“Не пей вина, Гертруда”...

Игорь Георгадзе: “На кону — репутация Грузии”

26 мая 2006 в 00:00, просмотров: 862

Винно-боржомный скандал между Россией и Грузией явно затянулся. Он все еще продолжается, причем СМИ твердят о его политической подоплеке. Мол, все дело именно в ней, в политике, а знаменитые грузинские вина и не менее знаменитая минеральная вода боржоми — всего лишь очередные козыри в длительном конфликте между двумя странами.

Любопытно, что никто из российских журналистов, считающих себя демократами, не задал вопрос: так ли уж не прав главный санитарный врач России Онищенко? И что, собственно, скрывается под этикетками “настоящих грузинских вин” и минеральной воды боржоми?

Давайте поговорим об этом с компетентным человеком. Конечно, с грузином, ибо нет такого грузина, который был бы некомпетентен в вине. А мой собеседник еще и политик — бывший глава службы безопасности республики, ныне — лидер грузинской оппозиции Игорь Георгадзе.


— Как вы полагаете, г-н Георгадзе, основа винно-боржомного скандала все-таки политическая?

— На планете Земля лишь греки и мы, грузины, были первыми, кто научился его производить и узнал, что это такое — вино. И если кто-то мне скажет: мол, можно делать вино вкуснее, чем у грузинского крестьянина, — я даже не стану спорить. Я скажу: приезжайте в Грузию и попробуйте!

В том, что вы обозначили словами “винно-боржомный скандал”, элементы политики, безусловно, присутствуют. Но все-таки речь прежде всего идет о том, что на российский рынок поставляется некачественное грузинское вино, а вместе с настоящим боржоми — откровенный фальсификат.

— Что значит — некачественное грузинское вино?

— Объясняю. У этой проблемы — давние корни, уходящие в 70-е годы прошлого века. Тогда Грузинскую Советскую Социалистическую Республику возглавлял г-н Шеварднадзе, впоследствии — член Политбюро ЦК КПСС и прочая, и прочая. За место под солнцем г-н Шеварднадзе соревновался с первым секретарем ЦК КП Азербайджана, ныне покойным г-ном Алиевым. И постоянно в этом соревновании проигрывал. Гейдар Алиевич все время на шаг опережал Эдуарда Амвросиевича. Например, г-н Алиев первым получил Героя Соцтруда. А г-н Шеварднадзе — не получил. Что делать? Как догнать?

У Грузии всегда был отменный чай. Его стали собирать… комбайном! Не собирали чайные листья вручную, а резали комбайном вместе с ветками на полметра. Потом все это перемалывали, взвешивали, и получался — “тоннаж”!

“Чая”, однако, не хватало. Необходимо было вырваться вперед по показателям винограда. Как вырваться? Количественными показателями производства вина. Для этого нужно было совсем немного: когда собранный виноград готовится стать вином, добавить в него сахар.

Так Эдуард Амвросиевич соревновался с Гейдаром Алиевичем. И досоревновался до того, что после того, как в Политбюро была озвучена очередная цифра собранного в Грузии винограда, один из помощников Генсека как-то подсчитал: под такое количество виноградниками должна быть занята вся территория Грузии — с городами, селами и неприступными горными склонами.

— Кажется, в одном из знаменитых фильмов Отара Иоселиани есть сцена, когда грузинские виноделы отказываются пить собственное вино, приготовленное таким вот ускоренным методом…

— Совершенно верно. Этот эпизод из фильма знает вся Грузия. Я до сих пор не могу понять, как этот фильм, вышедший при советской власти, не подвергся цензуре. Наверное, на эту сцену просто не обратили внимания.

Короче говоря, фальсификация вина в Грузии началась отнюдь не с Саакашвили. Она началась при советской власти с ведома (а может быть, по инициативе) Шеварднадзе. Им же, Шеварднадзе, была продолжена уже в нашем базарно-рыночном настоящем, когда отношение к этому святому для любого грузина напитку стало еще более хищническим и циничным. Сегодняшняя “розовая власть” в Грузии получила это отношение в наследство, но не попыталась пресечь фальсификацию, а усовершенствовала ее.

— Каким образом?

— Если раньше процесс брожения ускоряли с помощью сахара, то теперь все делается гораздо проще и откровеннее. В небольшое количество винограда заливаются спиртосодержащая жидкость и красители. И получается, к примеру, так называемая “Хванчкара”. Этим якобы вином завален российский рынок, его можно купить повсюду: в Мурманске и в Хабаровске, в Ухте и в Москве. Между прочим, виноград, из которого делается настоящая “Хванчкара”, растет всего лишь на двухстах гектарах. Ее и на Грузию-то не хватает.

— Сколько вина можно приготовить из винограда с двухсот гектаров?

— Ровно столько, сколько в течение максимум трех месяцев может хватить нескольким ведущим ресторанам Москвы. И то лишь в том случае, если все вино с этих двухсот гектаров поставят сюда, в столицу России, ничего не оставив в Грузии. Но грузины не дураки, они “Хванчкару” тоже любят.

— Меняется ли со временем способ приготовления грузинского вина?

— Практически нет. Собственно, виноделам всего мира известны лишь два основных способа изготовления вина — европейский и кахетинский. Они отличаются тем, что вино, сделанное европейским способом, более мягкое: виноградные косточки удаляются, поэтому содержание тонина в вине пониженное. Кахетинский винодел косточки давит, получая очень сильное, густое вино с высоким содержанием тонина. Кстати, во время длительных застолий грузины предпочитают вино, произведенное европейским способом: его можно больше выпить и, соответственно, произнести больше тостов.

Я хорошо помню мою свадьбу, где присутствовало 300 гостей. Выбор вина был сделан неправильно — мы взяли кахетинское. Это была страшная ошибка, потому что через полтора-два часа стол был в тяжелом состоянии. Он был управляемый, неуправляемых застолий в Грузии не бывает, но выпить мы смогли лишь половину привезенного вина. Оставшуюся половину мы допивали с друзьями в течение нескольких месяцев, вернувшись из свадебного путешествия…

— Давайте все-таки вернемся к тому, с чего мы начали. Стало быть, политика в этом скандале если и присутствует, то ее немного. Речь главным образом идет все-таки о фальсификации. И тогда я не очень хорошо понимаю официальную позицию грузинской стороны, которая утверждает: у нас все прекрасно, наше вино — замечательное, его теперь будут закупать французские военные и подавать в офицерских столовых.

Может быть, эти официальные грузинские лица просто-напросто не в курсе дела?

— Самое любопытное заключается в том, что с заявлениями по “винно-боржомному скандалу” выступает министр обороны Грузии. Можно подумать, что он по совместительству еще и министр сельского хозяйства. У нас в республике это восприняли с юмором. В самом деле: министр обещает к 1 января 2007 года находиться в Цхинвали и одновременно — продавать грузинское вино во всем мире, кроме России.

Суть заявлений грузинского руководства по поводу “винно-боржомного скандала” состоит, по-моему, в следующем. Мол, мы не смогли втюрить дерьмовое вино Европе и потому завезли его на российский рынок. Ну и что? Чего возмущаться? Ведь у вас, в России, такой рынок, который может проглотить все что угодно, в том числе фекальные массы…

В этих заявлениях проявились грубость, цинизм, наглость. Все, кроме присущего грузину такта, самоиронии, нежного отношения даже к врагу.

— А как с отношением к святому для каждого грузина продукту — вину?

— Об этом я уж и не говорю. Грузия поклоняется кресту, который святая Нина Катоботийская сделала из лозы, скрепив перекрестие прядью своих волос. Когда нас пытались завоевать персы, турки или арабы, они не уничтожали население. Они выкорчевывали лозу — основу и символ грузинского народа. Не понимаю, как можно превращать ее в фекальные массы и поить этим пусть даже ненавистного сегодняшнему руководству Грузии северного соседа. Это преступление не против России — это преступление против Грузии, стирание в порошок наших вековых традиций.

Вот одна из них. Открыв бутылку или зачерпнув из большого чана, где хранилось вино, грузин сначала наливал себе, и только потом — гостю. И отпивал тоже первым. Это означало, во-первых, что вино не отравлено, а во-вторых — подчеркивало уважение к гостю, которому предлагалось то же вино, что пьет хозяин…

Представители сегодняшней грузинской власти обижаются: мол, как же так, в России поставлены под сомнение вкусовые качества грузинского вина, его древняя рецептура и прочее, и прочее… Ерунда все это. На кону — репутация Грузии как одного из древнейших государств, производящих вино. И под удар ее подставило как раз нынешнее грузинское руководство — своими необдуманными, отвязными действиями.

— Должен ли я понять вас так, что политики тут все-таки нет, а со стороны России есть лишь забота о том, чтобы на наш рынок поставлялся доброкачественный продукт?

— Если я скажу, что политика в этом вопросе отсутствует начисто, я слукавлю. Конечно же, она есть.

Если ты — мой друг и по какой-то причине (может быть, случайно) пропустил в мою страну партию фальсификата, я не стану перекрывать тебе кислород. Я усажу тебя за стол, сяду напротив и скажу: “Ну не надо так, Гиви, я прошу тебя. Ведь мы же друзья. Это вино пьют мои граждане. У нас и без того страшная демографическая проблема. У нас от собственной “паленой” водки в год гибнет народу больше, чем весь Советский Союз потерял за 10 лет войны в Афганистане. Это страшная цифра, Гиви, не усугубляй, пожалуйста, наше положение. Я прошу тебя: поставь кордон, сделай так, чтобы к нам шло то вино, которое мы всегда хотели пить. Мы ведь долгое время не знали ни французских вин, ни испанских, ни аргентинских. Мы же выросли на грузинском вине. Мы пили его и в День Победы, и в дни наших общих несчастий. Так дай его нам!”

— Подобный разговор в нынешней ситуации трудно себе представить даже гипотетически…

— К сожалению. Ведь если сегодняшнее грузинское руководство утверждает, что Россия — оккупант, то для оккупанта сойдут и фекалии. И тогда поставляемый в Россию фальсификат приобретает политический смысл. Но при этом заметьте: не российский же министр обороны ввел запрет на ввоз грузинских вин. Это сделал главный санитарный врач России, который сказал: мы провели соответствующую экспертизу, это не вино, а кошмар. И сказал, кстати, что он, Онищенко, заслуживает серьезного наказания за то, что его ведомство пропускало этот фальсификат в Россию.

— Судя по вашим словам, такой же фальсификат поступал на внутренний рынок еще во времена СССР — когда был и народный контроль, и БХСС, и ГОСТ, и борьба за качество…

— Конечно. Просто это не делалось столь беспардонно и столь массово, как теперь, когда спиртосодержащий раствор и краситель смешиваются без излишних затей — из шлангов.

Вот г-н Саакашвили принес на заседание своего правительства три бутылки с якобы грузинским вином. Одну, дескать, он купил в Болгарии, другую — в Испании, а третью — в Прибалтике. И тут же, на заседании, заставил пить это вино министра сельского хозяйства. Тот сказал, что это не вино. Следовательно, фальсификат идет не только в Россию. И сразу вслед за этим телевидение показало нам, как за один день в Западной Грузии обнаружили девять подпольных винных заводов.

А до скандала оно, грузинское руководство, было не в курсе? Позвольте не поверить.

— Мы с вами забыли еще об одной составляющей этого скандала — о боржоми.

— Это еще один символ моей родины. Потрясающая вода! Недаром вокруг источников в Боржомском ущелье Николай II построил прекрасный парк с водолечебницей. Мой друг, побывав в Японии, сказал мне: счастливый мы народ, грузины. Пьем боржоми сколько душе угодно. А в Японии эта вода продается только в аптеках как лечебная. И стоит очень даже прилично. Так она и есть лечебная.

А теперь в Россию приходит 10 бутылок настоящего боржоми, а еще 100 — в таких же бутылках и с такими же этикетками — наполнены смесью из обыкновенной воды, соды и газа.

— Чем вы это объясняете?

— Да все тем же: погоней за прибылью и безнаказанностью. Раньше была хоть какая-то система сдержек, основанная, правда, на страхе: боялись Москвы, партконтроля, прокуратуры. А сегодня грузинский обком партии — в Вашингтоне, все смотрят туда и ждут команды оттуда. А Вашингтону не до вина и не до боржоми.




    Партнеры