примерно одинаковое время — по трети от общей продолжительности пульсового цикла — отбивка получается вальсовой. При ускорении ритма доля усилия занимает больше времени, но лишь до некоего предела… И так же точно дыхание.

На предусилие обратим особенное внимание: это и продолжение отдыха, и начало работы — самое что ни на есть творческое состояние. Сердце в пресистоле можно сравнить со спортсменом на стартовой черте после команды “Внимание!..” — все готовится, собирается, пружинится, концентрируется! — или с машиной в момент зажигания, взвода мотора…

Возможность предусилия готовится в отдыхе, а отдых возможен лишь после усилия. Сердце зарабатывает себе право на лень, оно же — обязанность!

И дыхание точно так же: его усилие тоже готовится на протяжении кажущегося ничегонеделанья — послевыдохной предусильной паузы, и чем полней ленится, тем лучше работает. Близкое подобие: маятник или качели. Оба крайних положения дают друг другу разгон, в каждую сторону отмашка может быть более или менее активной или пассивной.

…А теперь сравним себя со своим сердцем и дыханием. Сравним на большой шкале времени — длиной в жизнь, на средних — в год, в месяц, в неделю, и на коротких — от суточной до минутной.

Спросим себя: умеем ли мы распределять время, кроить время, троить время?

Четко ли наше жизненное и рабочее время в каждый подцикл (год, месяц, неделя, рабочий день, час, пара, урок, дежурство, задание…) троится на: усилие — рабочую выкладку, освобождение — полный отдых и предусилие — собирание, изготовку?.. Не впадаем ли то и дело в нитонисевину, в промежуточную размазню, в жвачную жижу?..

Впадаем. В основном так и живем. И жалуемся на нехватку сил и времени, на усталость…

Не знаю ни одного человека с хорошо поставленным троением времени, который жаловался бы на утомляемость. Лень у таких людей вписана в пульсодыхание жизни, легализована и работает: человек может быть немощным инвалидом, едва шевелиться — и все равно живет плодотворно.

Все высокопродуктивные гении отличаются чудодейственным умением троить время.

Леонардо, Шекспир, Пушкин, Моцарт — никто не видел их вкалывающими, наоборот, многим они казались безалаберными лентяями, “гуляками праздными”.

Альфред Шнитке, кудесник звукоорганизации времени, для самого себя был лишь приложением к этому делу. После тяжкого инсульта волшебник звука, с виду всегда свободный и рассеянный, не только не потерял способности творить музыку, но, как сам говорил, стал работать быстрее!

Тем, кто хочет больше успевать, работать хорошо и легко, научиться по-настоящему отдыхать, я советую почитать мои книги из новой серии “Азбука здравомыслия”.




    Партнеры