Критические дни №7

Д.Г.: "С кем приятно иметь дело, у тех своих дел хватает"

5 мая 2006 в 00:00, просмотров: 218

МАЙСКИЕ ПРАЗДНИКИ, ИЛИ ТОЛСТЫЙ И ТОНКИЙ

(почти по Чехову)

На 1 мая лучше всего сидеть дома или на даче в позе, известной с детства, сажать редис.

Весь мир в эти дни на барбекю, товарищ позвонил из Казахстана, жарят, школьный друг из Чикаго то же, первая любовь из Новой Зеландии на океане жарит гребешки и прочих гадов. Пусть жарят, кто что может, лучше, чем друг друга, вот такая солидарность всех трудящихся.

Приятель мой, коммерсант очень средней руки, рассказал, как он в прошлом году на майских праздниках провел дни у своего студенческого товарища на яхте в акватории Средиземного моря.

В некоем благословенном времени они вместе в общаге жили, пели, веселились. А в конце учебы поклялись на Воробьевых горах в вечной дружбе, как Герцен с Огаревым, мой товарищ (далее — Тонкий) звезд с неба не хватал, он, кстати, вообще ничего чужого не хватал, но работал на себя на ниве женского белья в Подмосковье, где шил стринги, трусы такие для бедных, где веревочки были не только сзади, но и спереди. Жил себе, забыв о ядерной физике, и никому не завидовал.

Приятель его (далее — Толстый) преуспел после 93-го года, его назначили олигархом по лесному ведомству, где он быстро понял, что лес не наше богатство, а его. Пилить лес — дело нехитрое, это и китайцы могут неплохо, а вот прибыль — это он умел, никому не доверял.

Десять лет они не виделись, но клятва действовала, случайная встреча на поминках учителя захлестнула обоих воспоминаниями, и Толстый позвал друга на майские проплыть по побережью Сардинии и отвести душу.

Тонкий до этого за границей был один раз, в Турции, по горящей путевке, инклюзив (все включено), опился на халяву и обгорел, как зад у мартышки, вот такой его опыт сладкой жизни.

Толстый жил по-царски, жена с ребенком была выслана в Лондон без права переписки. В тот период он жил с молодой актрисой, прославившейся тем, что в сериале он ее финансировал, она очень жизненно воплощала его сексуальные фантазии, в реальной жизни он и в юности был не силен.

Яхта у Толстого была длинная, чуть меньше, чем у модельера Валентино. Зато больше, чем у Берлускони.

Встретились друзья с восторгом, все было прекрасно, водочка, шашлычки, рыбалка, вечерние посиделки со слезами и воспоминаниями о золотом времени в общаге на Лесной улице. Все было хорошо, только жена Тонкого никак не могла привыкнуть к манерам юной кинодивы, которая вела себя на яхте с командой, как помещица Салтычиха из поэмы Некрасова. Она хлестала по щекам горничных в отсутствие Толстого, уехавшего с Тонким на рыбалку. Путешествие закончилось внезапно, как сигареты под утро, Толстый срочно вылетел в столицу на личном лайнере, во “Внуково-3” друзья расстались счастливыми. Через неделю в однокомнатную в Подольске курьер принес конверт из лесной корпорации, где лежал счет за путешествие по синему морю, цифра в итоге была круглой, от чего глаза у Тонкого стали квадратными.

Тонкий сразу позвонил Толстому, поблагодарил за поездку, а потом спросил, не ошибка ли его аппарата — счет в у.е. Нет, ответил друг, это яхта корпорации, акционеры не поймут, цена нормальная, он сам проверил, скидка 50% как другу, ничего личного. Тонкий все понял, продал свой “Опель”, отправил деньги по адресу и зажил дальше без обид и терзаний, дружба дороже.

МЫСЛИ НА ЛЕСТНИЦЕ

Я вспомнил эту историю не для укора толстым — это частный случай, просто разные геометрии с тонкими — одни живут по Эвклиду, другие по Лобачевскому, ведь параллельные прямые не пересекаются, это аксиома…


Валерий ЗЕЛЕНОГОРСКИЙ


Несколько строчек, возникших при беглом взгляде на памятник Петру Великому работы Зураба Церетели

Люблю тебя, Зурабово творенье,

Москва-реки украсившее гладь!

В пиите пробуждает вдохновенье

Твоя литая бронзовая стать!

Как согревает душу твой задорный,

Диковинный и диковатый взгляд!

Сей памятник — едва ли рукотворный!

Подобного руками не творят.

Едва закат своим оттенком ржавым

По всем твоим изгибам пробегал,

Я понимал, что вот — лицо державы!

Я так себе его и представлял.

И пусть над ним витийствует и стонет

Эстетствующий лишний человек —

Стоит в воде творенье и не тонет!

А это значит — сделано на век.


Сергей ПЛОТОВ


ВСТРЕЧА

Так уж у нас все устроено, что пройти по улице и не схлопотать за что-нибудь по физиономии — практически невозможно. Менталитет у нас такой. Что поделаешь. Вот и Иванов вышел как-то вечером из дому по срочной надобности и прямо за углом на трех мужиков наткнулся.

— Ну, — говорят те, — и чей же ты будешь?

— Как чей? Свой, — отвечает Иванов.

— Да уж по обноскам видим, что не чужой, — не удовлетворяются его ответом мужики. — А вот какой ты будешь, к примеру, национальности?

— Кто какой? — тянет время Иванов и на всякий случай отвечает: — Местной.

— Так, — говорят мужики. — Местность эта, между прочим, Выхино-Зюзино называется. Значит, выходит, национальность твоя будет выхино-зюзинец?

— Значит, так! — стоит на своем Иванов.

— И в паспорте у тебя, значит, выхино-зюзинец написано?

— Нет, — говорит Иванов, — в паспорте у меня написано Иванов.

— А дальше? — спрашивают мужики.

— А дальше, — говорит Иванов, — фотография.

— Чья? — не отстают мужики.

— Была моя, — честно отвечает Иванов, — пока сын мой малолетний, поганец, фломастерами ее не разрисовал.

— Ну, а теперь чья? — вкрадчиво спрашивают мужики.

— А теперь, — в сердцах говорит Иванов, — она больше на фотку вон того памятника похожа, голубями обсиженного.

— Хорошо, — не без досады говорят мужики, — а что, к примеру, в твоем паспорте насчет отчества написано?

— Ничего, — со спокойной совестью отвечает Иванов.

— Как это?

— А вот так. Там пятно от портвейна.

— А место рождения? — не отстают мужики.

— Двадцатое отделение милиции! — с намеком отвечает Иванов.

— А фамилия жены? — не понимают намека мужики.

— Иванова.

— А девичья?

— Так это и есть девичья. А по мужу она Петрова.

— То есть как это? — немедленно шалеют мужики.

— А вот так, — потихоньку наглеет Иванов. — Она себе фамилию второго мужа решила оставить.

— Хорошо-о-о… — тянут мужики. — А кто твой отец?

— Мужик! — решительно говорит Иванов.

— А мать, значит, баба? — ехидно спрашивают мужики.

— Уж извините, ребята, — разводит в ответ руками Иванов, — может, я вас чем, и обижаю, но не мужик была точно!

— Да-а-а… — качают головами мужики, — уж больно ты юркий для Иванова. Чего ни спросишь — на все у тебя ответ. Подозрительно это…

— Не, мужики, — говорит тогда Иванов, — ежели вы на предмет пограбить или там морду набить, то так и говорите. А то че вы все издалека да издалека…

— Вообще-то, — поразмыслив, говорят мужики, — мы на предмет национальной идеи беспокоимся. Но если ты так настаиваешь, то гони деньги!

— Так нет их у меня ни хрена! — выворачивает карманы Иванов. — И давно уж не было.

— Ну и какой же ты после этого Иванов? — с укором спрашивают мужики. — Сволочь ты выхино-зюзинская!

Ну а дальше, понятное дело, начинают Иванову профиль лица портить. Вместе с фасом…

Нет, чего бы там ни говорили, а страна у нас все-таки интернациональная. Иванов ты, не Иванов, но пройти по улице и не схлопотать по морде все равно не сможешь. Менталитет такой. Что поделаешь.


Алексей АНДРЕЕВ


Осенило

Одиночество — это когда много друзей,

а хочется побыть одному.


Иной раз считаешь за счастье,

когда звонишь-звонишь, а все занято-занято.


Я упустил прекрасный шанс послать вас к черту!

Не могли бы вы вернуться?..


Давать объявления в брачные газеты — все равно,

что писать в Нобелевский комитет с просьбой о вручении внеочередной премии.


Александр ШАГАЛ




Партнеры