За яйцами за границу

“Тульские” жители Жерновки завидуют “московским” односельчанам

31 мая 2006 в 00:00, просмотров: 202

— Вы от президента? — баба Катя Коновалова глядела на меня с видом опытного чекиста. — Он нас тут поздравлял недавно. Может, сам подъедет, — окончательно огорошила меня собеседница и основательно устроилась на толстенном бревне.

В деревне Жерновка, часть которой расположилась в Московской области, а вторая — в Тульской, президентские открытки наделали накануне майских немало переполоха. Шутка ли, сам Путин пофамильно отписал ветеранам! Не обошлось, правда, без обид — открытки достались “москвичам”, а про “туляков” как-то забыли. Уж больно мала пограничная деревенька — ее и на карте найти-то трудно. Но корреспондент “МК” добралась до “межевого” столба деревеньки…

Жерновку искали днем с огнем. Здесь, на задворках Серпуховского района, указатели отсутствуют. Нет их и в соседней Тульской области. Окрестные деревни в несколько домов схожи своей безликостью. Если бы не подсевшая в машину дачница, согласившаяся побыть в роли проводника, мы бы долго колесили по окрестным грунтовкам, пытаясь сообразить, какая же из этих заросших бурьяном по самые крыши и абсолютно безлюдных деревень нам нужна.

Тишайшая, не освоенная даже вездесущими дачниками Жерновка известна своим необычным географическим положением. Половина ее расположена в Тульской области, половина — в Московской. Прежде чем очутиться в местном магазине, он, кстати, у “москвичей” находится (речь о старожилах, в Московской области прописанных), мы попали к “тулякам”, потому что засели в дорожной канаве и пошли искать хоть кого-то живого.

Во всех окрестных зарослях заливались трелями соловьи. Тропка вывела к дому, возле которого, словно только и ждала гостей, нас встретила Комиссарова Валентина Степановна. Как через пять минут выяснилось — главная здешняя “пограничница”.

— Вот мой дом, огородик — это Тульская область. А за штакетником уже Московская. Видите, я на границе стою.

Баба Валя развела руки в стороны.

— Направо, в Московской области, когда-то барская усадьба была. Остатки дома сгорели недавно. Кто-то побаловался. А налево я со своим дедом Сергеем Максимовичем обитаю да сосед Виктор Иванович Шеин. Еще в “тульской” Жерновке живут Варвара Илларионовна Барнова, Валентина Ивановна Анисимова и Раиса Иосифовна Смирнова.

Обрадовавшись возможности поговорить с заезжим человеком, баба Валя рассказывает о житье-бытье. В деревне этой поселилась в 1939-м. С мужем троих детей нарожали. А внуков теперь, как весело выразилась баба Валя, — “до хрена”. У одного среднего сына Петра семеро ребятишек.

Старшие Комиссаровы всю жизнь скотину держали. Корова была, поросята, птица разная. Теперь коровы нет — уж больно корма дорогие. Но от остальной живности не отказываются. Без уток и курушек (так кур ласково зовет баба Валя) не прожить. С дедом на двоих и пяти тысяч пенсии не получают.

— Вот и выходит, что почти за так горб всю жизнь ломала на совхозной свиноферме, — грустит собеседница. Но недолго.

— У нас в совхозе свиней-то было — пропасть сколько, а я передовой работницей слыла. Мне за привесы даже золотую медаль ВДНХ дали. Еще стиральную машинку. В сельские депутаты выбирали.

Баба Валя задумывается, явно боясь что-то упустить. Не вспомнив более ничего существенного, опять возвращается к сегодняшним реалиям.

— А теперь вот живем без телефона. “Московским” мобильники подарили, нам — нет. Позвонить приспичит, надо бежать на поклон к богатому дачнику. Он тут один такой на всю округу. “Скорую” из Ясногорска вызываем.

— А разве из Пущина не ближе?

— Так мы-то “тульские”, а Пущино в Московской области, — удивляется моей бестолковости Валентина Степановна. — Нам тут болеть никак нельзя. Пока дождешься врачей, Богу душу отдашь.

— А льготы на проезд у вас есть? — уточняю, заранее догадываясь, каким будет ответ.

— Не-е-е, — тянет уныло баба Валя. — Мы ежели в Пущино едем, ну там зубы лечить, с нас деньги берут, а с “московских” — нет. У них-то льготы есть. А если в Ясногорск ехать приспичит, надо за 500 рублей машину нанимать.

Зачем ехать в райцентр, да за такие деньги, баба Валя рассказывает отдельно, дождавшись, когда на скамейку подсядет супруг.

— Мы услыхали, что “московским” на “золотую” свадьбу губернатор денег много дает. Думали, что и нам что-то полагается в родной области. Поехали в Ясногорск. Спрашиваю в администрации: 50 лет с дедом прожили, может, какая копейка нам положена? Нет, отвечают. Поздравить поздравим, если хотите, но только когда День города будет. Так ведь это опять надо за машину 500 рублей платить. Не поехали мы с дедом никуда. Мне и за него обидно. Он же участник трудового фронта. В войну сопливым мальцом землю совхозную пахал.

— Выходит, у “московских” жизнь-то получше?

Баба Валя согласно кивает:

— А как же! У них и магазин свой всегда был. Там раньше дефицит только по сельсоветским спискам давали. А мы придем, оближемся и уйдем. Теперь, правда, были бы деньги. Но купить там особо нечего.

Что правда, то правда. Товары в магазине из списка самых необходимых: мука, крупы, сахар, соль. Водка дешевая, 52 рубля за пол-литру. Пиво в ассортименте. А с хлебом перебои бывают. Нет и мяса с колбасой. Зато есть… бильярдный стол. Кто шары гонять будет, коль в деревне одни старики? Гости летом наезжают, немного дачников.

Здесь же, в магазинном “предбаннике”, на стене висит ящик с ячейками. По ним раскладывается вся поступающая в Жерновку корреспонденция. В мае сюда же разложили и путинские поздравления ветеранам с Днем Победы. Они произвели неизгладимое впечатление на неизбалованных вниманием местных старожилов. Надо заметить, что опять-таки поздравления получили только “московские” деды и бабушки. Это был мощный толчок, всколыхнувший Жерновку. Тут еще не перетерли тему подарков, развозимых по домам от имени администрации Липецкого поселения, да застолья для ветеранов, ею же устроенные.

Именно после президентских поздравлений какая-то из бабушек постановила: коль Владимир Владимирович поименно местных знает, значит, к нему можно обращаться с любой нуждой, как к своему. Он приедет и наведет порядок.

К беспорядкам обе бабы Кати да присоединившаяся к ним баба Настя Демичева отнесли близость огромной свалки, на которую Пущино бытовые отходы свозит, чехарду с продавцами в магазине (“Мы же не знаем, откуда их нанимают, есть у них медкнижки или нет”), затяжку с реставрацией местной церквушки.

Но тут же уважаемое собрание, рассевшееся на уже описанном выше бревне, постановило, что вообще-то ничего не надо, кроме вот того взгорка. На нем — местное кладбище. Но лукавили бабушки. Весной да под пение соловьев о смерти-то думается меньше всего. То-то Анастасия Егоровна Демичева, щуря хитрые глаза, все спрашивала у меня, сколько бы я ей лет дала. “Ну, под семьдесят”, — стараюсь оправдать ожидания бабы Насти.

— А мне за восемьдесят, — торжественно объявляет она. И дополняет, что всю жизнь вкалывала на разных работах, а последние лет двадцать в здешнем магазине продавцом, потому так за него и переживает.

— А я в колхозе свинаркой работала. А дед мой Афанасий Илларионович, как в кино, пастухом был, — подхватывает тему былых трудовых будней баба Катя Барнова.

— Так не в колхозе, а в совхозе, наверное, — переспрашиваю, вспомнив рассказ “тульских” Комиссаровых, у собеседницы.

— Это у них совхоз был, а на нашей половине Жерновки — колхоз, мы водили свиней, лошадей, — торжественно наводит справедливость баба Катя №2 под одобрительную воркотню бабы Кати №1, которая, уяснив наконец, что визита президента не предвидится, почти утратила интерес к разговору.

Не про Жерновку ли поет Надежда Кадышева в своей популярной песне: “На горе колхоз, под горой совхоз, а мне миленький задавал вопрос”. Это про то, что совхозным парням девок колхозных любить не полагалось.

— Наверное, про нас, — хором соглашаются бабушки. А сопроводившая меня от магазина Ирина Петровна вдруг спохватывается:

— Заболталась с вами, к Нюре Лакомкиной за яйцами бегу.

— На кладбище? — невозмутимо уточняет баба Катя Барнова. — Нюрка-то померла еще осенью… Совсем нас мало остается…

Бабушки замолкают, погружаясь каждая в свои мысли. Тишину продолжают рушить вконец одичавшие соловьи...




Партнеры