Послать бы Батьку по матери

Павел Шеремет: “Лукашенко делает своих противников матерщинниками”

29 марта 2006 в 00:00, просмотров: 545

Павел Шеремет опять попал в белорусскую тюрьму. В очередной раз. К счастью, ненадолго. Но почему-то нет сомнений: будет ли Кремль поддерживать Лукашенко, нет — Шеремет опять поедет в Минск. И вновь сядет в тюрьму. Его борьба с Батькой не окончена, о чем наш коллега с Первого канала и рассказал в эксклюзивном интервью “МК”, которое он дал сразу же, как вернулся в Москву.

— Зачем вы поехали в Минск на этот раз?

— Я там был недолго, болел — воспаление легких. И собирался в понедельник выйти на работу в Москве. А на субботу и воскресенье я хотел поехать повидать родителей и передать помощь, которую мы ежемесячно оказываем Светлане Завадской и всей семье нашего похищенного в Белоруссии оператора. Несмотря на то что я член российско-белорусской правозащитной комиссии, никаких специальных целей, связанных с митингами и демонстрациями, себе не ставил.

— Но почему ваш приезд в Минск совпал с поствыборной ситуацией? К тому же всем известно, что вы возглавляете интернет-издание под недвусмысленным названием “Белорусский партизан”.

— Конечно, я очень переживал за то, что происходит в Минске, и все мои мысли были с людьми из палаточного городка. Но у меня же была пневмония в острой форме, и я понимал, что “инвалидам” не место на баррикадах. Когда я приехал, революционный пыл пошел на спад — уже арестовали несколько сот человек и разогнали городок. В субботу была последняя акция оппозиции, и я не мог на нее не прийти.

— Как развивались события, прежде чем вы оказались сначала в больнице, а потом в кутузке?

— Это паранойя белорусских властей. Они очень хотели найти хоть какую-то зацепку, чтобы меня закатать по полной программе. Но, находясь под капельницей, я, конечно, не связывался с лидерами оппозиции. А белорусское телевидение весь воскресный вечер крутило фильм, что я — один из организаторов, что я призывал к свержению власти, звал людей на баррикады и ругался матом в адрес милиционеров. Этот текст произносился за кадром, где я молчу и стою в сторонке. Я шел с коллегами-журналистами по пустой улице, и тут подлетел микроавтобус, и пять человек схватили меня, бросили в авто, заковали в наручники за спиной, надели маску на лицо и начали избивать. Сначала привезли на какую-то базу, там мы стояли минут двадцать, и меня все это время били, но уже как-то вяло — устали, наверное. Я дважды сказал, что я российский журналист Павел Шеремет, и замолчал. Потом меня повезли, как оказалось, в центральное РУВД. Здесь меня жестоко поволокли на третий этаж, как террориста в фильме — с мешком на голове в позе лебедя. И еще некоторое время держали в таком скрюченном состоянии. Потом предъявили заявление двух капитанов милиции о том, что я сквернословил и оскорблял их, и на меня составили административный протокол.

— По поводу сквернословия они что, все выдумали?

— Сейчас это типичное обвинение против белорусской оппозиции. За последний месяц несколько сот человек отбывали административное тюремное наказание за сквернословие. И если посмотреть милицейскую статистику, то половина оппозиционной Белоруссии ругается матом. По этому поводу уже все смеются. Я отказался подписывать любые документы, давать показания и потребовал связи с посольством и с родителями. Милиционеры, видя, что я не очень здоров, сами вызвали “скорую помощь”, и меня под конвоем увезли в больницу. Я говорил врачам: вы же рискуете, давайте я вернусь в РУВД. Они отказались. А поздно вечером вдруг из палаты убрали всех пациентов. Вошла молодая врач в маске, осмотрела меня и сказала: вижу, что вы полностью здоровы. Вышла, и через 15 минут вломился спецназ. Меня опять под руки — и в машину. Причем не дали взять с собой никаких вещей — ни мыло, ни пасту. Сказали: тебе это не пригодится. Я думаю: ну все, теперь точно капец. Это был тот самый СОБР, руководитель которого, полковник Павличенко, обвиняется Евросоюзом в организации похищений и убийств людей. Полчаса меня держали в машине, ждали какого-то приказа. Затем отвезли в тюрьму-изолятор, рассчитанный на 90 мест. Она переполнена, там сейчас порядка 300 человек. Причем все политические. По вечерам они поют песни — и русские, и белорусские. Еще у них группа “Сплин” популярна. Меня поместили в “привилегированную” камеру для иностранцев. Там было два россиянина, один украинский журналист и бывший посол Польши в Белоруссии.

— Ему уже дали 15 суток.

— И россиянам тоже дали по 15 суток. Я только не знаю, что стало с украинцем. Субботу и воскресенье мы отсидели вместе, а утром в понедельник их четверых забрали на суд. А меня в 12 часов без объяснения причин вдруг выдернули и сказали, что по приказу министра внутренних дел я свободен. Один из посаженных россиян — Эдуард Глезин — очень сильно болен, у него острый бронхит с подозрением на пневмонию. Он сотрудник аппарата нашего главного правозащитника Лукина. В воскресенье вечером ему вызывали “скорую помощь”, и врачи настаивали, чтобы он ехал в больницу, но Эдуард отказался, не хотел бросать своих товарищей.

— Вас отпустили, потому что не смогли найти состав преступления? Или за вас заступились в Москве?

— Константин Эрнст три дня занимался моим освобождением. А кроме того, помогла солидарность российских журналистов, которые подписывали заявления в мою защиту. Это сыграло ключевую роль, потому что в принципе для белорусского правосудия никаких доказательств не надо. Они нарисуют все что угодно.

— Простите, но иногда кажется, что вы нарываетесь на громкие скандалы в Белоруссии. Может, вас используют?

— Я всегда говорю: если вы хотите дешевой славы, возьмите с дороги камень и киньте в президента Лукашенко, понимая, что после вас могут посадить, убить, расстрелять… Мы давно уже забыли здесь, в России, как можно за простую статью получить два года тюрьмы, как можно за репортаж по ТВ быть избитым или убитым, как наш оператор Дмитрий Завадский. Если бы у белорусских властей было хотя бы малейшее основание серьезно меня наказать, они бы не упустили этого шанса. Могут наступить и в России такие времена.

— Вы расследуете убийство вашего друга Дмитрия Завадского. На сегодня у вас есть факты и доказательства, что его убили и к этому причастна белорусская власть?

— Есть официальное решение белорусского суда, и есть два осужденных на пожизненное заключение спецназовца. По суду — Дмитрий Завадский был похищен и убит за то, что он был свидетелем и рассказал в прессе, что эти спецназовцы были наемниками боевиков в Чечне. Но мы выступаем в защиту спецназовцев, потому что считаем, что они стрелочники, что они похищали Завадского, но не убивали, а передавали его кому-то дальше. Есть показания бывшего генпрокурора Белоруссии и бывшего начальника минской тюрьмы, которые аргументированно доказывают, что к похищению белорусских политиков и Дмитрия Завадского причастны местные власти. Они называют высокопоставленных белорусских чиновников, на которых были уже выписаны ордена на арест, но по приказу Лукашенко их отпустили. К сожалению, при нынешней власти доказать или опровергнуть это очень сложно. Сейчас мы лишь настаиваем на том, чтобы нам хотя бы отдали тело Дмитрия, чтобы его можно было предать земле. И если кто-то думает, что Шеремет ходит по Минску и кричит на каждом углу, что Лукашенко и его банда причастны к похищению, а его не трогают, потому что он городской сумасшедший, — это абсолютно не так.




    Партнеры