Как спичку превратить в кирпич

Ольга Слюсарева: “Надо генеральную уборку провести. И в себе, и в доме”

17 апреля 2006 в 00:00, просмотров: 235

...Дорожный чемодан обычно набит овсянкой, икрой, медом да гречкой. Ученик начальной школы, сын Сережа, успел уже проехать с мамой три гонки “Тур де Франс”. Муж и тренер Михаил крадет Слюсареву из больницы и знает, когда и какое слово нужно сказать. Перед чемпионатом мира по трековым гонкам в Бордо, который закончился вчера, олимпийская чемпионка призналась, что очень устала. При этом в первые же два дня выиграла два “серебра” в миллиметре от “золота”. Когда она встречает накрытым столом итальянских гостей, их “шваброй не выгонишь”. Когда выходит на старт, то портит кровь соперникам, за каждую победу расплачиваясь своей. Впрочем, Ольга знает, как вести себя на полотне, чтобы выжить и “спичку превратить в кирпич”.


— Говорят, Оля, вы в этом сезоне прикупили какие-то колеса из серии “супер”?

— Да, Миша (муж и тренер Михаил Ростовцев) купил два колеса — кило сто весят. Можете себе представить? Пять лет назад могли мы об этом мечтать? Ведь посмотрите, как велосипед изменился: форма, состав металла. Ой, начинали-то мы вообще на водопроводных трубах. Неподъемные, седла — кусок пластмассы, тормозные рубашки, которые из руля торчат, могли даже из-за головы выглядывать. Педали — помните, нужно было рукой все застегнуть, потом чтобы остановиться — рукой расстегнуть. Сейчас — щелк-щелк. Седла можно не только по жесткости выбрать, но и по размеру. Так же как и рули — по ширине плеч. Важно угнаться не за модой, а за прогрессом. На одном характере далеко не уедешь.

— Почему вы перед чемпионатом мира побоялись озвучить свои медальные претензии?

— Я обычно так и делаю: на что я готова, скажу после финиша. И еще — не выбираю одно: должна все время стартовать, стартовать, до групповой гонки. Не участвуешь в борьбе, и кажется, что расслабляешься.

— Это вы-то расслабляетесь?

— Да, мы уже отгонялись и в Новой Зеландии, и в Швейцарии, и в Австралии, и в Италии, стартов 12 перед чемпионатом мира было. Мне иногда казалось, что я уже неделю не сплю, просто не ложусь. Нет, я тренируюсь, выхожу, все нормально, но потом сразу хочется лечь… и все. Только сезон начался, а я думала: что-то происходит внутри меня, а что — не пойму. И тут натыкаюсь на фразу одной лыжницы в газете: “Я так устала и физически, и морально”. Боже мой, это же моя фраза, я просто не знала, как сказать. Подсознательно я боялась это сказать. А тут осенило: я устала морально. И не боюсь даже в этом признаться.

— И при этом вы показываете такой результат — несостыковка какая-то.

— Я же мудрая уже. Когда тренеры и президент федерации говорят: “давай, надо” — это не для меня. Если я сама знаю, что надо, то — будет. Может, кого-то это заводит. А кого-то — расстраивает: вот, опять насели! А я не обращаю никакого внимания — уже. Так же как и на то, что мне говорят: ты звезда! Я оттренировалась, чемпионат мира проехала, сошла с пьедестала, тут же переоделась — шварк все в сумку, забыла, это было вчера. Хотя приятно, когда тебя на улице узнают.

— Это стимул для того, чтобы оставаться?

— Вы имеете в виду славу, интервью? Да я настолько ленивая! Вот мне звонят, говорят: нужно приехать на телевидение, еще куда-то — для меня это ужас.

— Кажется, мне крупно повезло.

— Потому что вы сами на трек приехали. Мне все знакомые говорят: ты глупая, ты лови момент, пока тебя знают, пользуйся этим. Да, понимаю, что нужно, чиновники какие-то пользуются своим положением, а ты ведь даже на ступень выше, чем они, — в том плане, что госслужащий, да еще и честь страны защищаешь. У нас же менталитет такой, воспитали нас так — что нужно хватать. Но я настолько ленива, что даже сестра этим пользуется — у нас четыре года разницы, мы с ней похожи, и когда ее принимают за меня, она не отрицает, соглашается.

— Ну, побичевали себя немного, давайте о хорошем — вот совет ваш, говорят, на вес золота.

— Я чувствую, что скоро научу девчонок, как правильно сачковать. Это тоже надо уметь. Да, я сегодня буду сачковать, могу и завтра, а послезавтра — кровь из носу, но отработаю. А вообще — когда меня спрашивают, я с удовольствием рассказываю, отдаю свое, хотя мне говорят: не рано ли ты отдаешь, ты же сама еще катаешься? Нет, господи! Можно же рассказать рецепт, как приготовить курицу, а она все равно будет другая.

— Ваша курица несет победные яйца. И как тренеру вам цены не будет.

— Может быть, но полностью для тренерской работы — нет, я не готова, думаю, мне просто нужно отдохнуть какое-то время. От этого велосипеда, суеты, баланс какой-то вернуть, генеральную уборку провести. И в себе, и в доме. Чтобы все лежало на своих полочках. А то встаю утром и даже не знаю, где что лежит. Мне даже не хочется напрягаться лишний раз. Это уже инерция — ведь все равно надо снова куда-то ехать, бежать. А если у меня это отнять? Наверное, я все же уже почти готова. Или — так себе говорю?

— Велоспорт в основном на слуху, когда что-нибудь случается: травмы, завалы, трагедии. Это обижает?

— Да, обижает — что самое плохое может очень быстро прийти в Россию. А хорошее… Пусть даже гонки не столь значительны по рангу, но — не дай бог у тебя сопли потекли или еще чего, все знают и все сразу судят. Как это так? Почему у нее только 12-й результат? А то, что 70 человек сошли с дистанции, потому что на каждом круге было три подъема и народ просто падал, никого не интересует. Я терпела, меня хватило на эти круги, горы, а финишировать уже нечем было. Двадцать кругов. Шестьдесят подъемов. А мне потом — как так нечем дышать? Она же спринтер, она должна, обязана!

— Но вы же сами этот кошмар выбрали.

— Да, и у меня есть компенсация кошмара — победы. Хотя Олимпийские игры до сих пор с ужасом вспоминаю: после финиша сказала, что легче родить еще одного ребенка. Но это было и счастьем: я на шоссе была третьей, и это была новая ступень в карьере. Недавно кассету с записью этой гонки смотрела: до сих пор чувствую каждый метр, как напрягалась, как те, кто посильнее, дергают в гору, я за ними цепляюсь, как доехала в кошмаре, но профинишировала и была счастлива до безумия! Ведь гонка — такая вещь: и чувствовать себя можешь на пике формы, а морально что-то не сложилось. Да, Господи, ребенок, например, приболел, с ними ведь это случается.

— Вам могут безжалостно сказать, что профессионал должен уметь все лишнее отсекать, причем вовремя. И будут правы.

— Переживают все — на больших стартах ловишь себя на том, что прямо истерика сейчас начнется. Хочется убежать, так трясти начинает. Вот где профессионализм начинает сказываться: когда за минуту можешь себя не то что уговорить, а просто сказать себе пару ласковых — и все нормально. Да, ты будешь волноваться все равно, но волноваться в рамках приличия. Вон Миша смеется, что перед стартом меня можно отвлечь только одним — сказать: “Оль, сейчас проходил по той улице — там такие магазины, такие вещи!” И дело, конечно, не в вещах, просто во время любой гонки пытаешься себя чем-то стимулировать.

— А что самой себе обещать, когда травма тяжелейшая?

— Просто пережить. У меня их было несколько. Как-то взорвалась труба у передней гонщицы, и я под нее легла. Сейчас-сейчас, по-другому скажу: был прокол. Он на скорости разрывает шину на кусочки, как шарик воздушный, гонщица падает юзом, и группа, которая едет сзади, в нее втыкается. Результат — перелом моих поясничных отростков позвоночника. Пришлось дома поспать на снятой с петель двери…

— Михаил вот только что вспоминал, как украл вас из больницы. Это вместе с дверью?

— Нет, это доска прошила меня насквозь, бедро, ягодицу. Трек же деревянный, бруски такие, а педали были большие, цеплялись, и я на скорости и упала на этот брусок, который после зацепки превратился в копье. Оно мне в ягодицу зашло, а в бедре вышло. Мишу ни один охранник удержать не смог, так он ко мне рванул. А палка сама — метр двадцать, так ее отпиливать пришлось, чтобы в “скорую помощь” меня уложить. Хорошо, что только ягодичная мышца была задета, все разрезали, почистили, зашили, и через неделю меня Миша украл из больницы. 21-го я упала, первого со швами пыталась уже сесть на велосипед, кружочек сделать на треке внизу, третьего уже сняли швы. Правда, там гематома была, и мне сказали: будем вскрывать, если этот сгусток не рассосется.

— И вы усилием воли…

— Нет, я просто ноготком подцепила — как хлынул фонтан по всей комнате! Чернота, просто мазут лился, все, что в домике было, собрала под себя… Пришла к хирургу, мне говорят: ну вот, видишь, как все хорошо! Через два дня сняли швы, и уже в середине мая я на Кубке Союза выступала, правда, чувствовала дискомфорт — нога холодная была, все же разодрано, восстанавливалось долго. Ой, а на “Тур де Франс” в олимпийский год половину попы снесла себе — клумба была на трассе, и какая-то солярка разлита. Представляете, я первая еду, а за мной человек сорок, и главное — я одна упала, вся группа вжик вокруг меня — и уехала. За километр до финиша.

— Ну, оставалось, видимо, включить свойственный вам юмор: полпопы снесли, и хорошо — худеть не надо!

— А куда деваться?

— И все это ради олимпийских амбиций?

— Куда бы я приехала без амбиций? Не то что я села на велосипед когда-то и подумала: все, я хочу попасть на Олимпиаду. Нет. По ступенькам поднималась, и, может, как цветочек растет сантиметрик за сантиметриком, так и у меня появлялись какие-то мечты. Хотя я ведь и проигрывала во многих гонках, потому что не было такой амбиции — уверенности, что я должна выиграть. Я, наоборот, себе говорила — нет, я сегодня не готова. Может, недооценка какая-то была. Точно знаю, что была. Поэтому я вместо кирпичей в победную стену спичечки выкладывала. Потом она из спичек падала, потом я ее восстанавливала. У меня была такая мысль: мне просто не суждено быть чемпионкой мира! И даже сейчас — когда я шестикратная уже, над этим не смеюсь. Потому что поняла, что у меня действительно это было. Хотя и получается обман — пообещать и не сделать: сказать — не буду чемпионкой мира, а самой втихаря выстраивать стенку. Вот кого я обманула? Кого-то обманула. Вот так, чисто по-детски.

— Велосипедистов вашего ранга всегда ведь подозревают в обмане. И все время жаждут крови в прямом смысле слова. Не напрягает?

— Самое страшное, что было за все эти годы с допинг-проверками, — это Олимпиада–2000. Четыре раза у меня брали кровь! Пусть это даже не столь вредно для организма, просто бьет психологически. Идешь по деревне, а тебя два таких жлоба вылавливают — и все! Ты спокоен, ты чист и все равно напрягаешься. Мало ли что, господи, пылинка попала! И потом — ты ее копишь, копишь эту кровь, стараешься в себя напихать витаминов побольше, а у тебя это так вот отбирают. Обидно...





Партнеры