Зачем уехал шест?

Елена Исинбаева: “Никому не доверяю настолько, чтобы выворачивать себя наизнанку”

3 мая 2006 в 00:00, просмотров: 224

Звезда мировой легкой атлетики, олимпийская чемпионка в прыжках с шестом, спортсменка, впервые в истории преодолевшая пятиметровую высоту, осенью неожиданно поменяла и тренера, приведшего к славе, и даже страну фактического проживания. Елена уехала из Волгограда, оставив за собой шлейф слухов.

Изменилась, но осталась прежней в своих прыжковых амбициях: “хочу прыгать высоко”. Оставшийся “шлейф” подробно обсуждать считает не то что ненужным, а даже вредным для новых побед. Елена уверена, что все эмоции она должна сохранить только для шеста. Потому что сегодня именно он определит ее будущее, “думать о котором после окончания карьеры — просто глупо”.

Елена Исинбаева, олимпийская чемпионка и многократная рекордсменка мира в прыжках с шестом, приезжает теперь в Москву только по срочным делам. Осенью поменяла тренера Евгения Трофимова, с которым прыгнула на исторические пять метров, на Виталия Петрова, воспитавшего легендарного Сергея Бубку. Новой жизнью довольна. Старую ценит, но считает, что ради будущего должна постоянно идти вперед. Когда была в театре или кино, не помнит. Цель знает. Средства для ее достижения — тоже.

-Вы уехали из Волгограда и живете сейчас в основном в Италии, правильно?

— Да, в Волгограде я только что отдыхала, в Москву приезжаю на какие-нибудь торжественные мероприятия. Вот для церемонии награждения премией “Слава” приехала буквально на один день, завтра опять улетаю в Италию, где буду тренироваться до первого старта — в июле в Париже.

— А чем вам так дорога страна Италия?

— Переезд в основном связан с моим новым тренером Виталием Петровым. Виталий Афанасьевич работает в итальянской федерации по контракту уже 16 лет, его знают, он все знает. У меня нет в Италии ни домов, ни квартир, обитаю на олимпийской базе, в двух часах езды на машине от Рима.

— Это правда, что живете в общежитии?

— Разве это удивительно? Там живут многие спортсмены.

— А как выглядит итальянское общежитие для звезд спорта?

— Большой дом, у меня 15-метровая комната, туалет, душ — все как положено. Кухонька есть, но я не готовлю, потому что вполне хватает трехразового питания в столовой. Есть сауна, массаж, все для восстановления, что мне еще нужно?

— Машина есть?

— А зачем она мне здесь? После Олимпиады купила БМВ, очень хотелось, сейчас папа на ней дома ездит.

— Ну, например, побаловать себя чем-нибудь вкусным или зрелищным. Куда-то выехать после тренировки?

— Если уж что-то приспичит сильно — до супермаркета можно дойти, он практически рядом. А что касается зрелищ — меня никуда не тянет.

— Почему?

— Тренировка, обед, сон, тренировка, ужин, сон. Вообще я ничего лишнего себе не позволяю. Я такой человек.

— А поговорить?

— Ну, есть же Интернет и телефон — для близких. Есть еще члены итальянской сборной, с ними общаюсь, хорошо, что английским уже овладела.

— И скорость речи на английском языке почти такая же, как и на русском. Как удалось?

— Для меня это было важно, я хотела сохранить, если можно так сказать, себя и на чужом языке.

— Вы занимались с преподавателем?

— Нет, сама учу языки — еще итальянский и французский. Нет времени, чтобы с кем-то договариваться. Да и трудно сказать, когда я свободна. А любая договоренность — это же привязка ко времени. Я сейчас полностью сконцентрирована на спорте. Даже если чего-то хочется, я не могу себе много позволить во имя спорта и результата.

— Но вот сейчас, например, надо было платье для церемонии выбрать…

— Ну, конечно, выбрала, это же особый случай. Шить на заказ — никогда не шью. Никаких стилистов у меня нет. Да и зачем? Я куплю то, что мне понравилось и что подошло.

— Жалеете деньги на покупки для себя?

— Для себя — нет. Если что-то нравится, на цену не смотрю. И надеюсь, это время не настанет, когда мне будет жалко на себя тратить.

— Привыкли уже к получению наград? Они ведь случаются столь же часто, сколь и соревнования.

— Я не могу к этому привыкнуть, потому что не отвечаю за результат. И потом соревнования — это только я, высота, планка, там меня не оценивают. А премия — это люди. Это любовь, поддержка, чьи-то симпатии. Каждый раз я очень волнуюсь.

— А когда вы уехали из Волгограда, поменяв тренера, родители, друзья не говорили: а может, лучше в родных стенах?

— Все со мной согласились. Я сказала просто: мне это нужно. Они поняли: решай сама, если говоришь нужно, значит, так надо.

— Почему вообще возникла необходимость переезда?

— Я в Волгограде уже знаю все. И вдруг поняла, что мне нужно что-то менять, чтобы я снова начала волноваться в душе, чтобы что-то новое появилось.

— Неужели при таком количестве мировых рекордов, что были у вас в прошлом году, включая покорение пятиметровой высоты, нужно было еще обновлять эмоции?

— Я почувствовала, что надо. Уехала сама, без чьего-то нажима, и чувствовала, что мне это нужно ради чего-то нового. Жизнь на рекордах ведь не заканчивается. Мне хочется и после прыжков найти свое место в жизни. После переезда я стала гораздо более известной в Европе и в мире. Не берусь судить, почему так происходит, но буквально каждый человек в легкой атлетике сейчас меня знает. Этого не было, когда я занималась только в Волгограде. За зимнюю подготовку, которая шла у меня с ноября по середину февраля, я была на четырех сборах: в Монако, Италии, на Украине, в Швеции. И мне было интересно. В Волгограде стены давили порой. Не представляете, как это классно: почувствовать новую дорожку, даже новое общение. Европейцы умеют общаться очень свободно. Они радуются любому месту, нахмуренное лицо — редкость. Я тоже стала более раскрепощенной, о такой жизни я, наверное, мечтала, она мне нравится. И то, что пришла еще большая известность, — хорошо. Хочу после спорта не пропасть. И хочется быть полезной, вот и все.

— На международном уровне?

— Почему нет?

— Вы об этом задумались сейчас, в связи с переездом, или раньше?

— Я думаю, это случилось после Олимпийских игр в Сиднее.

— Но там же не было не то что успеха, не было даже практически выступления. Да и было вам всего 18 лет.

— Да, я выступила там плохо, “забаранила”, не прошла квалификацию. Но именно там поняла по-настоящему, что спорт — это моя работа. Ну а потом, когда появилась и крепкая финансовая база, я стала более уверенно ощущать себя в мире. Поняла еще и другое — что я взрослый человек. Отсюда повысилась требовательность. Титул олимпийской чемпионки, встречи, приемы, личное знакомство со многими известными людьми — это же не может не обязывать. И стала ценить время, которое отведено для меня в спорте. Его не так много, надо успеть сделать все задуманное, заодно позаботиться и о себе. Женщинам в спорте тяжелее, чем мужчинам, нам надо думать и о детях, например, не только о рекордах. И потом — планировать будущее после того, как закончишь карьеру, — это глупо. Может, меня забудут сразу же? Грубо говоря, всему свое время. И это время нельзя упускать.

— Спорт — это дисциплина внутренняя, командная. Вы способны безоговорочно принимать чье-то решение?

— Нет, безоговорочно было, наверное, раньше. Например, каждый из нас подчиняется родителям, от которых зависит. Когда чего-то — материальной базы, отношений — добиваешься сама, трудом и собственной головой, то происходит некая переоценка, и уже многие люди начинают зависеть от тебя. Изменилось мое положение в обществе, изменилось отношение общества ко мне. И, может быть, я уже переросла некоторых людей — я знаю и умею больше.

— Перед чемпионатом мира в Москве в марте, когда я попросила вас на несколько минут задержаться после пресс-конференции, вы отнекивались и даже проронили фразу: “Не мучайте меня”. Боялись, что вас осудят за неожиданный переход от тренера Трофимова? Переход-то в общем случился на взлете карьеры.

— Нет, я просто не могла себе в Москве позволить ввязаться в какие-то конфликтные ситуации. Я делаю в первую очередь то, что нужно мне. И то, что, я чувствую, будет необходимо для результата. Поэтому чужие страсти — это абсолютно мимо меня. Я готовилась к зимнему сезону, и мне было важно выиграть эти соревнования. Я их выиграла. Спорт для меня приоритетен, впереди еще Олимпиада в Пекине. И все, что мешает спорту, должно уходить на второй план.

— Но смена тренера на взлете чревата неожиданностями.

— Да, я рисковала в какой-то степени. Но чувствовала, что приближается опустошение: еще одна победа, и что? Сегодня выиграла, завтра об этом все забыли, ты должна снова выиграть, для этого нужно новое наполнение жизни. Этим наполнением могли стать только большие перемены. Я не жалею. Когда мы только встретились с Виталием Петровым, я прямо сказала, что мне нужно, чтобы тренер стопроцентно выкладывался в работе со мной.

— У вас были другие варианты в выборе тренера?

— Нет. Потому что выбирать не из кого. Виталий Афанасьевич — прекрасный тренер, замечательный человек, он очень хорошо чувствует спортсмена.

— Петров не пытался отговорить вас, решение и ему, наверное, давалось нелегко?

— Пытался и говорил, что, наверное, стоит все-таки какое-то время подумать еще. Тогда я просто спросила: вы согласны или нет? Он принял мое предложение. Его некоторую нерешительность вначале понять можно — я уже состоявшаяся спортсменка, и это большущая ответственность: начинать работать не с нуля, а с мировых рекордов. Мы не знали друг друга, а в каждом человеке есть и положительное, и отрицательное. Но мы проработали уже полгода, и меня все устраивает. За нашими плечами уже совместный чемпионат мира. Петров, конечно, очень волновался в Москве. Он не знал, как я поведу себя в секторе, я не знала, как он себя поведет. Хорошо, что обоюдные ожидания оправдались. Мы работаем, и работаем много. Конечно, база у меня заложена крепкая, и надо сейчас только подчищать технику. Я особо не углубляюсь в методику тренера, просто стараюсь выполнять то, что он говорит. Мне много знать не нужно.

— Тот случай, когда лишняя информация мешает?

— Если слишком забить себе голову, могут возникнуть завихрения, запутаешься. Важно, что тренер знает много и мне об этом говорит, а я выполняю. Но опасности, что мы что-то испортим, нет. Потому что мы просто доводим дело до идеала, как макияж перед выходом: тушь, румяна. Хотя, например, технику бега немного изменили. Я хочу прыгать высоко и остаться на том уровне, на котором была.

— Сейчас, когда уже прошло больше месяца после чемпионата мира в Москве, изменилась ли ваша оценка выступления в столице?

— Нет. Все было удачно. Да, не было рекорда, но я выиграла, на что всегда и настраиваюсь. Потому что победа — в любом случае победа, к ней придраться невозможно.

— Вы стали более сдержанны в ответах, количество слухов обязывает?

— Дело в том, что неосторожными словами можно сильно обидеть человека, про которого что-то говоришь. Меня можно, например, спровоцировать на что-то в разговоре, как и любого, а потом читаешь и неприятный осадок остается.

— Осадок после информации о предложенных шести миллионах за смену гражданства тоже остался или сработал принцип “чем больше говорят, тем лучше”?

— Нет, этого принципа не придерживаюсь. Я смеялась, когда узнала об этом, причем от немецких журналистов. Мне приятно, что меня так дорого ценят. Но разве я хоть когда-нибудь позволила сказать, что не буду выступать за Россию? Этого не может быть, поэтому и смешно.

— Легкая атлетика, на ваш взгляд, уже научилась зарабатывать деньги?

— Думаю, что самые большие деньги все равно зарабатывают в теннисе. Спортсмен выигрывает один чемпионат, получает кучу рекламных контрактов и огромные призовые. В легкую атлетику это тоже со временем придет, не сомневаюсь, потому что она нисколько не хуже остальных видов спорта, может, даже и интересней. И такого количества медалей, которые приносят наши легкоатлеты, прославляя Россию, ни в одном другом виде спорта нет. А видов у нас сколько? Поэтому, я думаю, реклама скоро обратит особое внимание на легкую атлетику. Потому что и звезды у нас замечательные.

— Вы учитесь на чьем-то примере?

— Я ни с кого не беру пример. Я сама буду добиваться всего того, чего хочу сама.

— Друзья могут что-то посоветовать?

— Наверное, я умею дружить. Но нельзя это делать абстрактно, на это тоже нужно время, которого сейчас нет.

— А если возникнет необходимость в психологической поддержке, что часто бывает в большом спорте с вашими нагрузками, обратитесь?

— Мама учила верить только в себя, я никому не доверяю настолько, чтобы выворачивать себя наизнанку. Поэтому никаких людей я не посвящаю в свои личные дела.

— В летнем чемпионате Европы вы будете принимать участие?

— Обязательно. Сейчас вот отдохнула немного — и дома побывала, и уезжала специально — и приступаю к тренировкам. И не могу от них отвлекаться. Мне это не в тягость, потому что тренироваться на самом деле для меня кайф. Это и отдых, и развлечение, и необходимая нагрузка, все сразу…




    Партнеры