Вечно зеленый коридор

Что стоит за чередой шумных отставок?

17 мая 2006 в 00:00, просмотров: 992

Комментируя череду околотаможенных отставок, Путин сказал: “Это результат длительной целенаправленной работы правоохранительных органов”.

В самом деле, столь массовых чисток не было в России давно. Но чистки ли это? Или мощная пропагандистская акция, приуроченная к президентскому Посланию?

Кто был “зачищен”? Три лубянских и два прокурорских генерала плюс пять сотрудников МВД — от полковников до старшего лейтенанта.

То есть во всей многомиллионной правоохранительной армии обнаружилось только десять злодеев. Да еще директор Федеральной таможенной службы, которого сняли, правда, “в связи с переходом на другую работу”.

Вам самим-то не смешно?

Все без исключения правоохранительные органы и спецслужбы коррумпированы снизу доверху. В том же Департаменте экономической безопасности МВД, где служили уволенные полковники и старлеи, можно брать каждого второго — не ошибешься, но выше зам. начальника одного из ОРБ (оперативно-розыскного бюро) чистка почему-то никого не коснулась.

Мне много лет приходилось заниматься таможенной темой: еще со времен светлой памяти Рушайло и Орлова. Так вот, я с полной ответственностью могу заявить, что нет сегодня ни одного таможенного терминала, который не платил бы дань силовикам. До 50% всего контрабандного дохода уходит в карманы борцов с этой самой контрабандой: милиция, ФСБ, прокуратура. Наконец, таможенная служба, где берут взятки практически все: от руководителей до досмотровых.

Ни для кого не секрет, что любой начальник таможни получает ежемесячный оброк с каждого терминала. Начальники таможенных постов и вовсе находятся на содержании у владельцев СВХ — складов временного хранения.

До 90% всей бытовой техники, одежды, обуви, стройматериалов идет в Россию контрабандно. Если посмотреть статистику, окажется, что в прошлом году, например, число ввезенных в страну плазменных телевизоров близко к нулю.

Все об этом прекрасно знают. Как знают и о том, что ежемесячная прибыль крупного московского таможенного терминала достигает пары миллионов долларов. И в этом — ответ на все вопросы.

Я не против увольнения конкретных генералов и полковников, тем более что многих из них знаю лично и сомнений в их нечистоплотности не испытываю.

Но то, что случилось, — это вовсе не борьба с коррупцией, а показательная порка. Невозможно вычерпать стаканом море. Бороться надо не с последствиями, а с причинами.

В черный контрабандный бизнес вовлечены тысячи людей в погонах. От увольнения десяти из них ничего не изменится. Даже учитывая возвращение таможенной службе самостийности и прихода нового руководителя — генерал-лейтенанта внешней разведки.

Это, к слову, отдельный вопрос. На протяжении двух лет нас уверяли, что административная реформа несет исключительно благо. Когда из самостоятельного правоохранительного органа таможня была превращена в структурное подразделение Минэкономразвития, все хлопали в ладоши, а Греф публично обещал подать в отставку, если не наведет порядка.

Не навел. Но и не подал. У политиков — короткая память. Хотя с самого начала понятно было, что решение это — ошибка. Впервые за всю новейшую историю таможня не выполняла плана по собираемости платежей. Бывшего комсомольского лидера совзагранколонии в ГДР Александра Жерихова спасало лишь то, что нефть постоянно росла в цене, а вместе с ней росли и таможенные акцизы. Только к работе таможни это никакого отношения не имеет.

Можно по-разному относиться к бывшему председателю ГТК Михаилу Ванину, посольствующему ныне в Словении, но нельзя не признавать: за 5 лет своего правления его команда делала все, чтобы установить на таможенном рынке внятные правила игры. Была, скажем, придумана хоть и не совсем законная, но зато эффективная схема, когда коммерсантам регулярно спускались размеры платежей: сколько они должны платить государству за каждую категорию импорта. Эти цифры поднимались 3—4 раза в год.

С уходом Ванина и его правой руки, тогдашнего куратора силового блока ГТК Бориса Гутина (о нем разговор чуть позже), эта схема была сломана. Махновской вольницы, наступившей в таможенном бизнесе, старожилы не помнят со времен бандитского капитализма.

Можно было делать все что угодно: под видом зеленого горошка провозить, например, домашние кинотеатры, только успевай платить. И если раньше таможенные коммерсанты жили пусть и не по законам, но хотя бы по понятиям, то теперь и понятия эти исчезли.

Объемы взяток достигали миллионов долларов. Особую популярность приобрел новый вид рэкета, когда на какой-то терминал сначала “наезжали”, а потом “отъезжали”, но уже за деньги. (Наряду с таможенниками особо преуспел в этом ДЭБ МВД. Уволенного давеча зам. начальника 10-го ОРБ МВД Никиту Попова знала вся контрабандная Москва.)

Кое-кто сравнивает проведенные чистки с делом “оборотней” из МУРа. Однако “оборотней” не увольняли громогласно, а хватали. С доказательствами, уликами, с найденными в банковских ячейках миллионами, хотя генералов среди них и не было.

Возможно, я чего-то не знаю. Возможно, вслед за отставками наступит и череда арестов. Только опыт всех публичных антикоррупционных акций убеждает меня в обратном.

Это исконно национальная наша забава: бороться с коррупцией, не задевая главных коррупционеров...

* * *

Если коррупция в таможне стала уже притчей во языцех, то о коррупции в парламенте, а особенно в верхней ее палате, говорить как-то не принято.

Тем удивительнее, что одновременно с чередой “силовых” отставок руководство Совета Федерации инициировало отзыв сразу четырех своих сенаторов.

Журналисты и политологи незамедлительно связали оба события воедино. Собственно, изначально на это и был сделан расчет (таких совпадений не бывает), хотя, если разобраться, здесь нет практически ничего общего.

Из четырех “инициированных” сенаторов лишь двое (Игорь Иванов и Борис Гутин) имеют некое отношение к таможне. Но если в МВД и ФСБ говорят, что Иванов был как-то причастен к перехваченным на Дальнем Востоке партиям контрабанды, из-за которых арестовали начальника Дальневосточной таможни, то Гутин расстался с таможенным ведомством уже два года назад и дорогу туда забыл. (Об этом он подробно рассказывает в публикуемом сегодня интервью.)

Двое других аутсайдеров — Аркадий Саркисян и Александр Сабадаш — связаны с таможней не более, чем с освоением космоса. Более того, водочного короля Сабадаша, чье состояние журнал “Форбс” оценивает в 120 миллионов долларов, Миронов пытается выжить из палаты уже больше года: его полномочия Совфед не подтверждает с зимы 2005-го.

Аркадий Саркисян, работавший прежде в империи Олега Дерипаски, также далек от таможенных разборок. В разговоре со мной он сообщил, что ему никто ничего не объяснял, а Миронов пригласил его на беседу уже после того, как направил письмо об отзыве. Единственной претензией были названы редкие поездки в регион (Саркисян представлял Хакасию).

Иными словами, красивая таможенно-коррупционная версия рассыпается на глазах. Предположим, однако, что Миронов решил под сурдинку сделать хорошую мину и избавиться от представителей олигархических структур. Желание почетное. Но почему коснулось оно лишь единиц?

Для всех очевидно, что за последние годы Совет Федерации превратился в некий филиал РСПП. Каждый уважающий себя олигархический холдинг считает долгом иметь личного сенатора.

Из сотни самых богатых россиян, опубликованных журналом “Форбс”, десять имеют в кармане сенаторский мандат. Еще пятеро значатся в аналогичном списке журнала “Финанс”. И перечень этот — отнюдь не исчерпывающий.

Вы верите, что какой-нибудь миллиардер — ну, например Фархад Ахмедов, бывший владелец “Нортгаза” с состоянием в 1,27 миллиарда долларов (по версии “Форбс”) — вдруг проникся любовью и участием к бедам Краснодарского края и решил защищать его интересы?

Или бывший вице-президент “Онэксима” Игорь Каменской, который сначала представлял интересы жаркой Ингушетии, а потом резко изменил климатические условия на холодный Красноярск, обуреваемый исключительно желанием отличиться на законодательной ниве?

Кремль сам очутился в собственной ловушке. Когда в 2000-м году менялся принцип формирования Совета Федерации, делалось это с одной-единственной целью: ослабить позиции региональной элиты. (По старому закону губернаторы и главы заксобраний автоматически являлись сенаторами.) Но избавившись от одной проблемы, получили другую. Сенаторское место превратилось в обыкновенный товар. Сегодня его цена доходит уже до 3,5—5 миллионов долларов. Для людей с состоянием — сущий пустяк. Открывающиеся административные возможности с лихвой компенсируют потери. Опять же — неприкосновенность.

Среди членов Совета Федерации есть судимые или бывшие под следствием. Есть те, кому надо уйти от уголовной ответственности. (Самый вопиющий пример — бывший первый зам. министра финансов Андрей Вавилов, которому предъявлялось даже обвинение. По оценке антикоррупционной комиссии Госдумы, он нанес бюджету страны урон в 2 миллиарда долларов.) Есть масса бизнесменов первой и второй руки, чей род деятельности автоматически приравнивает их к потенциальным арестантам. (Как тут не вспомнить Леонида Невзлина, который тоже был членом Совета Федерации.)

К Госдуме, конечно, претензий не меньше. Но депутатов хотя бы выбирают. Здесь же можно отправить от далекого региона первого встречного, а потом в любой момент еще и отозвать его без объяснения причин.

Кто такие сенаторы? Чьи интересы они представляют? К какой ветви власти они относятся? К законодательной? Но почему тогда отбирает их власть исполнительная (губернаторы)?

На эти вопросы отвечать никто не хочет, и Сергей Миронов — в первую очередь. А ведь сегодня, когда губернаторов назначает президент, никакого смысла в этой системе формирования сената больше нет. Актуальность утеряна. Кроме, понятно, экономической.

Некоторые из сенаторов, с кем я беседовал, высказывают предположение, что отобранные мандаты понадобились для перепродажи.

Ходят слухи, что претенденты на вакантные кресла уже определены. В частности, место Бориса Гутина якобы займет бывший вице-губернатор Ямало-Ненецкого округа Иосиф Левинзон. Если это случится, любые разговоры о чистоте рядов превращаются просто в издевку, ибо Левинзон покинул свой пост в конце прошлого года с диким скандалом. СМИ обвиняли его в протекционизме крупнейшей независимой газовой компании “Новатэк”, чьи активы оцениваются более чем в 5 миллиардов долларов. Не так давно в офисах компании прошла серия обысков, а прокуратура опротестовывала сделки по продаже ее акций и возбудила уголовное дело.

Впрочем, верхней палате к этому не привыкать. Каждый третий, а то и второй сенатор может похвастаться аналогичным скандалом.

(Сейчас, например, разгорается история с попыткой сноса особняка сенатора Игоря Изместьева в деревне Александровка. Как говорит Олег Митволь, роскошный дом, оцененный владельцем в 47 миллионов евро (!), был построен без необходимых согласований.)

Борьба с коррупцией в Совете Федерации — это такой же миф, как построение коммунизма. Сам принцип его формирования коррупционен уже сам по себе.

Впрочем, на то он и сенат. Недаром самая известная античная история о сенате — избрание коня императора Калигулы. Правда, Калигула действовал хотя бы безвозмездно...

История таможни в лицах:

1. Валерий Драганов, председатель ГТК в 1998—1999 гг. Ныне — депутат Госдумы.


2. Николай Бордюжа, правил таможней пару месяцев. Сейчас — глава Организации Договора о коллективной безопасности.


3. Михаил Ванин, председатель ГТК в 1999—2004 гг. Ныне – посол в Словении.


4. Александр Жерихов, директор ФТС в 2004—2006 гг. Не оправдал доверия.


5. Андрей Бельянинов, новый директор ФТС: на него теперь вся надежда.

Некоторые крупные представители бизнеса в Совете Федерации:

Фархад Ахмедов (“Нортгаз”), представитель администрации Краснодарского края. Состояние, по оценке “Форбс”, $1,27 млрд. долларов.

Игорь Брынцалов (“Ферейн”), представитель Мособлдумы.

Андрей Вавилов , представитель Заксобрания Пензенской области. Состояние, по оценке “Форбс”, $320 млн.

Андрей Гурьев (ОАО “Фосагро”), представитель правительства Мурманской области. Состояние, по оценке “Финанса”, $370 млн.

Умар Джабраилов (недвижимость, рекламный бизнес), представитель госоргана Чечни. Состояние, по оценке “Финанса”, $35 млн.

Валентин Завадников (РАО “ЕЭС”), представитель Саратовской облдумы.

Игорь Изместьев , представитель Курултая Башкортостана. Состояние, по оценке “Форбс”, $200 млн., по версии “Финанса” — $235 млн.

Андрей Ищук , представитель правительства Самарской области. Состояние, по оценке “Финанса”, $90 млн.

Игорь Каменской (“Онэксимбанк”), представитель администрации Красноярского края, ранее представлял Ингушетию.

Андрей Комаров (ЧТПЗ), представитель законодательного органа Челябинской области. Состояние, по оценке “Финанса”, $320 млн.

Леонид Лебедев (Корпорация “Синтез”), представитель госсовета Чувашии. Состояние, по оценке “Форбс”, $115 млн., по оценке “Финанса” — $300 млн.

Виталий Малкин (“Российский кредит”), представитель правительства Бурятии. Состояние, по оценке “Форбс”, $420 млн.

Ефим Малкин (империя Р.Абрамовича), представитель Чукотской думы.

Валерий Ойф (“Сибнефть”), представитель администрации Омской области. 24-й по степени богатства россиянин, по оценке “Форбс” ($1,68 млрд.), по оценке “Финанса” — $1,830 млрд.

Александр Петров (экс-президент “Гута-банка”), представитель администрации Брянской области.

Сергей Пугачев (“Межпромбанк”), представитель правительства Тувы. Состояние, по оценке “Форбс”, $500 млн., по оценке “Финанса” — $1,760 млрд.

Александр Сабадаш (“Ливиз”), представитель администрации Ненецкого автономного округа. Состояние, по оценке “Форбс”, $120 млн.

Ралиф Сафин , представитель Эл Курултая Республики Алтай. Состояние, по оценке “Форбс”, $350 млн.

Глеб Фетисов (“Альфа”, банк “Губернский”), представитель Воронежской облдумы. Состояние, по оценке “Форбс”, $850 млн.

Борис Шпигель (“Биотэк”), представитель администрации Пензенской области. Состояние, по оценке “Форбс”, $55 млн.

Борис ГУТИН: “Никто мне ничего не объяснял”

Все четыре сенатора, рекомендованных Сергеем Мироновым к отзыву, с самого начала скандала комментариев не дают. Завесу молчания решил нарушить лишь представитель Ямало-Ненецкого округа в Совете Федерации, бывший зампред ГТК Борис Гутин.

— За что вас убирают?

— Мне хотелось бы это понять не меньше вашего. О своем отзыве я узнал, находясь в регионе. Никто мне ничего не объяснял.

— В прессе ваш отзыв напрямую связывают с чередой околотаможенных отставок.

— Я уже больше двух лет не имею с таможней ничего общего и иметь по определению не мог. После упразднения ГТК, его переподчинения Минэкономразвития и прихода новой команды было сделано все, чтобы даже духа нашего в ведомстве не осталось. Людей убирали по первому же подозрению в симпатиях к Ванину (бывший председатель Таможенного комитета, ныне посол России в Словении. — А.Х.).

— С чем связано такое отношение?

— Я никогда не поднимал эту тему, считая некорректным обсуждать бывших коллег. Но коли меня пытаются к ним сейчас пристегнуть — скажу. С тех пор как мы ушли, большинство сделанного нами оказалось перечеркнуто. Если мы старались поступательно выводить таможенные потоки в “белое”, жестко контролировали основных игроков рынка, то наши преемники просто отпустили вожжи.

Началась вакханалия. Планы по собираемости платежей не исполнялись, хотя объемы импорта не снижались. Приведу вам один только пример: в прошлом году число т.н. недоставок — когда машина с грузом пересекает границу, но до места таможенного оформления не доходит — составило без малого полторы тысячи. При нас такого не было никогда.

— Всё это — результат вашего ухода?

— Это результат политики, проводимой прежним руководством, а точнее, полного ее отсутствия. И все последние события — снятие Жерихова, возвращение ФТС самостоятельного статуса — подтверждают мои слова. Государство просто вынуждено было вернуться к прежней модели управления.

— Однако трудно не согласиться, что и прежде, и нынче таможня является одним из самых коррумпированных ведомств в стране.

— Несомненно. Но объемы коррупции сейчас и тогда — несопоставимы. Уничтожено оказалось главное: внятные правила игры.

То, что много людей — и в таможне, и в силовом блоке — сейчас уволены, — это правильно. Давно пора. Но как это связано со мной? Только потому, что я когда-то работал в ГТК? Тогда давайте уберем всех, кто имел отношение к ведомству. Бордюжу, Драганова. Наконец, моего бывшего шефа Ванина. Открыто объявим, что служба в таможне приравнивается к нахождению на оккупированной территории...

Накануне моего перехода в Совет Федерации президент наградил меня орденом Почета, присвоил генерал-полковника. Получается, тогда я работал хорошо, а через два года вдруг оказался плохим?

— Сергей Миронов заявил в интервью, что отзываемые сенаторы не ходили на заседания, уклонялись от поездок в регион.

— Полная ерунда. Я не пропустил ни одного заседания. Активно занимался вопросами Севера. Постоянно бывал в округе.

Более того, Ямало-Ненецкая дума не просто делегировала меня в Совфед. До этого я избрался ее депутатом.

— Тогда в чем же дело?

— Не исключаю, что со мной пытаются рассчитаться крупные контрабандисты, которым мы не давали житья. Вспомните, например, знаменитое дело “Трех китов”.

— Сам Миронов что-то вам объяснял?

— Он пригласил меня уже в разгар скандала. Это было в понедельник. Предложил написать заявление об уходе. Никаких объяснений дано не было. Единственное, Миронов сказал, что вопросов с точки зрения Уголовного кодекса ко мне нет.

— Как сейчас будут разворачиваться события?

— Я не хочу участвовать в этой свистопляске. Если Миронов работать со мной не желает, упорствовать не буду. Вчера я написал заявление об отставке без числа. Решающим для меня была просьба губернатора Ямало-Ненецкого округа Юрия Неелова.




Партнеры