Чикаго с кавказским акцентом

Почему в Дагестане невозможно победить терроризм

26 апреля 2006 в 00:00, просмотров: 663

Если бы в России проводился какой-нибудь криминальный “хит-парад”, то Дагестан наверняка стал бы его победителем. Эта горная республика давно уже стала некоронованной столицей террора.

Сухие строчки статистики: в 2005 году в республике было совершено 70 терактов, 108 покушений на силовиков. 64 сотрудника МВД и ФСБ убиты, 121 — ранен. О депутатах, членах правительства и главах районов — я уж не говорю...

Удивляться здесь нечему. Ведь наряду с криминальным “хит-парадом” Дагестан можно номинировать и на звание самого коррумпированного региона страны. Еще вчера без взятки здесь нельзя было сделать ни шагу, все должности продавались почти в открытую, и даже за место школьного учителя приходилось платить.

“В том, что у нас творится, виновата сама власть, — честно признается новый президент Дагестана Муху Алиев. — Главная причина роста экстремизма и ваххабизма — это вовсе не чьи-то происки, а результат внутренней политики. Точнее, полного ее отсутствия”.

65-летнему Алиеву досталось тяжелое наследство. Разворованная на корню нищая республика. Въевшаяся в кожу тотальная коррупция. Нескончаемая череда терактов.

Бороться со всем этим, конечно, можно. Но добиться победы — почти нереально. В Дагестане действуют законы гор, и поэтому сплошь и рядом откровенные боевики вкупе с коррупционерами выходят на свободу или получают смехотворно мизерные сроки. А дальше — все начинается по новой. Этакий кавказский замкнутый круг...

О том, что мешает разорвать этот порочный круг, кто потворствует террористам и почему спецназу легче уничтожать бандитов на месте, нежели отдавать их в руки правосудия, — в материале Александра ХИНШТЕЙНА.

Сколько б раз ни доводилось мне бывать в Дагестане, я никак не могу привыкнуть к двум местным особенностям.

Во-первых, все здесь друг друга знают. Спросишь у кого-нибудь: чей, к примеру, это дом? — и слышишь в ответ: а это рыжего Тухчи, племянника черного Маги. Будто находишься не в республике с населением 2,6 миллиона человек, а в коммунальной квартире.

И подоплека каждого произошедшего здесь громкого преступления тоже известна всякому. Любой таксист охотно расскажет вам, кто, почему и за сколько “заказал” главу Ботлиха или управляющего Пенсионным фондом.

К нескончаемым терактам и политическим убийствам в Дагестане давно уже привыкли и относятся к ним как к неприятному, но неизбежному явлению, вроде извержения вулкана или сезона дождей. И это — вторая национальная особенность, которую человеку постороннему не уразуметь никогда.

Новости из республики звучат как фронтовые сводки. Еще недавно редкий день обходился без покушения или взрыва. В общем-то, нас этим не удивить. За одним исключением. Если в Москве или Питере убивают в основном коммерсантов, то в Дагестане — чиновников и политиков. Поминальный список министров, депутатов и мэров — жертв террора последних лет — вполне может занять пол-газетной полосы. Траурный же милицейский список — на ней не уместится и вовсе.

Именно за милиционерами идет настоящая охота. Их уничтожают, не разбирая чинов и званий; демонстративно, с показной наглостью.

Замминистра внутренних дел Дагестана генерала Омарова убили — со второй, кстати, попытки — в самом центре Махачкалы, хотя двигался он в пустынный пригород, где ликвидировать его было куда сподручнее и безопаснее.

Начальника Управления МВД по борьбе с экстремизмом Ахвердилава Акилова расстреляли средь бела дня, аккурат на полпути между его “конторой” и райотделом милиции.

62 милиционера погибли в республике в прошлом году. С начала нынешнего — уже 11.

Причина проста. МВД — наверное, единственное в республике ведомство, кто ведет настоящую, а не показушную войну с террористами.


ИЗ ДОСЬЕ "МК"

Сегодня в Дагестане действует разветвленная террористическая сеть, руководимая из Чечни полевым командиром Рапани Халиловым. По данным МВД, бандподполье условно разделено на 6 основных направлений: Хасавюртовское, Буйнакское, Унцукульское, Юждаг, Махачкалинское, Ногайское. Во главе каждого направления стоят так называемые амиры. Общая численность активных боевиков составляет около 100 человек; пособников — тысячи.


Необъявленная война идет в Дагестане еще с 1990-х. Но в последнее время она приняла невиданные доселе масштабы. Количество преступлений выросло в разы.

Как тут не вспомнить старика Ньютона: любое действие рождает противодействие. Потому что такой эффективности, с какой борется сегодня МВД против терроризма, в Дагестане тоже не было.

Когда год назад кривая экстремизма стала напоминать Кавказский хребет, в Дагестан спешно вылетела группа руководителей российского МВД во главе с замминистра Андреем Новиковым. И с этого момента ситуация стала меняться на глазах.

Новиков был, пожалуй, первым приехавшим сюда милицейским генералом, кого в первую очередь интересовали не шумные застолья на берегу Каспия. Он сам руководил разработками, выезжал на задержания, самолично вел допросы.

Результат не замедлил сказаться. В июле 2005-го в сети оперативников угодила первая крупная дичь — Расул Макашарипов, правая рука Басаева, лидер группировки “Шариат”.


ИЗ ДОСЬЕ "МК"

Расул Макашарипов, 1971 г. рождения, уроженец Цумадинского района Дагестана. С 1990-х гг. активный член НВФ на территории Чечни, в качестве личного помощника и переводчика Ш.Басаева принимал участие в нападении на Ботлих в 1999 г. В 2003 г. по заданию Ш.Басаева, А.Масхадова и Р.Халилова возглавил диверсионно-террористическую группу (ДТГ) “Шариат”, специализирующуюся на организации терактов и убийствах сотрудников правоохранительных органов.


Макашарипова и четверых его подручных накрыли в частном доме в самом центре Махачкалы. На предложение сдаться они ответили автоматным огнем, ранив четырех милиционеров и убив понятого. Но и сам Макашарипов живым из дома не вышел.

— Наверное, это прозвучит кощунственно, но нам проще уничтожать террористов на месте, — объясняет мне первый замначальника ГУ МВД России по Южному федеральному округу Сергей Солодовников. — Опыт показывает, что очень часто пойманные преступники выходят потом на свободу и вновь берутся за оружие...

Он недоговаривает, но я-то отлично понимаю, что имеет в виду Солодовников. Пресловутого Макашарипова однажды уже брали. В 2002 году он сдался ФСБ. Рискну предположить, вступил с чекистами в некие отношения, получил 6,5 лет и сразу же был амнистирован. После этого Макашарипова никто больше не видел. Зато все видели плоды его трудов.

За три года существования группа Макашарипова совершила около 80 терактов и нападений на милиционеров. В доме, где он закончил свои дни, оперативники обнаружили бочку алюминиевой пудры и нарезанную уже арматуру — домашнюю заготовку для новых “подвигов”.

Уже потом, после его уничтожения, сотрудники МВД обезвредят и большинство членов “Шариата”. 34 боевика убиты, десять уже осуждены, 22 — арестованы.

32-летний Арслан Култуев — из числа последних. Он сидит в махачкалинском СИЗО №1 — старинном обветшалом здании, где размещалась когда-то гауптвахта для солдат царской армии. Но время диктует свои законы: вместо солдат здесь сегодня боевики. В день, когда я приехал на встречу с Култуевым, здесь содержалось 56 (!) человек, обвиняемых в террористических преступлениях...

— Чего они добивались? — вслух повторяет Култуев мой вопрос. — Их цель — установить в мирной жизни законы шариата. Уничтожить алкоголь, проституцию, наркоманию. Тот, кто умрет на этом пути, попадает в рай... Я часто спорил с ними: ведь взрываем мы не только милиционеров, но и мирных, случайных людей. Разве Аллаху это нравится? Но Макашарипов отвечал, что это жертвы во имя Него. Всевышний простит...

— Он умный был, Макашарипов, или слепой фанатик?

— Умный. Я бы сказал, продуманный. Но он на самом деле искренне верил в то, что говорил. И еще он умел очень грамотно обрабатывать людей. Вокруг него точно какое-то биополе было...

Кому же пришло в голову выпустить такого человека на свободу? Я прямо спросил об этом у начальника дагестанского УФСБ Николая Грязнова. И Грязнов ответил мне: да, это была роковая ошибка...

Но если б ошибка эта была единственной! Как не вспомнить здесь историю другого титулованного ваххабита — Мухатара Атаева. В 1998-м Атаев установил в своем селе Карамахи ваххабитскую власть. Разоружил местное поселковое отделение. Запретил въезд в село всем представителям российской власти.

Исключение было сделано лишь однажды — для тогдашнего министра внутренних дел Степашина, который лично возжелал ознакомиться с обстановкой и рассказывал потом, что ваххабиты — “нормальные мужики”. Даже грузы гуманитарной помощи им посылал — в знак верности и любви. А через год — в августе 1999-го — “нормальные мужики” вместе с чеченскими боевиками, вторгшимися в Дагестан, принялись расстреливать солдат и милиционеров. Сопротивлением в Карамахи командовал все тот же Атаев.

После разгрома боевиков он долго скрывался. Пока в августе 2004-го, как и Макашарипов, не сдался спецслужбам. Атаев обещал навести на Басаева и Халилова, говорил, что приведет двести прячущихся в горах ваххабитов, выдаст схроны оружия.

Ни один из своих обетов Атаев не сдержал. Басаева и Халилова ищут до сих пор. И никаких схронов он тоже не выдал. А вместо 200 обещанных ваххабитов с поличным явились всего-то 11.

Но лучше бы их не было и вовсе, потому что часть “раскаявшихся” боевиков, едва только их выпустили на свободу, мгновенно принялись за старое.

Один из них — Магомет-Заку Акаев — в январе 2005-го убьет в Каспийске трех омоновцев, в том числе командира отряда Героя России Арзалума Ильясова. Другой — Абдулатип Магомедов — в декабре 2005-го расстреляет одного и ранит двоих милиционеров, после чего и сам будет уничтожен ответным огнем.

Все эти фальшивые явки с повинной боевики организовывали с одной только целью: легализоваться. Какой смысл, точно крысам, прятаться им по щелям, если можно прийти в инстанции, для вида покаяться и свободно разгуливать потом по республике, готовя новые теракты...

Тем не менее на судьбе Атаева это никак не отразилось. Хотя Верховный суд Дагестана и признал его виновным в организации вооруженного мятежа, он получил всего пять лет. У любого, кто даже шапочно знаком с Уголовным кодексом, срок этот может вызвать исключительно оторопь, ибо статья 279 УК РФ гласит четко: от 12 до 20 лет. Но уж точно не пять! Однако судьи дали ему ниже нижнего предела — якобы “за активное содействие правоохранительным органам” (именно так написано в приговоре).

— Все очень просто, — объясняет мне начальник республиканского УФСБ Николай Грязнов, — Магомедали Магомедович (тогдашний глава Дагестана. — А.Х.) категорически возражал против легализации Атаева, дошел даже до президента, но его не послушали. Вот он в отместку и добился смягчения приговора. Хотел утереть всем нам нос.

Сделать это, добавлю от себя, дагестанскому лидеру было совсем не сложно. Ведь председатель республиканского Верховного суда состоит с Магомедовым в родстве...

* * *

Если главный судья республики приходится Магомедали Магомедову свояком (причем по двум линиям сразу), то два миллиона шестьсот тысяч дагестанцев — внуками.

Магомедова называют в народе “дедушкой”. Не подумайте, что это свидетельство поголовной любви к нему. Скорее, наоборот.

Магомедов правил Дагестаном без малого 22 года: срок рекордный. При нем некогда экономически мощная республика превратилась в один из беднейших регионов страны.

Более половины предприятий — убыточны. Средний уровень зарплаты, как и уровень жизни, самый низкий в ЮФО. По объему субвенций из федерального бюджета Дагестан держит одно из первых мест в России (84,3% бюджета дотируется из центра).

И в то же время здесь совершается больше всего валютообменных операций в стране; на душу населения приходится рекордное число машин. И объемы индивидуального жилищного строительства — тоже намного выше средних показателей.

Парадокс? Думаю, закономерность. Долгие годы Дагестан жил по принципу двойной бухгалтерии — почти как в школьной задачке про бассейн: в одну трубу вливается, но из другой — ничего не выливается. Все, что попадало в республику, оседало в бездонных карманах магомедовского окружения и его семьи.

Народная молва утверждает, что сыновья Магомедова — едва ли не самые богатые люди в республике. По слухам, они контролируют большинство прибыльных отраслей экономики, имеют бизнес-интересы в промышленности, торговле, индустрии развлечений.

Когда год назад я обнародовал беспрецедентный по степени откровенности доклад президентского полпреда Дмитрия Козака о ситуации на Кавказе, практически все, что написано было там, касалось именно Дагестана.

И о системном кризисе власти. И об отрыве ее от общества, превращении в закрытую касту. О клановости и кумовстве. О том, наконец, что антирейтинг первых лиц в разы превышает их рейтинги.

Собственно, итогом, в том числе и этого доклада, стала отставка Магомедова. Почти три месяца назад его место занял спикер Народного собрания Муху Алиев.

Об Алиеве отзываются в республике хорошо. Говорят, что у него нет ни счетов, ни дач, а сам он живет в типовой трехкомнатной квартире. Поэтому неудивительно, наверное, что свою работу новый президент начал с объявления крестового похода на коррупцию.

Как раз во время моего пребывания в Дагестане Алиев выступил с посланием к парламенту. Происходило это за всю дагестанскую историю впервые. И уж точно впервые из уст президента открыто прозвучало все то, о чем в республике знает даже ребенок, но вслух старается не произносить.

Надо было видеть лицо нового спикера, когда слушал он выступление Алиева. Спикер серел на глазах. И это объяснимо, ведь председатель Народного собрания — родной сын Магомедова. Даже расставшись с креслом, “дедушка” не желает терять влияния. Тень его по-прежнему незримо витает над республикой.

— Я сказал то, что думаю, — президент Дагестана настроен решительно. — А если кому-то не нравится правда, ничем помочь не могу.

Мы пьем чай в его кабинете. Оглядываюсь по сторонам. Внешне здесь ничего не изменилось: все осталось так же, как было при Магомедове. Но это лишь — внешне

— Отчего люди идут в ваххабиты? — вслух размышляет Алиев. — В основном по вине власти. Из-за коррупции, бюрократизма; потому что не могут реализовать свои возможности. Попробуйте поступить в институт без взятки! Ладно, в России от безысходности начинают пить. Но мы-то горцы, у нас так не принято. И человек начинает думать, как бы отомстить этой власти, а тут рядом как раз оказывается опытный боевик. Поддержит, утешит, обласкает.

— Поэтому я и заявляю прямо, — продолжает президент, — в том, что творится у нас, виноваты мы сами: власть. Народ потерял веру в честную власть. И это — главный катализатор экстремизма. Бороться надо не с террористами, а с терроризмом. С его причинами. А значит, с коррупцией и клановостью.

Что ж, сказано точно, а главное — честно. Вот только террористы не оставляют времени ждать, пока Дагестан потеряет славу столицы российской коррупции...

* * *

Первый зам. начальника ГУ МВД России по ЮФО полковник Солодовников безвылазно находится в Дагестане уже десять месяцев: со времени приезда группы генерала Новикова.

Сейчас ему уже полегче, а первые три месяца полковник жил прямо в кабинете Хасавюртовского РУВД. Хасавюрт был тогда самым горячим районом в республике. За первые полгода — к появлению Солодовникова — здесь произошло уже 28 терактов.

— Начал с простого, — рассказывает он, пока я листаю оперативные альбомы с расчерченными схемами дагестанского бандподполья: фотографии, установочные данные, инкриминируемые преступления, связи. — Было понятно, что при таком вале терактов задержанных до конца не успевали “выпотрошить”. Снимали первичную информацию и — сразу в камеру. Что я сделал? Взял 30 с лишним арестованных, начал досконально их отрабатывать. И скоро стали всплывать старые преступления. Потом пошли и люди. В неделю мы проводили тогда до 300 обысков.

Я вглядываюсь в оперативные альбомы. Они чем-то похожи на билеты “Спортлото”: те же перечеркнутые крест-накрест квадратики. Только вместо цифр вписаны в них лица боевиков: те, кто обезврежен уже — арестован или убит.

Вот лишь три цифры: 174, 46, 13. Уничтожено, арестовано, предотвращено. Комментарии, надеюсь, излишни.

— Самое главное, чего удалось нам добиться, — объясняет Солодовников, — наконец-то создана система. Раньше работали в основном на “хапок”. Теракт произошел — все кидаются искать бандитов. Теперь же большинство преступлений мы не раскрываем, а предотвращаем.

— Каким образом?

— Скажем так: упор делается на три линии — агентура, технический контроль, внедрение... Пытки? Они — фанатики, их бессмысленно бить. Идейные ваххабиты никогда не сдаются, для них погибнуть от рук неверного — высшее благо.

Оперативные альбомы безмолвно подтверждают его слова. Как раз накануне в Хасавюрте был уничтожен один из опаснейших ваххабитов — Самир Пашаев. На его счету — больше 20 терактов, убийства четырех сотрудников МВД и депутата Народного собрания.

Пашаев был амиром недолго. Его предшественника, Магомеда Наузова, милиционеры убили несколькими месяцами раньше, в декабре. А предшественника Наузова — в ноябре.

Халилов и Басаев просто не успевают подыскивать кадры. С середины прошлого года МВД уничтожило 5 хасавюртовских амиров. Кончилось тем, что лидеры бандподполья перестали их сюда посылать. Какой смысл: все равно убьют.

К слову, за поимку амира Наузова чеченский премьер Кадыров обещал 200 тысяч долларов: слишком серьезной была эта фигура, представитель шуры в Дагестане, личный назначенец Масхадова. Но денег от Кадырова ни Солодовников, ни шеф республиканского МВД Магомедтагиров так и не получили.

Как, впрочем, и десяти миллионов долларов, обещанных американскими спецслужбами за голову координатора Аль-Каиды на Кавказе, духовного лидера ваххабизма Абу-Умара, заблокированного осенью прошлого года в Хасавюрте и взорвавшего себя гранатой: лишь бы не попасть в руки МВД.

Жаль. Эти деньги очень пригодились бы. Ведь в дагестанских судах без денег нечего делать.При определенных усилиях даже самые неубиенные доказательства превращаются здесь в пшик, а откровенные бандиты выходят на свободу или отделываются легким испугом.

Вот — совсем свежий пример. В феврале коллегия присяжных Верховного суда признала организатора взрыва жилого дома в Каспийске невиновным по большинству обвинений.

В 1999-м Магомед Салихов, воевавший в Чечне под началом Хаттаба, привез в родной Буйнакск пять тонн разной гадости (аммиачная селитра, алюминиевый порошок), вместе с единомышленниками изготовил адские машины, начинил ими два грузовика и загнал в жилой квартал. Взрыв был такой мощности, что 5-этажный дом оказался полностью разрушен. 58 человек тогда погибли, 93 получили ранения.

Большинство участников этого преступления были пойманы по горячим следам. Четверо, в том числе родной брат Салихова, получили пожизненное заключение. Сам же Салихов — главный организатор теракта — по поддельному паспорту скрывался пять лет. А в итоге был приговорен... к 4 годам и 4 месяцам.

— Я не могу объяснить своим ребятам, ради чего они лезут под пули, — от волнения акцент генерала Магомедтагирова, шефа дагестанского МВД, становится заметнее обычного. — Мы ловим злодеев, а их потом выпускают или дают срок ниже нижнего. Тот же Салихов, будьте уверены, максимум через год условно-досрочно освободится! Руки просто опускаются...

Конечно же, эта проблема — не внутридагестанская. Сердобольные присяжные, да и профессиональные судьи с одинаковой легкостью выпускают террористов и убийц по всему Кавказу. Чего стоит только история Майрбека Шебиханова, которого в июле 2004-го ингушские присяжные оправдали вчистую, а ровно через полтора месяца он стал одним из организаторов захвата школы в Беслане.

Но именно в Дагестане проблема эта стоит острее всего, ибо терактов происходит здесь неизмеримо больше, чем в любом другом регионе.

Весной прошлого года в Махачкале была обезврежена террористическая группа из 10 человек. Они собирались организовать серию взрывов, подорвать учебный центр МВД, забросать гранатами республиканский УБОП, а заодно ликвидировать имама одной из столичных мечетей, который публично осудил ваххабизм.

Разработка банды проведена была классически, в лучших традициях сыска. Уже на самом начальном этапе в ее состав был внедрен офицер МВД. Ваххабитам было невдомек, что квартира, любезно предоставленная их горячим единомышленником, где собирались они, без утайки обсуждая свои планы и замыслы, была напичкана спецтехникой. Каждое их слово фиксировалось.

В апреле 2005-го, когда материалов накопилось с избытком, группу решено было брать. Лидеров банды заблокировали в частном доме в Махачкале. Они долго отстреливались из автоматов, бросали гранаты. Два террориста погибли на месте. Третий — был схвачен. В подвале дома милиционеры обнаружили целый склад. Там хранился даже гранатомет, а количество боеприпасов превышало семьсот единиц.

Остальных пятерых членов группировки взяли в разных местах. И только главарь ее — Шамиль Абубакаров по кличке Ибрахим — успел сбежать в Чечню. Что, впрочем, не сильно ему помогло. Вскоре он погиб в бою с федералами.

Казалось бы, финал этой истории сомнений не вызывает. Но нет! Уже в ноябре все обвиняемые вышли на свободу. Они были полностью оправданы присяжными.

Ларчик открывается просто. На скамье подсудимых сидели не какие-нибудь крестьяне, сошедшие с гор, а юноши из хороших семей. Один из них, студент юрфака ДГУ Магомед Чееров, доводится племянником члену Верховного суда республики. Дядя другого — Шамиля Гаджиева — начальник ГУ МЧС Дагестана. Плюс папа — военком Советского района Махачкалы.

Зов крови на Кавказе — выше буквы закона. Наглядный пример — история боевика Амирова из Ногайской группы. Все МВД сбилось с ног, разыскивая его за убийство и терроризм, а он преспокойно отсиживался в Махачкале, дома у своего дяди, начальника отдела республиканской прокуратуры по надзору за правоохранительными органами. Бред какой-то: с девяти до шести дядя-прокурор драл с милиционеров три шкуры за плохую работу, а потом шел домой и кормил хинкалом вместе беглого террориста.

Я говорил об этом и с президентом Алиевым, и с министром внутренних дел, и с начальником УФСБ, и все они в один голос соглашались: правосудие на Кавказе — штука весьма относительная. И если с прокурорами и милиционерами разобраться еще как-то можно — в конце концов, наличие родственников-боевиков само по себе препятствие для дальнейшей службы, то с судами уж точно навести порядок невозможно. Особенно — с присяжными.

В чем смысл присяжного судопроизводства? В беспристрастности и непредвзятости судей — людей из народа. Но откуда взяться этой беспристрастности на Кавказе, коли все здесь друг друга знают, и даже если среди подсудимых и не окажется твоего родственника, то он обязательно будет каким-нибудь сватом или братом твоему соседу.

Выход здесь может быть только один: передать подсудность террористических дел напрямую в Москву — Верховному суду. Я не первый год бьюсь за это, но стена судейского сопротивления оказывается сильнее здравого смысла.

Николай Грязнов, начальник дагестанского УФСБ, привел мне ужасающие цифры. За последние несколько лет были освобождены или получили минимальные сроки наказания около 180 террористов. Только под амнистию, объявленную к 9 мая, попали 44 боевика.

Это фальшивое милосердие обходится потом очень дорогой ценой. Ведь большинство амнистированных или оправданных снова встают в строй. Как, например, Назим Идрисов, которого в 2001-м амнистировали — он участвовал в нападении на Дагестан, а в 2005-м взяли по новой: теперь уже Идрисов входил в банду Макашарипова и своими руками убивал милиционеров.

С тем же успехом году в 1943-м пойманных где-нибудь под Сталинградом фашистов следовало отпускать обратно, за линию фронта...

...Совсем недавно, в январе, Дагестан отмечал трагический юбилей: 10 лет с момента нападения банды Радуева на Кизляр и Первомайское.

Помнится, когда бандитов окружили в Первомайском, бравые генералы уверяли, что никуда радуевцы теперь не денутся.

А Радуев взял и ушел. Вместе со своими абреками. Потому что, заблокировав село с трех сторон, генералы забыли о четвертой. Они почему-то считали, что бандиты обязательно полезут вперед, прямо в их объятия. И когда орава боевиков рванула с противоположного фланга, противостояла им всего горстка спецназовцев.

То, что происходит сегодня в Дагестане, да и на Кавказе в целом, — очень похоже на блокаду Первомайского.

И как бы хорошо ни работало МВД, сколько бы бандитов ни ловило оно — до тех пор, пока спецслужбы будут вступать с ними в “интересные” отношения, а суды выпускать на свободу, победить террор мы не сможем никогда...

(Окончание в завтрашнем номере.)




Партнеры