Следствие не ведут знатоки

Убитый в части солдат пять лет числился дезертиром

4 мая 2006 в 00:00, просмотров: 621

“Ваш сын — дезертир, он самовольно ушел из части. В отношении него возбуждено уголовное дело. Если он явится домой, тут же сообщите об этом, иначе ему будет хуже…”

Вот так военные огорошили родителей рядового Юры Юнчика — Галину Васильевну и Александра Вячеславовича. Сын — дезертир… Они не поверили и тут же засобирались в Воркуту, к месту службы Юры, на поиски. Но им дали понять, что в части их никто не ждет. Велели сидеть дома и не вмешиваться…

Если бы они послушались приказа и не стали “вмешиваться”, то, наверное, никогда бы и ничего больше не услышали о Юре. Так и жили бы с клеймом: родители дезертира.

Пять долгих лет у Юнчиков ушло на то, чтобы доказать: их сын не уходил самовольно из части. Пять лет ушло на то, чтобы докопаться до истины и узнать, что произошло с Юрой в армии…

“Об этом ни в коем случае не должна узнать мама, она и так болеет. В общем, у меня перелом челюсти с небольшим смещением осколков. На того, кто это сделал, завели уголовное дело. Я не стал ничего таить и рассказал подробно, как было. Я мог бы уделать его так, что этот садист улетел бы оттуда калекой и еще хуже, чем я. Но я не хочу иметь дело с уголовщиной и не стал этого делать. Я слышал и видел многое, но служить предпочел спокойно, потому что очень хочу домой”.

Так написал своему отцу рядовой Юрий Юнчик в теперь уже далеком 2000 году.

Юру призвали в армию из города Лабытнанги Тюменской области в мае 1999 г. От службы он не скрывался, хоть, кстати, и был гражданином Белоруссии. Так что и призвали его незаконно. Но речь не об этом. Призвали так призвали.

В военкомат Юра помимо прочих документов принес характеристику с места учебы — из ПТУ:

“Активен, эмоционально уравновешен. Старается контролировать свои слова и поступки. Отличные отзывы на предприятии, где Юра проходил практику. С удовольствием занимался на уроках физкультуры, предпочтение отдавал футболу. Увлекался игрой на гитаре. Писал стихи для стенгазеты. Приучен к труду. Любую порученную работу выполнял охотно. Много читал и старался узнать новое в области техники. Правдив по отношению к родителям, учителям, товарищам. Всегда охотно вступает в контакт, его поступки и слова свидетельствуют об уважении к другим людям…”

Служить парень попал в погранвойска, в Воркуту, в в/ч 2532.

Долгое время все вроде шло хорошо, но в октябре 2000 г. Юра прислал тревожное письмо. Его избил сослуживец Вячеслав Петунин: выбил четыре зуба и сломал челюсть.

Месяц Юнчик лежал в госпитале, ему сделали операцию. В отношении Петунина было заведено уголовное дело: от его рук пострадал не только Юнчик, но и другие военнослужащие. Удивительно, но пока шло расследование фактов избиения, Петунин находился с Юнчиком в одной части. Никто даже не подумал оградить одного от другого.

Получив письмо, Юрины родители, Галина Васильевна и Александр Вячеславович, немедленно выехали в Воркуту.

— Сын рассказал об издевательствах, которым подвергались солдаты, — говорят родители Юры. — Как их избивали старослужащие, ставя к стенке. Били ногами — с разгона в живот, сапогами по ногам... Но Юра успокаивал нас, надеялся дослужить — оставалось-то всего полгода.

* * *

19 октября родители уехали.

А 8 ноября 2000 года они получили из части телеграмму, которая гласила, что их сын самовольно оставил часть: отсутствие Юры обнаружили 3 ноября на вечерней поверке, и с тех пор его никто не видел.

— Командир части Вашкевич на наше предложение выехать к ним для помощи в поисках сказал, что мы там не нужны, — вспоминают родители Юры. — Не хотел с нами разговаривать, бросал трубку... От нашего военкома мы узнали, что в день исчезновения сына к нему в столовой подходил тот самый солдат, который его избил. После этого Юра пришел в казарму расстроенный, взял книгу и ушел обменять ее в библиотеку. Назад он не вернулся, только на чердаке нашли его одежду.

Юнчики не послушались командира части Вашкевича и немедленно выехали в Воркуту.

Помощи от командира они так и не дождались — тот общаться с ними вовсе не стал.

— Как же так? — вздыхают мать и отец. — Ведь мы имеем право знать о судьбе своего единственного сына! Он же — не преступник, не зэк, мы отдали его служить родине, а родина что? Такое впечатление, что все эти командиры сами не люди, у них как будто нет детей… Штампуют их, что ли, где-то, таких бездушных…

Два года родители колесили между домом в Тюменской области и Воркутой. Занятие, надо сказать, не из дешевых. А лишних денег в семье никогда не было. Мать — сторож, отец — разнорабочий.

Но их собственное расследование не продвинулось за это время ни на шаг. Военные уговаривали: мол, подождите, может, сам явится или мы его найдем…

* * *

На самом деле в части никто и не думал искать рядового Юнчика. Это родители поняли 24 июня 2002 года, когда состоялся суд по заявлению командира части о признании Юрия Юнчика безвестно отсутствующим (для решения вопроса об исключении его из списков).

Родители Юры нашли в себе силы приехать в суд. И не зря: там они впервые (!) услышали о том, что еще 9 ноября 2000 года — через несколько дней после исчезновения Юры — на чердаке клубно-спортивного комплекса части в двух вентиляционных коробах обнаружили окровавленные тельняшку, сапоги и куртку. На одежде было колото-резаное повреждение ткани, оторваны пуговицы. Маркировка на камуфляже указывала, что это форма рядового Юнчика...

Чердак был весь залит кровью. Ее там было так много, что напрашивался однозначный вывод: тот, кому эта кровь принадлежала, самостоятельно выйти из здания уже не смог бы.

Получается, в части с самого начала знали, что с Юнчиком — беда. И ничего не сказали родителям…

Выяснилось также, что из пожарного щита клубно-спортивного комплекса исчез топор.

На крыше клуба была дорожка следов, которая вела от окна вентиляции к краю крыши.

На снегу внизу тоже была кровь...

Все это родители узнали спустя два года после пропажи сына. Случайно.

У них уже не было сомнений в том, что Юра — убит.

Но даже после этого командование части и гарнизонная прокуратура считали парня… дезертиром.

Нет тела — нет дела.

* * *

Родители солдата взялись за расследование сами.

Они обратились: в прокуратуру Воркуты, в Главную военную прокуратуру, в ФСБ, в Минобороны, в Генштаб, в Администрацию Президента. В каждом своем послании высоким чинам Галина Васильевна и Александр Вячеславович писали, что считают убийцей Вячеслава Петунина, просили помощи в наказании виновных, в поисках тела сына. “Пожалейте вы нашу семью. Дайте захоронить останки сына. Помогите!” — обращались они к должностным лицам.

— После долгих проволочек дело поступило в военную прокуратуру Федеральной погранслужбы РФ в Москву, — рассказывают юристы фонда “Право матери”, которые оказали семье Юнчиков большую поддержку.

Первое, что сделал следователь, — вынес постановление об анализе на ДНК найденной на месте происшествия крови. Экспертизу провели только в 2004 году. Она достоверно подтвердила, что эта кровь Юрия Юнчика. Кстати, там же была обнаружена и другая кровь — скорее всего убийцы. Возможно, преступник поранился, орудуя ножом.

Получается, что у следствия с самого начала были стопроцентные улики: шапка с подписью Петунина и кровь убийцы — его же (это показала экспертиза).

Прокуратура ФПС возбудила дело об убийстве Юрия Юнчика. Правда, надежды, что тело парня найдут, было мало. Воркута — сплошной лес и тундра, где много дикого зверья. Но родители не оставляли надежду найти останки сына.

Разыскать бывшего рядового Петунина не составило труда, хотя тот уже давно демобилизовался. Под напором улик тот признался — он убил Юнчика. Убил потому, что боялся попасть под суд за дедовщину: Петунин регулярно избивал сослуживцев, а Юнчик честно рассказал про издевательства Петунина. Тот же неоднократно пытался повлиять на Юрия, чтобы тот давал ложные показания. Солдат отказывался. И поплатился за свою принципиальность жизнью…

* * *

Что же случилось в тот роковой день 3 ноября 2000 года?

Днем солдаты случайно встретились возле клуба, и Петунин в очередной раз завел тот же разговор. Юнчик вновь отказался, тогда Петунин затащил его внутрь здания, задушил парня, оставив тело на чердаке.

Вечером убийца вернулся в клуб. Уже вооруженный “пожарным” топором: чтобы не нашли тело, он решил его расчленить.

Поднявшись на чердак, Петунин быстро разделался с трупом, загрузил расчлененные части в целлофановый мешок и оттащил его в стоящий неподалеку мусоросборник…

Найти тело можно было сразу после убийства — к мусорке вели кровавые следы, не увидеть которые мог разве что слепой.

Такие промахи следствия непростительны. Если только оно специально не закрыло глаза. Тогда вина — двойная.

…Расчлененное тело Юрия Юнчика было найдено в июле 2005 года, через пять лет после совершения преступления. Все это время он был не в лесу, не в тайге — на территории войсковой части. В мусоросборнике, в яме глубиной полтора метра.

* * *

Петунину предъявили обвинение по статье “Убийство, совершенное с особой жестокостью”.

Тяжелейший уголовный процесс Галина Васильевна вынесла с трудом, ведь после смерти сына она перенесла сложнейшую операцию — трепанацию черепа, стала инвалидом второй группы. А после суда окончательно слегла. И все потому, что Петунина… признали невменяемым.

Так всем проще. Что с дурака взять?

Правда, суд посчитал, что в момент убийства преступник ясно отдавал отчет в своих действиях. А вот потом сошел с ума. Его диагноз — “реактивное состояние с депрессивной симптоматикой”. Теперь Петунину предстоит принудительное лечение. Сколько-то времени он проведет в психбольнице. А когда врачи сочтут его здоровым, он вновь предстанет перед судом.

Родителям Юрия Юнчика судьи в компенсации морального вреда отказали.

Неужели военные судьи рассудили так: подумаешь, убили солдата?… Не он первый, не он последний. Бюджет же у армии не резиновый...

Кстати, командиру части Вашкевичу присвоили генеральское звание и отправили на повышение...

Комментарий председателя правления фонда “Право матери” Вероники МАРЧЕНКО:

— Мы готовы помочь Галине Юнчик обжаловать приговор в части морального вреда. А если там были нарушения процессуальные, будем добиваться отмены приговора. Обжаловать приговор можно и в надзорном порядке, и, возможно, даже в Европейском суде. Вообще, наш фонд не в первый раз сталкивается со случаем, когда числящийся в самоволке солдат на самом деле убит и тело его спрятано на территории воинской части. Если бы не настойчивость родителей убитого, тело Юры найдено не было бы. Так бы его и числили в “безвестно отсутствующих самовольщиках”. А сколько их всего — навсегда пропавших во время прохождения армейской службы мальчиков? Наши статистические данные о потерях в Российской армии вообще не сходятся с тем, что публикует Минобороны. Сколько таких, как Юнчик, лежат где-то закопанными, не проходящими ни по каким минобороновским спискам?




Партнеры