Марина Голуб: "Это у нас от Толстых"

Боевая, задорная, разбитная, а в душе — ландыш серебристый

31 мая 2006 в 00:00, просмотров: 886

Это актриса Марина Голуб. По крайней мере, она мне видится такой. Она попробовала в жизни все, даже телевидение. Вела программы “Эх, Семеновна!”, “Утренняя почта”. Она обожает ТВ и искренне ненавидит его. Ее громогласный клич “надо спасать ТВ!” достоин подражания.

— Я думаю, мой роман с ТВ не закончен. Как бы это ужасно ни звучало, я люблю телевидение. Мне не безразличны те передачи, которые нужны людям. А не те, которые делаются для каких-то непонятных дядек и теток.

— А дядьки и тетки — это кто?

— Это центровая гламурная публика, а не население нашей страны.

— Их еще называют “элита”.

— А я называю “дядьки и тетки”. До народа ведь никому особенно нет дела. Вот закрыли “Эх, Семеновну!”, но ко мне до сих пор подходят люди и говорят: “Кому она мешала? Почему мы не можем иметь свою, народную передачу?!” Но пока мне немножко от ТВ нужно отойти, это ведь не основная часть моей жизни. Сейчас я занимаюсь театром, кино, и это хорошо. Я в “Утренней почте” старалась нести от себя просто доброе чувство, а не стеб, не подвох, не фигу в кармане. Я говорю людям “доброе утро!”, и они понимают, я говорю: давайте сделаем праздник, не будем напиваться, нажираться… И зрители откликаются. Я и сама знаю, что ситуация в стране непростая, денег нет, доллар падает, безработица… Но кто-то же должен сказать: у нас все нормально, мы живы-здоровы, здоровы наши близкие. Сегодня солнечный день, выходной. Давайте проживем его хорошо. У меня есть небольшая популярность, некая слава, и мне нравится, что она именно такая. Люди подходят и говорят: “Спасибо вам большое. Мы вас очень любим”. Они чувствуют мою искренность. Да, я тоже в чем-то играю, но цинизма во мне нет ни капельки. Сама я никогда не пойду в ток-шоу, которое будет рассказывать о том, как дочь убила свою мать, или где будет расчлененка.

— А вам нужно, чтобы кто-то говорил именно вам добрые слова?

— Мне говорят теплые слова, я счастливый человек. Это мой муж, моя дочь, мой папа. Друзья. Поэтому я чувствую, как многим людям этого не хватает. Я ведь все это пережила, когда была одинока и у меня не было никого. Жила с родителями, уходила из дома, как это бывает в молодости.

— Давно вы живете этой счастливой жизнью? А может, жизнь изначально счастливая, по факту нашего рождения?

— Во мне есть положительный заряд от мамы, от бабушки. Мама была женщиной с большим оптимизмом. У нас всегда был полон дом гостей, пироги, не важно — бедно мы жили или богато. Но я всегда вижу людей обласканных и необласканных. Мужчин и женщин, у которых есть любовь, чувства, и у которых этого нет. Я людей вижу насквозь, особенно мужчин.

— Вы страшная женщина.

— Нет, я просто женщина.

— Хорошо, а что вы думаете, например, про меня?

— Вы умный человек, но у вас есть комплексы.

— А у вас? Есть же шоу “Лолита. Без комплексов”. Вы бы смогли его вести?

— Мне предлагали что-то подобное, но я отказалась. Я понимаю, почему Костя Хабенский не идет на ТВ. Потому что в нем есть магия, которая нравится, а телевидение потрошит тебя, когда ты каждый день выходишь в эфир. Потому что тебя видят сотни глаз, из тебя уходит тайна, и потом ты не можешь с собой ничего сделать.

— Вы очень эмоциональная женщина, но ум-то при этом такой трезвый. Кто в вашей генеалогии отвечает за ум?

— Это по папиной линии. В нем есть еврейская кровь.

— А в вас как уживается эта гремучая смесь? Вот откуда “Семеновна”?

— Семеновна — моя бабушка. Она же у меня русская, и у нее толстовские корни. Она писала частушки, говорила в рифму. Вот ее перл: “Зря не плюнем — не на стол, так в чашечку”. Она у меня была очень смешная и задорная.

— Марин, могу я вам среди всех умных вопросов задать один глупый? Как вам живется с мужем Анатолием, который намного младше вас.

— Вот на Западе журналист так не посмел бы спросить. Но вам я отвечу. Либо я женщина, либо неженщина. Либо я нравлюсь мужчинам, либо не нравлюсь. Все остальное не имеет значения. Наверное, я являюсь исключением, потому что знаю, что не так много женщин имеет такие браки. Но так мы совпали с этим человеком. Что большая редкость в отношениях. В этом году исполняется 10 лет нашего венчания. Мы встретили друг друга в тот момент, когда и мне и ему эта встреча была необходима. И поэтому мы живем, дом построили в Поленове, семья, собака… Все хорошо. А что будет дальше — посмотрим.

А откуда у вас толстовские корни?

— Моя прабабка, красавица Пелагея, была его крепостной, и он ее очень любил. А в результате мой дед был очень похож на Толстого, прямо вылитый Лев Николаевич. И бабушка моя родная очень похожа. Мы, конечно, со свечой не стояли, но нам приятна такая легенда. Моя мама говорила: “Почему я люблю большую красивую посуду? Это у нас от Толстых”. А моей дочери 21 год, она учится на продюсера на 5-м курсе в ГИТИСе. Я ею очень довольна. Вижу, какой она мощный человек, как она читает, как мыслит, как любит людей и какая она сердечная.

— Это опасно — можно наколоться.

— Очень опасно. И она не раз накалывалась, очень переживает. Но по-другому просто не может. Она очень сострадательная. Всегда помогает своим подругам, друзьям. Я ей говорю: “Ничего, Настя, тебе все равно воздастся. А если не воздастся — не важно, не думай, иди дальше”.

— Марина, вы так классно выглядите! Вы когда-нибудь пластическую операцию себе делали?

— Я не являюсь красивой женщиной, как многие наши звезды. Меня позвали на телевизионную передачу про подтяжки, я сказала: ребята, что это я на всю страну должна показывать, как мне отрезают часть бедра? Если я что-то сделаю, то по-тихому. А потом выйду красавицей.





    Партнеры