Тайная наследница Третьяковки

Екатерина Хохлова: “Мой предок деньги попусту не тратил”

20 мая 2006 в 00:00, просмотров: 1398

Она категорически отказывается фотографироваться. Не разрешает делать фото детей и внуков. Хотя, казалось бы, уж кого-кого, а их москвичи должны знать в лицо. Но... “Нам не нужна публичность. Мой прапрадедушка, который вас так интересует, был очень скромным человеком” — такая вот позиция у... единственного живущего в России потомка Третьякова.

И тем не менее Екатерина Сергеевна Хохлова согласилась рассказать о своем знаменитом предке. И об удивительных фактах из жизни галереи, например:

— При расширении здания галереи нарушили завещание основателя легендарной Третьяковки;

Купец Третьяков, тративший тысячи рублей серебром на искусство, в быту считал каждую копейку;

Из-за кражи четырех картин галерею закрыли на два года.


Легендарной Третьяковке — 150 лет! За полтора века она превратилась из хранилища предметов искусства в известную на весь мир галерею. Особняк в Лаврушинском переулке значится в туристических проспектах гостей из российской глубинки, иностранцев и правительственных делегаций. Казалось бы, о государственном музее известно все. Однако... Праправнучка мецената Екатерина Хохлова назначила встречу в издательстве, где она работает главным редактором...


В ее кабинете чувствуется хозяйская рука: чисто, опрятно, каждая вещь знает свое место. Она приветливо улыбается и предлагает чаю. Я внимательно рассматриваю Екатерину Сергеевну — высокая, светловолосая, с крупными чертами лица.

“Павел Третьяков и его жена Вера Николаевна (урожденная Мамонтова) имели шестерых детей: Вера, Александра, Любовь, Мария, Михаил, Иван. От скарлатины в возрасте восьми лет умер Ваня. А Миша родился больным и был недееспособным — скончался, не дожив до совершеннолетия.

Вера вышла замуж за пианиста Александра Зилоти. Мужем Александры стал известный врач Сергей Боткин, а его брат Александр, тоже доктор, женился на Марии. Любовь в первом браке была замужем за художником Николаем Гриценко, а во втором — за живописцем Львом Бакстом. Во время революции из России не уехала только одна дочь Третьякова — Александра Павловна. На сегодняшний день потомки знаменитого мецената остались только от двух его отпрысков: Веры и Александры. Наследники первой живут в США. Кстати, в этом году они впервые приедут на родину своего знаменитого предка. Потомки от Александры проживают в России — это и есть Екатерина Сергеевна Хохлова”.

* * *

— Екатерина Сергеевна, вы похожи на своего знаменитого предка Павла Третьякова?

— Если судить по семейным фотографиям, я похожа на свою прабабушку Александру Павловну, вторую по старшинству дочь Павла Михайловича. Хорошо ее помню — когда она умерла, мне было уже 12 лет. В моей памяти она осталась сдержанной, даже молчаливой. По характеру бабушка была очень похожа на своего отца. И Третьяковской галерее она посвятила всю свою жизнь.

— Каким же был легендарный меценат?

— Павел Михайлович был очень скромным, даже застенчивым. В молодости друзья прозвали Третьякова Архимандритом. Он рано повзрослел, после смерти отца в 20 лет уже вел дела вместе с матерью Александрой Даниловной, а в 24 начал собирать картины русских художников. Удивительно, что в первом своем завещании, написанном, когда ему было всего 28 лет, Павел Михайлович уже выразил желание передать свое собрание народу.

* * *

Одной из первых картин, купленных Третьяковым, была “Стычка с финляндскими контрабандистами” Худякова. Это случилось в 1856-м, и именно этот год считают временем рождения галереи. Первоначально полотна размещали в гостиной дома Третьяковых в Лаврушинском переулке. Однако когда к 1872 году коллекция уже насчитывала около 150 работ, купец принял решение специально для картин отстроить двухэтажное здание. Новое хранилище примыкало к южной стене дома. Два зала соединялись внутренним переходом с жилой частью, но имели отдельный вход с улицы. В августе 1892 года меценат передал собрание в дар Москве.

Благодарные потомки не выполнили завет знаменитого купца — не перестраивать галерею. Об этом он просил в специальной приписке к завещанию. Как известно, в XX столетии здание Третьяковки не раз расширялось.

Интересная деталь — Павел Михайлович частенько задумывался: не обижает ли своих домашних тем, что довольно много времени посвящает галерее. В одном из писем даже признается: дескать, размышлял над вопросом, кого любит больше — галерею или жену. Пришел к выводу — все же супругу... Кстати, женитьба Третьякова на красавице Вере Николаевне произвела в московском обществе эффект разорвавшейся бомбы. Ведь в юности Третьякова выделяли за скромность и сдержанность... Например, Павел Михайлович не пропускал ни одного поста. Правда, постился знаменитый купец весьма оригинальным образом: ел бифштекс и пил вино — ничего больше. Так он себя “сдерживал”...

* * *

— Екатерина Сергеевна, правда, что основатель галереи терпеть не мог, когда его хвалили?

— Это правда. Он не любил быть в центре внимания и старался избегать торжеств, связанных с его чествованием. Когда в 1894 году был с большой помпой устроен съезд художников и любителей художеств в честь открытия городской Третьяковской галереи, Павел Михайлович под предлогом дел уехал в Петербург.

— В таком случае ему бы не понравились торжественные мероприятия по случаю нынешнего юбилея галереи?

— Думаю, что ему бы понравились выставки, которые в эти дни открывает галерея. А вот на торжественном вечере в Колонном зале он вряд ли бы присутствовал. Ведь помимо особенностей его характера надо учитывать отношение Павла Михайловича к делу — а галерея была не менее важным делом его жизни, чем предпринимательская деятельность. Он не тратил время просто так, на разговоры. И деньги тоже не тратил попусту. Считал, что нужно уметь жить так, чтобы не просить. Когда его старшая дочь Вера вышла замуж за музыканта Александра Зилоти, в начале совместной жизни молодые испытывали финансовые затруднения. И тогда моя прабабушка написала Павлу Михайловичу письмо с просьбой помочь Вере. В ответном письме Третьяков высказал свою точку зрения, которая, по-моему, и в наши дни очень актуальна.

Из письма Павла Третьякова: “Для родителей обязательно дать детям образование и воспитание и вовсе не обязательно обеспечение. (...) Обеспечение должно быть такое, какое позволяло бы человеку жить без труда”.

* * *

Известно, что Третьяков в ведении хозяйства учитывал каждую копейку. В галерее до наших дней сохранились расходные ведомости знаменитого купца.

Наталья Примак работает в архиве музея с 1955 года. Она показывает уникальный документ: аккуратно в столбик выписаны расходы за год — на содержание дома, на еду, на лошадей, на Веру Николаевну (жену), на сено, на экипаж, на прислугу, на дочерей, на платье у портнихи-француженки... Именно эти списки свидетельствуют о том, что богатейший купец того времени был чрезвычайно экономным. Например, на путешествие по Европе тратил 500—600 рублей. Для сравнения: его жена — около четырех тысяч. В конце XIX века на 200 рублей можно было снимать двухэтажный дом, содержать прислугу и кухарку, да еще ни в чем себе не отказывать целый год...

Наталья Примак объясняет бережливость Третьякова тем, что он знал цену деньгам. Ведь свое состояние меценат нажил сам, а не получил по наследству. Но своей красавице-жене не отказывал в дамских радостях: шить туалеты у лучших портних-француженок являлось нормой. Сам же заказывал новый сюртук, когда старый уже приходил в негодность.

* * *

— Екатерина Сергеевна, Третьяковы во время революции уехали из России. И только одна его дочка — ваша прабабушка Александра Павловна — осталась. Наверное, натерпелась во время сталинских репрессий?

— Александру Павловну не арестовывали и не ссылали. Но морально ей, конечно, пришлось тяжело. Ведь у них была большая и очень дружная, любящая семья. Третьяковы состояли в родстве с Мамонтовыми, Якунчиковыми, Алексеевыми... Между ними было духовное родство и общий круг интересов, почти все они любили искусство, музицировали, собирали живопись. После революции из всей этой многочисленной семьи Александра Павловна осталась почти одна...

Какое у нее было в те годы состояние, видно, например, из письма, написанного ею в 1918 году, вскоре после расстрела царской семьи, вместе с которой был расстрелян и родной брат ее мужа, доктор Евгений Сергеевич Боткин. Но никогда ни Александра Павловна, ни ее дочь, моя бабушка Александра Сергеевна Хохлова, не жаловались на судьбу или на советскую власть, никогда не жалели о том, что потеряли какие-то материальные блага. В 20-е годы, как многие из “бывших”, они были объявлены “лишенцами”, так называли лиц, лишенных целого ряда прав при советской власти. В начале 30-х бабушку, которая была актрисой (“На красном фронте”, “Луч смерти”. — О.Х.), запретили снимать в кино. Но она преподавала во ВГИКе и даже как режиссер сняла несколько фильмов (“Мы с Урала”, “Саша”, “Игрушки”. — О.Х.).

* * *

В семье Третьяковых жены были преданы мужьям. Судите сами. Вера Николаевна не препятствовала Павлу Михайловичу, даже когда муж тратил бешеные деньги на покупку картин. Ведь когда купец приобрел несколько полотен Верещагина, по Москве пошел слух: Третьяков сошел с ума — потратил 90 тысяч на искусство...

Но больше всего Павел Михайлович мечтал купить галерею тайного советника Федора Прянишникова, где были собраны лучшие полотна русской живописи: Боровиковский, Федотов. А еще легендарный меценат всю жизнь хотел приобрести “Тайную вечерю” Ге. Но она ему не досталась — полотно купил великий князь. Самая любимая работа купца — “Христос в пустыне” Крамского — все же оказалась в галерее. Кстати, из-за этого полотна между Третьяковым и Толстым разгорались жаркие многочасовые споры. Лев Николаевич уверял, мол, лучшие работы на тему Христа у Николая Ге, Третьяков не сомневался — у Крамского...

Для легендарного мецената настоящим шоком стали факты воровства в галерее. Ведь к 1891 году из дома в Лаврушинском злоумышленники похитили четыре картины. Павел Михайлович распорядился закрыть галерею на долгих два года... Позже два полотна все же удалось вернуть.

Между тем после 17-го года и по сей день в галерее не было ни одной кражи. Несмотря на то что даже в конце 50-х в легендарной Третьяковке система сигнализации отсутствовала. Ночные дежурные, в распоряжении которых был только телефон, запирали входную дверь и каждые два часа залы внимательно осматривали. На всякий случай. Только в 90-х в Третьяковке установили суперсовременную сигнализацию. Сегодня в галерее три рубежа охраны. Первый: сигнализация установлена на дверях и окнах. Второй: так называемые объемники. То есть, если грабитель сумеет пробраться уже внутрь галереи, сигнализация сработает на колебания воздуха. И третий: каждый предмет подключен к индивидуальной сигнализации. В галерее выставляется больше тысячи экспонатов.

* * *

— Какие традиции сохранились в вашей семье со времен Третьякова?

— Самым любимым праздником всегда была Пасха. Еще отмечали то, что не принято было в советское время, — именины. У меня до сих пор хранятся вещи, подаренные прабабушкой: старинный игрушечный кошелечек, вышитая бисером маленькая сумочка — то, что ей подарили в детстве. Детские книги, на одной из которых есть надпись о том, что Павел Михайлович подарил ее своей дочери Александре, когда той исполнилось девять лет. Теперь эту книгу — “Путешествие юного натуралиста” — в нашей семье с удовольствием читает уже шестое поколение.

— Получается, вам удалось что-то сохранить, несмотря на революцию?

— Конечно, какие-то вещи остались, хотя в 20-е и 30-е годы многое было продано. Ведь надо было на что-то жить. В те годы открылись магазины, которые назывались “Торгсин” — торговля с иностранцами. Туда сдавали вещи многие из так называемых бывших. Но продавали только то, без чего можно было прожить. А вот семейные фотографии, письма, какие-то безделушки, которые, может быть, и ценности материальной не имели, сохраняли. Моя прабабушка увлекалась фотографией. Она снимала членов семьи, друзей, а среди них были люди знаменитые: например, Сергей Дягилев, Вацлав Нижинский, Тамара Карсавина, Александр Бенуа, Константин Станиславский, актеры Московского художественного театра, и фотографии наклеивала в альбомы. Так эти огромные альбомы уцелели, несмотря на все перемены и переезды, и до сих пор хранятся у нас дома, в книжных шкафах, которые, кстати, стояли еще в подмосковном имении Куракино, где Третьяковы обычно проводили лето.

— Читала, что Третьяков подарил в приданое дочерям жемчуг на сумму в четыре тысячи рублей.

— Возможно, хотя я никогда про это не слышала. Ни прабабушка, ни бабушка никогда на моей памяти не имели драгоценностей. А по поводу вещей могу рассказать одну забавную историю. Несколько лет назад я передала в Третьяковку большой ящик, в котором Вера Николаевна, жена Павла Михайловича, хранила столовое серебро. Спустя какое-то время этот ящик готовили к экспозиции, а когда открыли, то обнаружили в нем второе дно, где со времен Третьяковых оставалось 12 столовых ножей. И мы с Третьяковкой поделили их поровну.

— Екатерина Сергеевна, отношения с родственниками, которые оказались за границей, сохранились?

— В начале 30-х все связи были прерваны, а сегодня мы стараемся их наладить...


Третьяков потратил на туркестанские полотна Верещагина 90 тысяч рублей. В пересчете на сегодняшние деньги эта сумма составляет порядка 9 миллионов долларов!

На эту сумму в наши дни можно купить: 9 самых дорогих в мире автомобилей — McLaren штучной сборки, или три особняка на Рублево-Успенском шоссе, или 20 роскошных квартир в центре Нью-Йорка. А если добавить еще 5 миллионов, то можно стать владельцем острова в любой части света...



Партнеры