Бандит и баронесса

Раса фон Торнау: “Коля три года тянул резину”

13 апреля 2006 в 00:00, просмотров: 1489

Николай Чиндяйкин, переигравший в нашем кино несколько дюжин бандитов, добился зрительского признания в зрелом возрасте. Может быть, поэтому слава не вскружила ему голову. Для друзей и журналистов он всегда открыт. В кругу актеров слывет великим рассказчиком. Мы встретились в Астрахани на фестивале комедий, куда Николай, выросший в нижегородской деревне, приехал вместе со своей женой — баронессой Расой фон Торнау. Удивительный мезальянс. Но очень удачный. Они познакомились во времена работы в театре Анатолия Васильева. Это было 15 лет назад.


— Николай, расскажите, каково это — жить с баронессой?

Николай: — Раса очень демократично к своему титулу относится. Это ее брат ринулся искать родственников по всей Европе...

Раса: — А у меня с этим проблемы только анекдотические. Когда привезли матрац для домика в деревне, оказалось, что я, как принцесса на горошине, не могу на нем спать.

Николай: — Теперь у нас есть домик в Тарусе, и больше ничего не надо. Там ведь наша Долина грез. Цветаева описывала ее в своих стихах. У нас домик прямо на ее границе.

— Домик купили или сами строили?

Раса: — Строили. По глупости ввязались в эту историю. Хотели просто старый недорогой деревянный домик купить. У меня в голове был даже его образ. Наподобие маленькой усадьбы. Я нарисовала его с архитектором. Он небольшой, но на высоком фундаменте, а потому выглядит как настоящая усадьба.

Николай: — Не скромничай, получился он в три раза больше, чем мы его задумывали. Размахались.

Раса: — Нет, он небольшой, но с верандой, балками, полукруглыми окнами, мезонином...

Николай: — Да уж, небольшой: веранда метров сто.

— Отдыхать любите в средней полосе?

Раса: — Лучший отдых для нас — общение с людьми. Коля рыбу любит ловить. Коля, давай расскажем историю про Бронюса? Только там есть одно матерное слово... Поехали мы как-то в Западную Литву, в деревню, а там жил такой дед-крестьянин, который много лет присматривал за нашим домом. И этот местный алкаш Бронюс изъяснялся только матом. Так, что у Коли уши вяли. Да, а в деревне есть пруд, где водятся караси. Коля долго готовился к рыбалке и купил дорогущую удочку. А у Бронюса была просто палка с леской. Они долго стояли на берегу, и ничего у них не клевало. И вдруг Бронюс схватил огромное бревно и запустил его на самую середину пруда. Коля обалдел немного и говорит: “Бронюс, ты что делаешь?!” А Бронюс: “А не …й рыбам спать!”

— Николай, в актерской среде вас характеризуют как отзывчивого и жизнерадостного человека...

Николай: — Это пусть Раса расскажет.

Раса: — Он всегда старается говорить и воспринимать все позитивно. Это я могу и поворчать, и быть чем-то недовольной.

Николай: — Это разница во взглядах на жизнь католиков и православных.

— И как же вы с такими разными вероисповеданиями и взглядами на жизнь поженились?

Раса: — Когда мы поженились, о религии вообще не думали. Была такая любовь-морковь, что не до этого.

— Давайте по порядку: как вы познакомились?

Раса: — В театре на спектакле. Ставили большой танец, и мы оказались с Колей в паре. Все хотели со мной танцевать, но я выбрала его. Коля вообще очень хорошо танцует... Вот он обнимал-обнимал меня, и мы стали дружить.

Николай: — Тогда я танцами серьезно занимался. Мы танцевали танго под музыку, фокстрот, и понятно, чем это могло закончиться. Как всегда, все, что делается у Васильева, — очень серьезно.

— Потанцевал девушку — женись?

Раса: — В театре мы были первой парой, которая не скрывала своих отношений. Это был нонсенс. Я предложила Коле не прятаться.

Николай: — Действительно, что за театр, если в нем нет романов. Черт-те что!

Раса: — Однажды мы поехали на гастроли в Югославию. И мастер рассердился, что мы больше увлечены друг другом, чем искусством, и поселил в разные места. А я за Колей бегала как собачка...

Николай: — Меня Васильев поселил в гостиницу к себе, а Расу куда-то на окраину, но я в тот же вечер пошел к ним и с кем-то поменялся. Получилось, что мы нарушили приказ, и Васильев рассердился еще сильнее... Сейчас об этом вспоминать весело и радостно. Хотя жениться я на Расе тогда и не собирался. Хотел поматросить и бросить. (Смеется.)

Раса: — Жениться он не хотел ни в какую. Я стала плакать и умолять. Он отвечал, что я молодая, а он уже старый. Но я настаивала.

— Это вы шутите?

Раса: — Да нет, серьезно. Три раза стояла на коленях и умоляла в слезах. Потом гордость взыграла, и, уезжая на лето домой в Прибалтику, я заявила, что пора это все заканчивать: если не жениться, то расставаться... А тогда так случилось, что подружка мне подарила лестницу-стремянку, и я ее брала с собой. Коля заявил, что, для того чтобы отделаться от меня окончательно, так уж и быть, проводит на вокзал и поможет дотащить эту стремянку.

Николай: — Стремянка ведь тяжелая, и я вызвался донести ее, потому что ведь не до такой же степени я подонок.

Раса: — Ну да, предлог нашел!.. А тогда началась перестройка, и ввели правило: писать фамилию на железнодорожных билетах. Но подружка купила два билета на свою фамилию и один отдала мне. Мы с Колей прибежали за пять минут до отхода поезда, и проводница отказалась меня пускать в вагон. Коля даже предлагал заплатить проводнице, чтоб она увезла меня поскорее. (Смеются.) Пришлось вернуться домой.

— И сыграть свадьбу?

Раса: — Нет. Через три дня Коля купил мне еще один билет и посадил на поезд. Мы попрощались навсегда.

Николай: — Ну надо ведь какая! Заладила: замуж да замуж. Только поближе познакомились — сразу замуж.

Раса: — Нет, Коля, ты три года тянул резину.

Николай: — Это разве срок?

Раса: — Ты что, жалеешь?

Николай: — Теперь-то нет, конечно.

Раса: — А тогда, после моего отъезда, он позвонил и робким голосом спросил, можно ли ему приехать.

Николай: — Я просто соскучился.

Раса: — Приехал, мы отправились на море, в Палангу. Я снова заплакала, а он сказал: “Ну ладно, я согласен”.

Николай: — Неправда. Тогда я сам признался, что не могу без нее жить. Что мне одиноко. Так и быть, говорю, выходи замуж за меня.

Раса: — Погубил свою жизнь.

Николай: — Тогда чайки над нами кричали, помнишь? (Мечтательно.)

Раса: — Помню. А теперь, когда мы ссоримся, я все время кричу: “Не надо было жениться на литовке! Нашел бы себе русскую, которая тебя понимает”. Очень вредный у меня характер.

— Свадьба формальная была или со всеми положенными атрибутами вроде белого платья и смокинга?

Раса: — Свадьба была странная. Свидетелями у нас были наши друзья — колумбиец и китаянка.

— Представляю, у работников загса, наверное, шок был, когда такая многонациональная компания завалилась.

Николай: — Тогда много фиктивных браков было. Мне показалось, что в загсе подумали, что и мы такие же, и сказали, что распишут по-быстрому. Мы потребовали марш Мендельсона. Они с удивлением спросили: “Что, у вас и кольца есть?” И кольца были. Сохранилась единственная фотография, и то на ней Раса душит меня на фоне Грибоедовского загса.

— Загс-то самый шикарный выбрали.

Николай: — Я ведь сдался уже. Чего ж отступать? Но на этой фотографии Раса всю сущность свою выразила

— А дальше семейная жизнь как складывалась? Слабо представляю, как баронесса фон Торнау несет мусорное ведро. Кто хозяйством-то занимается?

Раса: — Я занимаюсь. И Коля тоже. Вообще, Коля любит чистоту, а я — богемный, творческий беспорядок. У Коли обязательно все должно быть по полкам. И чтобы пыли не было.

Николай: — Чтобы начать какое-то дело, нужно, чтобы вокруг был полный порядок. Вот, например, когда я сажусь писать письмо, мне нужно, чтобы на столе был полный порядок. Вообще для меня лучшее занятие — сидеть дома и раскладывать бумажки по местам. Я всегда должен знать, где и что у меня лежит.

Раса: — У него все папочки и коробочки еще и подписаны.

Николай: — Так что мы в этом смысле абсолютно разные, но дома по этому поводу у нас столкновений не бывает. Если нужно пойти в магазин, я могу это сделать.

— Дружите с продавщицами?

Николай: — Обязательно. Продавщицы ведь мой контингент, все поголовно в меня влюблены. Это мои лучшие друзья. И еще милиция.

— Странно, что вы дружите с милицией, после того как переиграли такую кучу бандитов.

Николай: — И я к ним хорошо отношусь, как и вообще ко всяким людям в погонах. Что не совпадает с нынешней модой.

Раса: — Коля готовит замечательно.

Николай: — А как же?! Вот на Новый год всегда делаю холодец. Это традиционно.

Раса: — Я готовлю обед, но через муки отвоевала себе право чуть подольше утром поспать: завтрак он делает себе сам. Коля — ранняя птица, а я поздно ложусь.

— Интересно, а что баронесса готовит на обед и ужин? Рябчики в ананасах? Какое любимое блюдо в вашей семье?

Раса: — Селедка. Поскольку моя мама ее очень вкусно готовит.

Николай: — Я родился и вырос в деревне. Поэтому люблю простую жизнь. У Николая Рубцова строки помните: “Филя любит скотину,/Ест любую еду,/Филя ходит в долину,/Филя дует в дуду!/Мир такой справедливый,/Даже нечего крыть.../— Филя, что молчаливый?/— А о чем говорить?”

Раса: — Иногда вечером я отрезаю колбаски, хлебушка и сверху колечко лука кладу. Так мне вкусно! А Коля заходит и говорит: “Умеют эти литовцы устроиться!” (Смеются.)

Николай: — Люблю готовить плов, если есть время.

— А кто гвозди в доме забивает?

Раса: — Поскольку у меня на них висят ключи и картины, то забиваю я. А если что-то починить надо, Коля все умеет. Даже сам сделал два столика и две табуреточки.

Николай: — Все не все, а починить кран или замок могу.

— А говорят, что артисты — не приспособленные к жизни люди.

Раса: — Деревенский же мальчик.

Николай: — Раса редко наводит порядок в доме, но когда я возвращаюсь со съемок и вижу тщательно прибранную квартиру, то сердце замирает от благодарности. Я не умею, чтобы ванна блестела и абажур сиял. А Раса может уют в доме создавать с помощью каких-то скатерочек...

Раса: — Помойки люблю. Несмотря на то что баронесса.

Николай: — Они с Сережкой Колесниковым соперничают: кто первым найдет хорошую помойку.

Раса: — Недавно картину нашли: примитивная живопись.

Николай: — Простая деревяшка, а на ней что-то нарисовано

Раса: — Не что-то, а контур обнаженной женщины. Мы были в гостях у Колесникова, возвращались назад, и я заглянула в помойку и нашла эту женщину. Они мне хором сказали, что это ерунда полная, и обозвали помоечницей. Я оставила ее, а спустя несколько дней пришла к Сереже и увидела эту картинку. То есть он сделал маневр, чтобы мне картина не досталась.

— И много добра на помойках насобирали?

Раса: — Однажды я нашла старинную круглую клетку для попугая и вывесила ее на балкон. Потом нам привезли из Колумбии деревянного попугайчика.

Николай: — Обычный сувенир. Как в России матрешки, так у них попугайчики. Из какого-то легкого дерева.

Раса: — Я засунула попугая в клетку. Зимой люди ходили и возмущались, что я птичку морожу.

— Любите животных?

Николай: — Недавно у нас очень сильно изменилась жизнь. С нами жила с собачка Чуча, и тут ее не стало. Мы все грустим по этому поводу очень. Она очень организовывала нашу жизнь. Ездила с нами между Москвой и Вильнюсом. И везде наводила порядок.

Раса: — Смешная такая дворняжка.

(Достает из кошелька фотографию собаки.)

Раса: — Мы постоянно подкармливаем бродячих собак.

Николай: — Когда Чуча была маленькая, мы не отгоняли от нее чужих собак. Просто я брал на прогулку колбасу и подкармливал их. В следующий раз они меня уже знали и на Чучу не нападали. Я с ужасом смотрю на людей, которые чужих собак от своих палками отгоняют. Надо ведь платить за удовольствие общаться с животными. Они ведь живут здесь и охраняют территорию.

Раса: — Так интересно наблюдать за судьбами этих псов. Там такие истории — Ромео и Джульетта отдыхают!




    Партнеры