Евангелие от Марии

Альтернативная жизнь “Маши и медведей”

26 апреля 2006 в 00:00, просмотров: 188

Свежих альбомов нынче по весне как-то немного выходит. Говорят, кризис звукозаписывающих компаний. Все сидят, рассчитывают — как бы чего лишнего

не потратить. Как бы не выкинуть деньги впустую. На какую-нибудь никому не нужную альтернативу.

Новый, два года вынашиваемый альбом воссоединившихся “Маши и медведей” никто

не решается выпустить по этой причине — вопиющая альтернативность. От данного обломного, казалось бы, факта света в глазах самой Маши Макаровой не убавляется,

а ее измененное тонкое отношение к жизни только укрепляется. И что-то разливается внутри, когда слушаешь ее новую песню “Мария”.


В небе белые флаги летят.

Мне бы поймать один. Назад

Улететь в свои леса и поля,

Где лежу на земле одинокая я.

Жду, когда вернусь наконец за собой.

И пущу, как венец, по воде свой покой —

На волю.

Обязательно. Я найду тебя.

Оболью слезою. Как водой живою.

Марию мою. Марию твою.

Марию свою. Марию…

На столе морковник с сухофруктами — результат изысканий в книге ведической кулинарии.

— Легкая еда. От тяжелой думать не хочется, действовать не хочется, ясность уходит. Тут во время поста горячий бутерброд с сыром съела — тяжело…

— Ты пасхальной ночью где была?

— Дома, в своей постели. Не на крестном ходе.

— “Молитва”, “Каин”, “Мария” (песни в пластинке)… Библейский какой-то альбом, Евангелие.

— Угу, Евангелие от Иуды. Иуда же предатель. А я, бывает, чувствую себя предателем. Еще как-то я попросила нарезать мне диск с нашим альбомом “Куда”. И человек, который это делал, так неразборчиво букву “К” надписал, что прочиталось “Иуда”. Еще Иуда — повешенный. А в картах Таро повешенный — очень хороший знак. Карта-перевертыш. Как песочные часы: перевернул — и все потекло заново. Я в состоянии движения. И главное — быть гибким. И держать равновесие.

— Как вы пластинку назвали?

— Еще не назвали. Завтра будем прослушивать последнюю песню, которую записали отдельно от остального. Это электронная композиция с живыми гитарами. Она написана самой последней, и мы не знали, как ее сыграть, не могли подойти. На репетициях как-то банально получалось. Потом ребята (группа, “медведи”. — К.Д.) приняли решение и сделали ее дома, в компьютере.

— Но весь альбом гитарный, тяжелый, альтернативный. Что для тебя это значит — “альтернатива”?

— Некое другое, не общепринятое решение. Наверное, честные мысли каждого человека, честное выражение им своей сущности — это уже альтернативный образ жизни. Альтернативный всем остальным.

— Тебя не расстроит, если альбом, который тщательно делался, на который возлагались надежды, не попадет в шоу-бизнес?

— Я очень верю в этот альбом. И до последнего, что бы мне ни говорили, не надену маску мрачного альтернативщика, который гнет свою тему и которому наплевать на мнение людей. Я считаю, мы записали очень достойную пластинку, и там есть песни, которые станут популярными в прямом смысле слова. Просто мы звучим несколько отлично от того, что сейчас привыкли слышать на радио. Поэтому многие считают, что наши песни там не пойдут. Но я считаю иначе. Время покажет.

— А если все же радиостанции не возьмут? Это для тебя станет большим разочарованием?

— Абсолютно нет. Потому что я опять и опять буду выходить на сцену с музыкантами. Пока у меня есть такая возможность, пока мы живы, пока мы друг друга слышим. Получать удовольствие от того, что мы играем. Каждый раз — по-разному. Ведь все мы меняемся каждый день. Сегодня у нас один концерт, завтра те же песни мы можем сыграть совсем иначе. И мне нравится это путешествие. От нас зависит — будет ли все выше, лучше, или мы совсем уйдем в даун какой-нибудь. Это тоже очень легко может произойти.

— Ты сама глубоко участвуешь в процессе записи песен? Или доверяешь музыкантам, “медведям” делать, как они чувствуют?

— Именно так. Я пока не чувствую в себе способности направлять кого-то в момент записи. Я даже не знаю, как называются эти ручки на пульте, я ничего не понимаю в технике. Я, конечно, могу сказать: вот это хочется сделать погромче, а флейту вообще отсюда лучше убрать. Музыканты и Бригитта (Бригитта Ангерхаузен — немецкий саундпродюсер, записавший “Маше и Медведям” три альбома) собирают все наши звуки в один пучок. И то, что получается, мне нравится.

— То есть этот альбом — абсолютно коллективный продукт, а не твой личный? И никаких конфликтов не возникает по поводу того, что и как должно звучать?

— Степень конфликтности, слава богу, уменьшилась. По сравнению с предыдущими альбомами. Как-то мы очень доверительно отнеслись друг к другу. Да и глупо конфликтовать. Ведь тут не может быть идеала. Моя мама как-то сказала: Маша, самая соль — в незавершенности. А если такая будет картина, что полный хеппи-энд — это уже конец, он же и начало. Другая жизнь уже, завершение цикла. Пока есть этот элемент незавершенности — как в записи альбома и его результате, так и во мне, как в человеке, — жизнь продолжается. Как только я стану совершенной — я умру.

— Но ты же стремишься к совершенству?

— Конечно! А как же!

— Значит, ты стремишься к смерти?

— Конечно. Я в принципе жду ее с нетерпением. Но только не знаю, когда ко мне постучатся и когда я должна быть готова. Поэтому, по идее, я всегда должна быть готова. Эта мысль очень закаляет дух: так самурай застегивает все пуговички, он в полном внимании всегда — потому что постучаться могут в любую минуту. И в этот момент нельзя быть растрепанным, несобранным — просто не сможешь тогда перейти на другой уровень. Это вообще очень сложно. Хотя бы в собаку не превратиться в следующей жизни.

— Да… Кастанеда… А ты счастлива?

— Да. Я счастлива, что у меня пока есть этот маленький миллиметр шанса стать лучше в каждый момент. Стать внимательнее, стать ответственнее, благодарнее, чутче, нежнее.

— Твое отношение к жизни близко к абсолюту.

— Но я сама об этом часто забываю. Допустим, сделаю плохой поступок и закрою глаза на это. Просто попущусь. Обычно такое происходит, когда хочется что-нибудь отпраздновать или отдохнуть. И что-то сразу закроется — и я перестану видеть, чувствовать и вообще забуду. И до состояния ясности придется опять карабкаться.

— Ты из дома часто выходишь?

— Стараюсь чаще. Но как хотелось бы — не получается. Приходилось сидеть в этой коробке, потому что было холодно. И с детишками (у Маши годовалые дочки-двойняшки Роза и Мира) сложновато выбираться на улицу. А сейчас по весне — начнем.

— Ну у тебя здесь довольно теплая коробка! (Все стены — в изображениях Будды, на кухне — запах благовоний.)

— Эта коробка может служить макетом для самого себя. Есть притча про буддийских монахов, которые ждали просветления и рассуждали между собой, кто первый его достигнет. И решили, что любой из них, но только не дурачок с метелкой, который убирает двор. В результате этот глупец единственный его и достиг. Поскольку, пока остальные разглагольствовали, он вместе с монастырским двором вымел и все уголки своей души. И я заметила: вместе с тем как убираешься дома, наводишь элементарный порядок (а когда дети в доме — этому нет конца, все время надо что-то расставлять по местам) — поддерживаешь состояние гармонии, следишь за равновесием. Чем чище то пространство, в котором ты находишься, тем чище ты. И наоборот. Вот можно себе помогать. Самый легкий способ стать чище — качественно помыть чашки.

— Ты собиралась недавно дать обет молчания. Серьезные тому были причины?

— Были. Слова материальны. И в один момент я поняла, что очень много говорю лишнего. Тем самым внося в свою жизнь хаос. Я долго не контролировала свои слова и свои движения. До сих пор, видишь, размахиваю руками во время беседы. Это можно, знаешь, с чем сравнить? Вот мама дала мне 100 рублей, чтобы я купила продукты для борща. Картошку, капусту, свеклу, помидоры, сметану. Я иду, вижу — семечки продают. Так захотелось, полузгала. В автоматах поиграла, мороженое поела. В результате я подхожу к магазину, а денег не хватает. И борщ не выйдет. Вот так я растрачивала очень часто на слова свою энергию. Я не могла справиться с этим потоком, не могла закрыть рот вообще. Лилось из меня что-то гадкое, неосознанное, и я уже решила замолчать. И действительно — один день промолчала. Но чувствую — это не приносит гармонии. Создает сложности в общении с мамой, с окружающими людьми. Но чтобы сразу не соскакивать, я решила говорить только с мамой по-английски. Хотя язык знаю плохо. Но мама у меня — преподаватель английского. Ну и, думаю, будет полезно попрактиковаться. В результате я стала следить за тем, что говорю. Научилась говорить минимум, но то, что хочу. Пришла к лаконичности. И на третий день мы с мамой такую уже тему раскрыли: про путь сердца. Пришли к моменту общения, который на русском языке никогда не могли с ней затронуть: у нас сразу возникали споры. А на английском пришли к кристальной чистоте, минимум слов — и очень плодотворный случился разговор. А потом я стала учиться разговаривать на русском — это тоже полезное дело. Все-таки не молчать, а учиться говорить.

— А с дочерьми ты как говоришь?

— Зависит от того, в каком состоянии нахожусь.

— Твоя жизнь сильно изменилась с их рождением?

— Конечно. Там где плюс, там и минус. Вот она, батарейка, и получается. С одной стороны — это якорь. Я уже не такая “перекати-землю”. Когда в любой момент могла подорваться и уехать не задумываясь. Все приобрело более заземленный образ. Но я поняла: мне это нужно было. Это приводит к принятию ответственности: найти себя здесь и сейчас. Не ехать на поиски за тридевять земель. Это действительно правильно: можно ведь метаться и никогда жизни не увидеть. Того, что лежит на самом видном месте. Я очень сильно разгонялась, моталась туда-сюда, не задумываясь ни о чем, стремилась к скорости. А дети не дают попуститься. Вот раньше: если мне плохо — я в жалости к себе спущусь в ларек. Чтобы побыстрее изменить вибрации своего восприятия. Накачу бутылочку пивка, чтоб стало поспокойнее. Сколько раз так было! Это затягивает: постоянное желание отдохнуть. И ты позволяешь себе отдохнуть сегодня вечером. А значит, будешь отдыхать и завтра. Очень много времени уходит на отдых. А дети не дают особо расслабляться и отключать внимание. Ты постоянно знаешь, что завтра ты проснешься рано и начнешь общение с детьми. За ними нужно не только следить, мыть им попочки и кормить, ласково с ними играть. Но еще и за собой постоянно следить — они же все снимают.

— У вас в квартире — музыкальная атмосфера. Сидите, часами на барабанах играете. На девочек это влияет?

— Конечно. У них все сейчас записывается на маленькие пленочки. О которых они помнить не будут, но которые будут работать уже.

— А ты что-то специально делаешь, чтоб на их пленочки повлиять?

— Единственное, что можно сделать, — это осознанно жить. Всеми своими словами, поступками, выражением лица. Вот, допустим, мы рисуем на стенах — они подходят и тоже начинают это делать. Они подражают. Мы играем на барабанах, они тоже пытаются делать какие-то звуки на губах. Они пытаются делать все, что видят. Они кувыркаются у меня уже. Для меня самой это такая школа: каждый день узнаю, как правильно вести себя с ними и что делать. Мои дети меня учат.

— Очень бы хотелось, чтоб как можно больше людей услышало песню “Мария”. Она обладает какой-то силой, мне кажется…

— У нас еще одна, последняя электронная песня — “Аве Мария”. Она о переходе на новую ступеньку. Когда приходит момент попрощаться со старой жизнью, маленькая смерть…

— И потом — НОВОЕ ВРЕМЯ.

— Да, верно.



Партнеры